<<
>>

3. ВЕРХОВНЫЙ СУД

Верховный суд США (The Supreme Court of the United States) занимает особое место не только в судебной система страны, но и в ее политическом механизме. «Специфической особенностью Верховного суда Соединенных Штатов, определяющей его в известном смысле уникаль-ное положение и огромное влияние на развитие событий в стране, является то, что он в процессе своей судебной деятельности осуществляет функцию конституционного надзора — решает не только судьбу дела на основе закона,- но и в соответствующих случаях судьбу закона — вопрос о его соответствии Конституции — на основе дела» .

Решая «судьбу дела на основе закона», Верховный суд США практически не выходит за пределы традиционной сферы отправления правосудия.

Пределы компетенции Верховного суда США определены ст. III Конституции США, частично — Законом о судоустройстве 1789 г., а также последующим законодательством США.

Решая «судьбу закона на основе дела», т. е. выясняя вопрос о соответствии его конституции, Верховный суд США осуществляет специфическую функцию «конституционного надзора». Термин этот, получивший широкое распространение в специальной литературе, представляется все же не очень удачным: надзора в прямом смысле этого слова нет; до тех пор, пока закон не дает основания для спора, у суда нет повода его касаться. Верховный суд США может оказаться вовлеченным в процесс оценки закона и сопоставления его с положениями Конституции США только при рассмотрении конкретного дела, возникшего, естественно, по инициативе стороны, считающей, что ее права нарушены данным законом. Каким бы вопиющим нарушением конституции ни оказался тот или иной нормативный акт, по своей инициативе суд предпринять ничего не может.

Верховный суд США не может высказывать свои со-^ ображения по поводу любых правовых вопросов вне ра-* мок рассмотрения «дел и споров». Никто не может запрашивать мнения Верховного суда США о правомерности закона, правильности его толкования или применения.

Попытка инсценировать спор с целью выяснить точку зрения Верховного суда США по конкретному вопросу всегда вызывала решительное осуждение суда и рассматривалась им как наказуемое неуважение к суду. Таким образом, до тех пор, пока дело о нарушениях некоего права не дойдет в порядке апелляционной процедуры до Верховного суда США и не будет принято им к производству и рассмотрено, закон, нарушающий Конституцию США, будет существовать и применяться. Более того, закон, признанный Верховным судом США противоречащим конституции, не отменяется в прямом смысле этого слова. Просто после решения суда его невозможно «применять, поскольку исчезают правовые средства обеспечить его соблюдение. Закон постепенно утрачивает силу и отмирает, формально оставаясь неотмененным.

Следует заметить также, что термин «конституционный надзор» применяется почти исключительно в связи с деятельностью Верховного суда США, тогда как любой американский суд вправе рассматривать вопрос о конституционности закона и выносить соответствующее решение. Авторитетность решения тем меньше, чем ниже ступенька иерархической лестницы, на которой находится суд. Когда о Верховном суде США говорят как об органе «конституционного надзора», этим выражают только одно: Верховный суд США есть высшая апелляционная инстанция, разрешающая в числе прочих вопросов и споры о том, противоречит ли конституции определенное положение нормативного акта. Как бы тесно ни были переплетены между собой в деятельности Верховного суда США традиционные функции отправления правосудия и функции конституционно- го надзора, рассмотрение их в отдельности возможно — хотя бы ради расположения материала в более удобном для восприятия порядке.

* * *

В качестве суда первой инстанции Верховный суд США действует крайне редко, поскольку его юрисдикция в этих случаях очень ограничена.

Исключительная юрисдикция Верховного суда как суда первой инстанции распространяется всего лишь на две категории дел, т. е. на споры, где одной из сторон является штат, и на дела, возникающие в связи с предъявлением иска иностранным послам, иным дипломатическим представителям, а также членам их семей и об-служивающему их персоналу.

Необходимо подчеркнуть, что распространение исключительной компетенции Верховного суда США на другие категории дел конституцией не предусмотрено и, следовательно, недопустимо.

На практике рассмотрение Верховным судом США дел в качестве суда первой инстанции имело место почти исключительно в отношении первой категории дел — споров между штатами по поводу пограничных вопросов или совместного использования водных ресурсов.

Еще по трем категориям дел Верховный суд США действует в качестве суда первой инстанции в порядке осуществления «совпадающей юрисдикции», т. е. он может, но не обязан принять дело к производству. Это иски ино-странных послов и дипломатических представителей, споры между США и отдельным штатом и, наконец, споры между штатом и гражданами другого штата.

Значительно более широкий круг вопросов рассматривается Верховным судом США в качестве суда второй инстанции. Пересмотр решения нижестоящего суда возможен путем использования одной из следующих трех процедур.

Первой из них является пересмотр решения в порядке апелляции. Пределы и характер апелляционной юрисдикции Верховного суда США определяются конгрессом. Подача апелляционной жалобы является правом стороны в судебном споре в тех случаях, когда нижестоящий федеральный суд признал закон штата не соответствующим Конституции США, вступившему в силу международ- ному договору или федеральному закону. Право на апелляцию существует и тогда, когда высший суд штата обсуждал вопрос о «законности» 'международного договора, заключенного США, или о соответствии .некоего федерального закона конституции и вынес отрицательное решение. Наконец, право на апелляцию имеется в тех случаях, когда был затронут вопрос о конституционности закона отдельного штата, его соответствии положениям действующих международных договоров США и федеральным законам и решение суда было положительным 30.

Как нетрудно убедиться, изучая причины, признаваемые законом достаточно серьезными, чтобы оставлять за стороной право на апелляцию, пределы и характер апелляционной юрисдикции Верховного суда США основаны на двух предпосылках — стремлении обеспечить приори-тет федеральных нормативных актов перед соответствующими актами штатов, а Конституции США — перед федеральным законодательством и желании добиться единообразия в судебных решениях по принципиально важным делам.

Однако право стороны в споре направить апелляцию в Верховный суд США совсем не значит, что дело будет принято Верховным судом США к производству и надлежащим образом рассмотрено.

Это происходит лишь в тех немногих случаях, когда Верховный суд США найдет, что дело, на решение по которому была подана апелляция, затрагивает некие «существенные федеральные вопросы» (substantional federal questions). Если наличие таких вопросов судом усмотрено не будет, Верховный суд уклонится от рассмотрения дела.

Второй процедурой, в соответствии с которой дело может быть рассмотрено Верховным судом США, является истребование его из нижестоящего суда в порядке серти- орари.

Решение об истребовании конкретного дела зависит только и исключительно от усмотрения самого Верховно-

30 Существуют еще некоторые ситуации, когда возможна апелляция: а) решение было вынесено судом в составе трех судей (28 U. S. С. § 1253), б) в решении по уголовному делу затрагивается вопрос о правильности толкования закона, на котором было построено обвинение (18 U. S. С. § 3731), в) истцом в гражданском процессе являются США (15 U. S. С. § 29, 49 U. S. С. § 45),

то суда, а права сторон ограничены лишь возможностью привлечения к этому делу в установленном порядке внимания Верховного суда США. Поэтому сторона, заинтересованная в пересмотре дела, должна убедить суд в том, что в деле затронуты опять-таки те же «существенные федеральные интересы».

Каїк и при апелляции, вопрос о принятии дела к про-изводству или отклонении просьбы зависит от самого суда. Понятие «существенный федеральный интерес» толкуется в данном случае несколько шире. Так, анализируя практику Верховного суда, можно приблизитель-но очертить круг вопросов, казавшихся суду достаточно серьезными, чтобы быть основанием для истребования дела из нижестоящего суда. Это обычно происходило в тех случаях, когда суд штата выносил решение по существенной проблеме, ранее предметом рассмотрения Верховного суда США не бывшей или разрешенной им иным образом. Дела, рассмотренные федеральным апелляционным судом, истребовались в порядке сертиорари, если решение, принятое этим судом, касалось проблемы, во-первых, имеющей серьезное значение для штата, и, во-вторых, было основано на необычном толковании законов или противоречило мнению Верховного суда США, выраженному им в ранее принятом решении.

Довольно часто Верховный суд США соглашается истребовать дело на том основании, что решение федерального апелляционного суда просто «необычно» и заметно отличается от решений, принимаемых другими судами по аналогичным делам. Третьим способом, позволяющим так или иначе вовлечь Верховный суд США в рассмотрение дела, находящегося в нижестоящем суде, является использование процедуры «сертификации» (certification). Смысл ее заключается в том, что нижестоящий суд обращается к вышестоящему «за справкой» — с просьбой высказать свое мнение по правовому вопросу, обычно достаточно слож-ному, возникшему в ходе производства по конкретному делу. По отношению к федеральному апелляционному суду такой вышестоящей инстанцией является Верховный суд США, и именно к нему может быть обращена просьба о своеобразной консультации. Позиция, занятая Верховным судом США, если он вообще берется за этот вопрос, для федерального апелляционного суда являет- ся фактически решением, и в дальнейшем он уже будет связан толкованием, данным правовому вопросу Верховным судом США. Но результатом обращения в Верховный суд США с просьбой о консультации может быть и принятие Верховным судом всего дела к своему произ-водству.

Верховный суд США со своей стороны, будучи объективно заинтересованным в придании судебной практике возможно большего единообразия, охотно пользуется своим правом «давать консультации», если, разумеется, считает, что спорный вопрос имеет принципиально важ-ное значение. Случается это, однако, не часто, и говорить о сколько-нибудь заметной роли, которую играет процедура сертификации в загрузке Верховного суда США, не приходится.

Существует также еще одна, четвертая категория дел, с которой может сталкиваться Верховный суд США: в исключительных случаях, когда другие средства исчерпаны, имеется возможность просить Верховный суд США о специальном распоряжении, предписывающем судье нижестоящего федерального суда совершить определенные действия или, наоборот, запрещающем их. Наиболее типичным примером такого рода распоряжений является предписание habeas corpus — приказ о доставке арестованного или задержанного к судье для проверки закон-ности лишения его свободы.

Право принимать дела к своему производству в соот-ветствии с любой из четырех указанных процедур — или не принимать их — оставлено, как уже отмечалось, исключительно на усмотрение самого Верховного суда США и является с технической точки зрения одним из условий, обеспечивающих его нормальную деятельность.

Без этого права Верховный суд США был бы просто завален апелляционными жалобами, поступающими из 50 верховных судов штатов и 11 апелляционных федеральных (окружных) судов: в среднем ежегодно в Верховный суд США поступает около 5 тыс. дел; решения принимаются примерно по 150 делам.

Вместе с тем право Верховного суда США решать, что является, а что не является «существенным федеральным вопросом», становится инструментом политики в широком смысле этого слова.

Если отбросить действительно мелкие Дела, пойаДа- ющие в Верховный суд США, пожалуй, только из-за настойчивости и профессиональной ловкости адвоката, Верховный суд США решает не только и даже не столько вопрос о существенности федерального интереса, затрагиваемого данным судебным спором, сколько не менее существенный вопрос о допустимости и целесообразности своего вмешательства в дело.

В соответствии с доктриной «судебного самоограничения» (judical self—restrain) Верховный суд США должен уклоняться от рассмотрения вопросов политиче-ского характера. К этой категории вопросов относят все, что является прерогативой законодательной и исполнительной власти. Несмотря на то, что Верховный суд США неоднократно высказывался по этому поводу, дать точное определение «политического вопроса» трудно, так же как трудно провести границу между вопросом политическим и правовым.

Обращаясь к судебным прецедентам, можно лишь приблизительно очертить круг вопросов, казавшихся Верховному суду США политическими. Та^, при рассмотрении в 1839 г. дела «Лютер против Бор дена» суд отказался вынести решение относительно того, какая из двух соперничавших групп может считаться «за-конным правительством» Род-Айленда.

В 1912 г., занимаясь делом «Телефонная компания Тихоокеанских штатов против Орегона» , Верховный суд США счел себя не вправе решить, может ли штат, оставаясь в рамках своей конституции, принять закон путем проведения референдума.

Следуя доктрине «судебного самоограничения», Верховный суд США не занимается разрешением конфликтов, имеющих отношение к внешнеполитическим акциям правительства США, в частности в связи с объявле-нием и ведением войны. Считая законодательную деятельность прерогативой исключительно конгресса, Верховный суд США не выносит решений по вопросам, затрагивающим эту деятельность. Так, при рассмотрении дела «Коулмен против Миллера» суд решил, что

Ёопрос о том, как долго предлагаемая поправка к Конституции США остается открытой для ратификации и какое влияние на сделанное сначала заявление об отказе от ратификации будет иметь ратификация поправки в последующем, является вопросом политическим, а не юридическим.

Значительное число дел, рассмотренных в свое время Верховным судом США, было связано с различными нарушениями принципа «одинаковой (равной) защиты» (equal protection clause), зафиксированного в XIV по-правке к Конституции США.

Условность деления вопросов на политические и не-политические неоднократно была причиной принятия Верховным судом США поразительно беспомощных решений в связи с этим принципом. Политическая запрограммированность оборачивалась юридической нелепостью.

«Не судам,—говорилось в 'решении по делу «США против Сандовала», — а конгрессу США принадлежит право определять, когда истинные интересы американского индейца потребуют освобождения его от опеки» . Но как же быть, если американский индеец жалуется именно на насильственное удержание его в состоянии «опекаемого»?

При рассмотрении дела «Бейкер против Карра» , в ходе которого Верховный суд США столкнулся с примерно таким же вопросом, судья Бреннан сформулиро-вал свою точку зрения следующим образом. Судебная защита человека, чье право на равную защиту нарушено, вполне возможна, полагал он, если только пострадавший сумеет доказать, что дискриминация его является «произвольным действием органа власти, пусть даже и конгресса США, своего рода его капризом».

Однако если будет доказано, что дискриминация не есть чей-то каприз, а есть сознательная политика, проводимая конгрессом США в отношении той национальной или социальной группы, к которой принадлежит истец, суд уклонится от рассмотрения дела, сославшись на то, что перед ним политический вопрос.

В течение длительного времени Верховный суд США именно так и поступал, когда возникали дела в связи с нарушениями — явными или мнимыми, суд в обсуждение существа вопроса не вдавался — положений, сформулированных в разделе 4 ст. IV Конституции США, относительно обязанности федерации охранять «республиканскую форму правления в штатах» (guaranty clause) и направлять в штаты вооруженные силы федерации для противодействия «насилию» в штате.

Многократно суд заявлял, что на вопрос, является ли тот или иной институт политико-правовой системы штата по характеру своему «республиканским» и достигло ли «насилие» в штате уровня, при котором вме-шательство федеральной власти было бы оправданным, он ответить не может. Это прерогатива, утверждал суд, президента или конгресса. Однако, оставаясь в рамках классической доктрины «политического вопроса», нельзя решить, что же делать, если спор возникает по поводу правоотношений, регулирование которых отнесено к прерогативам законодательной или исполнительной власти, но ни та, ни другая в дело не вмешиваются, и все попытки пострадавшей стороны побудить их к та-, кому вмешательству оказываются бесполезными. Должен ли Верховный дуд США оставаться в стороне от возникшего таким образом конфликта даже в том случае, если затронуты некие «существенные» для федерации интересы?

Именно эту проблему пришлось разрешать Верховному суду США в 1962 г., когда его внимание было привлечено к уже упоминавшемуся делу «Бейкер против Карра».

Дело заключалось в следующем.

В связи с массовой миграцией населения штата Теннесси в ряде избирательных округов оказалось значи-тельно меньше избирателей, чем было в то время, когда устанавливались нормы представительства в легислатуру штата, в результате чего оказался нарушенным принцип пропорционального представительства. Принцип этот традиционно считался одним из обязательных атрибутов республиканской формы правления, защита которой гарантируется Конституцией США.

Попытки теннессийских избирателей добиться разрешения этой проблемы путем обращения к губернатору и легислатуре штата ни к какому положительному результату не привели.

При вынесении решения по делу «Бейкер против Карра» Верховный суд США подчеркнул, что, по его мнению, «политический вопрос» усматривается там, где имеют место взаимоотношения между властью судебной, с одной стороны, и властью исполнительной и за-конодательной — с другой. Невозможность судебного рассмотрения «политических вопросов» является с этой точки зрения просто результатом практического применения принципа разделения властей .

Верховный суд США усмотрел, надо полагать, наличие политического вопроса в деле, но нашел способ обойти им же самим установленное правило в такие вопросы не вмешиваться. Дело могло по логике вещей рассматриваться как возникшее в связи с нарушением легислатурой и губернатором штата Теннесси положений раздела 4 ст. IV Конституции США относительно гарантий, предоставляемых федерацией каждому штату по охране республиканской формы правления.

Суд же квалифицировал отступление от принципа пропорционального представительства в легислатуре штата как нарушение положения раздела 1 XIV поправки к Конституции США о так называемой равной защите граждан.

Очертания доктрины «политического вопроса» оказываются еще более размытыми при знакомстве с рядом других дел, когда Верховный суд и некоторые нижестоящие федеральные суды сталкивались с проблемой разделения властей и с тем же щекотливым вопросом о возможности вторжения в «чужую» зону.

В 1966 г. Верховный суд США принял к производству совершенно невероятное с точки зрения доктрины «политического вопроса» дело о праве легислатуры штата Джорджия избрать губернатора в связи с тем, что в ходе выборов ни один из кандидатов не набрал необходимого числа голосов . Суд принял решение, ни словом не обмолвившись ни о принципе разделения властей, ни о невозможности рассмотрения судом «по-литических» вопросов.

Казалось, бы прецедент создан. Однако годом позже районный федеральный суд округа Колумбия рассматривал нашумевшее в свое время дело Адама Пау- элла, жаловавшегося на незаконное лишение его депу-татского мандата в связи с нарушением им этических норм и рядом финансовых злоупотреблений — и отказался вынести решение, сославшись на доктрину «политического вопроса» и принцип разделения властей .

Создается впечатление, что Верховный суд США не столько связан доктриной самоограничения при решении вопросов, относимых — без достаточно четких критериев— к категории политических, сколько прибегает к самоограничению,' если по каким-либо причинам не хочет вмешиваться в дело. Располагая полной, ничем не ограниченной свободой уклоняться от рассмотрения конкретного дела, Верховный суд США активно пользуется ею, чтобы не высказываться по ряду очень серьезных проблем и событий в общественной и политической жизни страны, в первую очередь таких, по которым еще не сложилось определенного общественного мнения.

Не желая высказываться слишком рано, Верховный суд США нередко высказывался слишком поздно, когда спорная ситуация переставала быть актуальной. Так, например, Верховный суд США длительное время уклонялся от рассмотрения дел о законности принудитель-ного переселения американских граждан японского происхождения из одних районов в другие в связи с обстоятельствами второй мировой войны и занялся ими тогда, когда какой-либо практической надобности в судебном решении уже не было. С той же последовательностью и, разумеется, ссылаясь на доктрину «политического вопроса», Верховный суд США до 1969 г. отка-зывался принимать к производству дела, имеющие отношение к американской агрессии во Вьетнаме. Нередко Верховный суд США уклонялся от рассмотрения дела лишь потому, что не хотел ни дезавуировать администрацию, ни поддерживать ее сомнительные действия, а иногда — просто дожидаясь, когда политика ад-

Мййистрацйи по какому-либо щекотливому вопросу станет более определенной. Так, например, до принятия в 1964 г. закона о гражданских правах Верховный суд США предпочитал не высказываться по делам, связанным с проводимыми неграми «сидячими» забастовками.

Однако доктрина «судебного самоограничения»— лишь один из факторов, сужающих сферу апелляционной юрисдикции Верховного суда США. Другим не менее существенным фактором является контроль за деятельностью Верховного суда США со стороны конгресса.

Если исходить из положений Конституции США, право конгресса определять категории дел, решения по которым могут быть пересмотрены Верховным судом США, формально ничем не ограничено. В определенных ситуациях это право превращалось в прямое вмешательство законодательной власти в процесс отправле1 ния правосудия. В 1869 г., во время рассмотрения Вер-ховным судом США в порядке апелляции дела, в ходе которого нужно было обратиться к положениям «хабе- ас корпус», конгресс принял закон, изымающий такого рода дела.из компетенции Верховного суда США. Уже подготовленное решение по делу не могло быть принято . 1

Простота, с которой конгресс может вмешаться в деятельность Верховного суда США, лишая его права принять решение по конкретному делу, удивительна. Правовых средств борьбы с таким вторжением законодательной власти в область сугубо судебную, независимость которой усердно подчеркивается в США, не су-ществует. Гарантию того, что Верховный суд США и федеральные суды будут все же избавлены от открытого вмешательства в свою деятельность со стороны законодательной власти, некоторые американские исследователи видят лишь в том, что конгресс в значительной своей части состоит из юристов, а их уважение к суду столь велико, что на умаление его престижа пойти будет невозможно . Несерьезность такого рода аргумен-тации очевидна.

Право конституционного надзора, принадлежащее Верховному суду США и активно им используемое, обусловлено местом Верховного суда США в политическом механизме страны и особенностями возникновения и развития США. В тексте Конституции США это право не упомянуто. Более того, сама идея наделения судебной власти правом надзора за деятельностью конгресса и администрации вызывала очень настороженное к себе отношение со стороны Участников Конституционного конвента.

Идея примата судебной власти, которая просматривается в принципе конституционного надзора, не могла пользоваться сколько-нибудь широкой поддержкой во время разработки Конституции США. Применительно к обстановке на Конституционном конвенте скорее можно говорить об обратном.

Заметим в связи с этим, что не совсем правильно представление о «трех властях» в США, т. е. власти законодательной, исполнительской и судебной, как о властях «равных» —в том смысле, что существование и функционирование каждой из них основано на одном и том же высшем законе страны — Конституции США.

Действительно, Конституция США говорит о всех трех властях — законодательной, исполнительской и судебной в ст. I, II и III соответственно. Но если первые две созданы и «пущены в ход» именно самой Конституцией США с того момента, когда Конституция США вступает в силу, третья власть — судебная — остается бездеятельной, пока президент и конгресс не предпримут предписанных Конституцией США акций. Даже Верховный суд США, прямо упомянутый в Конституции США, не начнет функционировать до тех пор, пока президент не назовет кандидатов на должность судей* а сенат не даст согласия на их назначение на должность.

Можно исходить из того, что в период революции и разработки конституции просто не думали о том, что конкретно делать в случаях нарушения конституции и кто именно правомочен констатировать факт нарушения. Конституция была признана высшим законом страны; любой закон, принятый конгрессом, и распоряжение президента как главы исполнительной власти, нарушающие конституцию, теоретически никакой силы не имели. Такие действия конгресса и президента мож: но было считать превышением власти, что, в свою очередь, давало потерпевшей стороне основание обращаться в суд. Это, кстати, соответствовало и некоторым традициям, сложившимся еще в колониях: основным законом там была королевская хартия, и суды иногда объявляли нарушающими хартию и, следовательно, не-действительными законы, принятые легислатурами колоний. Право суда поступать таким образом — право, серьезно оспаривавшееся, как уже было отмечено, в период выработки Конституции 1787 г. и не основанное на каких-либо конституционных нормах, — лишь впоследствии стало выводиться из «конституционной теории периода американской революции» .

Стремясь обеспечить эффективное функционирование американской федеральной системы, — что на .первых порах могло быть осуществлено путем поддержания необходимого равновесия между властью союза и автономией штата, а также между тремя ветвями государственной власти, — создатели конституции проявили большую осторожность, настояв на учреждении одного лишь Верховного суда США, оставляя заботы о совершенствовании и развитии федеральной судебной системы, очертания которой были тогда еще очень туманны, на усмотрение конгресса. При разработке структуры Верховного суда США и определении его компетенции отнюдь не предполагалось превратить это учреждение в тот влиятельный орган, которым он стал впоследствии. Роль Верховного суда США в политической системе государства усиливалась в той же Мере, в какой росло понимание правящими кругами США необходимости создания прочной и устойчивой федеральной власти.

В первые послеконституционные годы Верховный суд США не мог быть ни сильным, ни авторитетным просто потому, что людям требовалось время, чтобы привыкнуть к мысли о возможности обратиться в суд, не являющийся учреждением штата, состоящий из людей, назначенных на должность новым способом — хотя и зафиксированном в конституции, но еще непривычным и

вызывающим недоверие. Авторитет Верховного суда США не мог быть навязан и сверху: идея суверенитета отдельного штата была еще очень сильна, и федеральные власти стремились не подчеркивать тот бесспорный, но для многих обидный факт, что суверенитетом этим в значительной степени пришлось поступиться.

Верховный суд США вяло влачил свое существова- ние> президент Д. Вашингтон с трудом заполнял вакансии й с трудом удерживал членов Верховного суда на месте. Первый председатель Верховного суда США Джон Джей вышел в 1795 г. в отставку из-за исключительно низкой эффективности деятельности суда и пол-ной, по его мнению, бесперспективности и неопределенности его будущего.

Когда в 1801 г. президент Д. Адаме без согласования с Джеем назначил его снова на пост председателя Вер-ховного суда США и провел назначение через сенат, Джей отказался принять назначение, следующим образом объяснив это: «Я вышел в отставку, будучи абсо- - лютно убежденным, — писал он Адамсу, — что при столь несовершенной системе Верховный суд не будет обладать энергией, весом и достоинством, необходимым для оказания надлежащей поддержки федеральному правительству и не завоюет доверия и уважения общественности, которыми он в качестве высшего суда государства должен пользоваться» .

Но Джей ошибся.

Время Верховного суда США наступило в начале XIX в. В Америке развивался капитализм; потребность в достаточно сильной централизованной власти ощущалась все более остро. Усиление Верховного суда США и превращение его в одно из важнейших звеньев государственного механизма США было объективной необходимостью.

Право Верховного суда США осуществлять консти-туционный надзор, т. е. право решать, соответствует ли конкретный правовой акт Конституции США и не является ли определенное действие должностного лица ее нарушением, не может быть, как уже отмечалось, выведено из положения самой конституции. Это право, игра- ющее такую важную роль в поддержании равновесия в системе «сдержек и противовесов», признается за Верховным судом США на основании самим же Верховным судом США принятого решения по делу «Мэр- бери против Медисона»

Право конституционного надзора было изобретением четвертого по счету председателя Верховного суда США Д. Маршалла, изобретением, принятым с недоверием, даже враждебностью президентом Т. Джеффер- соном и конгрессом, вызвавшим яростную полемику в политических кругах США и лишь впоследствии оцененным надлежащим образом. Основанное не столько на юридических хитросплетениях, сколько на «здравом житейском смысле», так импонировавшем молодой американской буржуазии, решение по делу Мэрбери пред-ставляет большой интерес для понимания роли и места Верховного суда США в политической системе Соединенных Штатов.

Суть этого дела такова.

За две недели до истечения срока своих полномочий - президент Д. Адаме произвел ряд назначений на судейские должности. Список из 42 кандидатур был внесен им в сенат и после утверждения его сенатом передан государственному секретарю для оформления судейских патентов (commissions). Необходимые документы были оформлены клерком государственного секретаря, направлены президенту на подпись, подписаны им за несколько часов до полуночи того дня, когда оканчивался срок его полномочий, и возвращены государственному секретарю для приложения печати и отправления по адресам назначенных судей.

Все было сделано, но по невнимательности государственного секретаря, — а им по иронии судьбы был не кто иной, как Д. Маршалл, незадолго до этого уже принявший присягу в качестве председателя Верховного суда США и задержавшийся на несколько дней на сво-ей прежней должности по просьбе президента, — из 42 патентов четыре отправлены не были. Обнаруживший их утром следующего дня новый президент — Т. Джефферсон распорядился их не отправлять, а назначения аннулировать.

Один из четырех патентов был выписан на имя У. Мэрбери, назначенного на должность мирового судьи графства Александрия, входившего тогда в округ Колумбия.

Мэрбери счел аннулирование его назначения незаконным и обратился в Верховный суд США с просьбой издать распоряжение (мандамус), обязывающее государственного секретаря (им стал Дж. Медисон) принять меры к тому, чтобы патент о назначении на должность был доставлен ему.

Верховный суд США принял решение выслушать аргументацию сторон; Медисон или лица, его представляющие, могли явиться в суд и оспаривать законность иска Мэрбери, но не сделали этого; Верховный суд США рассмотрел дело в их отсутствие.

Д. Маршалл поставил три вопроса, на которые должен был ответить суд: 1) имеет ли истец право на патент, доставки которого он добивается; 2) если такое право имеется и оно нарушено, возможно ли, основыва-ясь на законах США, удовлетворить иск; 3) если иск может быть удовлетворен, должно ли это быть сделано путем отдачи соответствующего приказа государственному секретарю и должен ли этот приказ исходить от Верховного суда.

Тщательно проанализировав процедуру назначения на федеральную должность, Д. Маршалл выделил три момента: номинацию, утверждение сенатом представленной президентом кандидатуры и подписание прези-дентом соответствующего патента.

Обязанностью государственного секретаря является лишь отправление подписанного документа адресату; эта обязанность определена в законе и может быть отменена лишь путем изменения самого закона, но никак не распоряжением президента.

Предвидя возможные возражения, Д. Маршалл рассмотрел вопрос и о том, не является ли момент, доставки патента назначенному на должность тем самым моментом, которым завершается вся процедура назначения. Если бы это действительно было так, писал Д. Маршалл, то потеря патента по вине почты, в результате несчастного случая, обмана или просто небрежности означала бы потерю должности. Ни одно разумное правительство не согласилось бы с этим.

Таким образом, на первый вопрос Верховный суд США ответил утвердительно: Мэрбери имел право на патент.

При обсуждении второго вопроса Верховный суд США столкнулся с более деликатной в политическом отношении проблемой. Исходя из общего и бесспорного положения, что если некое законное право нарушено, то оно должно быть восстановлено, Д. Маршал л задал риторический вопрос: возможна ли ситуация, когда право нарушено, но не может быть восстановлено в связи с особым положением, которое занимает нарушитель? Иными словами, допустимо ли вмешательство суда в деятельность государственного секретаря с целью побудить его совершить определенные действия, в данном случае — доставить патент Мэрбери?

Позиция Верховного суда США заключалась в следующем. Главы департаментов являются должностными лицами, подчиненными президенту. Если президент, облеченный конституционными полномочиями, определяя внешнюю политику страны, дает государственному секретарю распоряжение в связи с практическим осуществлением той или иной внешнеполитической акции, долг государственного секретаря повиноваться. Какое- либо вмешательство суда в его деятельность в таких ситуациях недопустимо; государственный секретарь подотчетен только президенту.

Однако ряд обязанностей государственного секретаря прямо и точно определен законом. Государственный секретарь не может отказаться поставить печать на документе, подписанном президентом, не может самостоятельно решать, следует ли ему или не следует направить подписанный президентом документ по назначению. Если его действия или, как это произошло в деле Мэрбери, бездействие нанесло кому-либо ущерб, то налицо конфликтная ситуация не между государственным секретарем и президентом, а между государственным сек-ретарем и лицом, чьи права оказались нарушенными. Таким образом, и на второй вопрос Верховный суд США ответил утвердительно: законы США предоставляют Мэрбери возможность требовать от государственного секретаря доставки ему патента.

Однако оставался третий вопрос: должно ли нарушенное право Мэрбери быть восстановлено путем обра- щевия к процедуре мандамус и должен ли именно Верховный суд США издать соответствующий при-каз?

Снова в решительных выражениях Д. Маршалл повторил, что судебный приказ, предписывающий Мэдисону Доставить Мэрбери его патент, является надлежащим средством разрешения конфликта.

Однако Д. Маршалл не строил иллюзий относительно того, что последовало бы за таким приказом: Джеф- ферсон и Мэдисон игнорировали Верховный суд США во время рассмотрения дела; точно так же они игнорировали бы и решение Верховного суда США, а вся страна между тем смеялась бы над неумеренными амбициями Д. Маршалла, решившего командовать президентом.

Из этой действительно сложной ситуации Д. Мар-шалл нашел неожиданный выход.

Право Верховного суда США использовать процедуру мандамус было сформулировано в разделе 13 Зако-на о судоустройстве 1789 г. Однако сопоставление ст. III Конституции США, где очерчивается круг дел, по которым Верховный суд США мог быть судом первой инстанции, с положениями Закона о судоустройстве 1789 г. показывало, что последний в нарушение Конституции США расширил компетенцию Верховного суда США, предоставив ему право действовать в качестве суда первой инстанции по делам, которые он мог принимать к производству только и исключительно в порядке осуществления апелляционной юрисдикции. Дело Мэрбери относилось именно к этой категории дел. Придя к такому заключению, Верховный суд США, считая иск Мэрбери подлежащим удовлетворению, отказался дать распоряжение Медисону доставить Мэрбери "его патент, поскольку право сделать это было предоставлено Верховному суду США законом, противоречащим Конституции США и, следовательно, не имеющим юридической силы.

Противники этого столь» неожиданно появившегося принципа должны были либо, вопреки здравому смыслу, соглашаться с прямыми нарушениями Конституции США либо искать ошибки в логических построениях Д. Маршалла. Но тут с ним бороться было трудно. «Все полностью неправильно, — писал об одном из его реше- ний Д. Рандольф, —но никто в США не может сказать, почему неправильно и конкретно в чем» .

Он, очевидно, не сделал бы этого заявления, если бы имел в виду дело Мэрбери. Одним из удивительных фактов истории формирования американской государ- ственно-правовой доктрины является то, что это хресто-матийное решение, положившее начало институту конституционного надзора в США, было основано на весьма вольном толковании Маршаллом раздела 13 Закона о судоустройстве 1789 г. и раздела 2 ст. III Конституции США.

Довод Маршалла о том, что конгресс не мог предоставить Верховному суду США право рассматривать в качестве суда первой инстанции дела, аналогичные делу Мэрбери, поскольку это право не упоминается в разделе 2 ст. III Конституции, остался недоказанным. Маршалл исходил из того, что если в конституции упо-минаются только две категории дел, которые Верховный суд рассматривает в качестве суда первой инстанции (т. е. касающиеся послов, консулов и дела, в которых одной из сторон является штат), то этот перечень является исчерпывающим и может быть расширен только путем изменения конституции. Отнюдь не усилило позицию Маршалла и то, что он уклонился от толкования заключительной части пункта 2 раздела 2 ст. III Конституции, которая может быть понята во всяком случае неоднозначно. И тем не менее этот прецедент — один из важнейших, когда-либо создаваемых решением Верховного суда США, был положен в основу института конституционного надзора.

Суд, оставаясь в рамках выполнения своих тради-ционно понимаемых функций, должен применять закон, который, как предполагается, абсолютно ясен и понятен, к конкретным обстоятельствам дела. Проблема толкования закона (как, впрочем, и любого иного нормативного акта или положения международного договора) появляется тогда, когда определенная формулировка закона неясна и может быть понята по-разному. Неяс-ность формулировки может быть вызвана неясностью намерений законодателя, результатом бесконечных компромиссов между сторонниками различных подходов к проблеме, урегулировать которую должен данный за- кон, когда точный и ясный язык уступает место обтекаемым формулировкам. Наконец, неясность закона может быть следствием недостаточно высокой профессиональной квалификации лиц, ответственных за окончательную редакцию текста закона, или просто допущенной ими небрежности.

В американской законодательной практике можно найти десятки правовых актов, настолько сложных по своей структуре и способу выражения мысли законода-теля, что толкование их представляет собой действительно трудную задачу. Если бы дело ограничивалось этим, то американские суды мало чем отличались бы от судов любой другой страны. Однако Верховный суд США занимается отнюдь не текстуальным толкованием закона; он делает гораздо больше, поскольку буква закона — еще не весь закон.

Обстоятельства меняются, возникают дела, похожие на старые, но требующие нового подхода к ним и нового «законного» решения. Руководимый этой идеей, Верховный суд США нередко — и без большого труда — находит новый смысл в старых законах: в этом случае он утверждает, что новое толкование больше соответствует подлинному духу закона.

Толкование закона американским судом —в первую очередь Верховным судом США — это толкование прежде всего политическое, это приспособление закона к обстоятельствам данного времени. Решение, принимаемое Верховным судом США в связи с вопросом о кон-ституционности того или иного правового акта,— прежде всего политическое решение, которое практически зависит от того, как в правосознании членов Верховного суда США преломляется специфика политической ситуации в стране в данный момент. В спокойных помещениях Верховного суда США, за плотно закрытыми дверями судьи чутко прислушиваются, по выражению судьи Блэка, к сотрясениям от «проносящихся над Верховным судом США политических бурь».

Члены Верховного суда США самым тесным образом связаны с американской политической системой, на свои посты они были назначены человеком, одержав-шим победу на президентских выборах, и утверждены сенатом, не слишком, как правило, расходящимся с президентом в оценке политической ситуации.

Зависимость Верховного суда США от правящих кругов США не должна пониматься упрощенно. Было бы неправильным по существу понимать под этой зависимостью «послушание» членов суда некоему «супер-боссу» или, как стало модным говорить, «истэблишменту». Личное положение члена Верховного суда США очень прочно: на должность он назначается пожизненно и может быть смещен с нее только в порядке импичмента, т. е. практически в случае совершения уголовного преступления или грубого нарушения этических норм; его материальное положение достаточно благополучно и может быть ухудшено только инфляцией, поскольку Конституция США запрещает уменьшение заработной платы федеральным судьям в течение всего срока- их службы — она может лишь расти, что и про-исходит в действительности; член Верховного суда США практически неуязвим для нападок со стороны кого бы то ни было, престиж его в обществе исключительно высок. Следует также заметить, что по американской традиции члены Верховного суда США йе связаны какими-либо обязательствами в отношении назначившего их президента. Назначение Э. Уоррена на пост председателя Верховного суда США президент Д. Эйзенхауэр назвал впоследствии своей «крупнейшей и глупейшей» ошибкой; восемь судей, назначенных Ф. Д. Рузвельтом, хотя и поддерживали его курс, образовали едва ли не самый неуживчивый состав суда за всю историю его существования. Выдвинутый президентом Г. Трумэном на пост председателя Верховного суда США М. Винсон в одном из немногих решений, принятых судом под его председательством, решительно выступил именно против Трумэна ; четверо судей, назначенных Р. Никсоном, вместе с остальными пятью проголосовали за известное решение по уотергейтскому делу, приведшее в конечном счете к отставке Никсона.

Зависимость Верховного суда США от мира «большой политики» проявляется в другом, она сложнее и гораздо более прочно связывает членов суда с правящими кругами США, чем связала бы их, скажем, опасность потерять должность.

Верховный суд США состоит из юристов высокой квалификации. Их жизненный опыт обширен и богат. Одни были судьями нижестоящих судов, адвокатами, другие — политическими деятелями, профессорами университетов, бизнесменами. Типичный член Верховного суда США назначается на должность примерно в 50-летнем возрасте и остается на ней обычно в течение 20— 30 лет, т. е. как правило, до конца если не жизни, то, во всяком случае, активной деятельности.

Таким образом, это человек, длительное время связанный с высшим звеном политических кругов страны. Способность Верховного суда США принимать решения, соответствующие интересам этих кругов, определяется способностью — и готовностью — членов суда следовать их политическому курсу.

Верховный суд США существует без малого 200 лет и за это время практически никогда не отклонялся от этого курса. Разумеется, он свободен в вынесении реше-ний, но свобода эта находится в обратной зависимости от политического значения дела. Чем серьезнее и принципиальнее вопрос, рассматриваемый Верховным судом США, тем чаще и внимательнее суд оглядывается на те политические круги, неотъемлемой частью которых он сам является. В неуклонном стремлении защищать интересы этих кругов Верховный суд США нег щадил ни самого себя, ни своего авторитета и достоинства.

В 1857 г., в обстановке острых политических разногласий, предшествовавших гражданской войне, Верхов-ный суд США настолько прочно встал на защиту расистов, что в своем печально известном решении по делу Дреда Скотта утверждал — ни больше ни меньше,— что конгресс США не имеет конституционных полномочий запрещать рабство. В 1896 г., при рассмотрении дела «Плессн против Фергюсона» , Верховный суд США пришел к выводу, что запрещение неграм находиться в одном вагоне с белыми или в одном с ними помещении железнодорожной станции является законным и соответствует Конституции США. Тогда же Верховный суд США изобрел и ввел в американский правовой обиход так называемую «доктрину раздельных, но равных» условий для белых и черных. Раздельными они были всегда, равными — никогда; одним из последствий практического использования этой доктрины стала сегрегация в области образо-вания— фактор, оказавший крайне отрицательное влияние на социальный климат страны.

Твердо стоя на страже интересов монополий, Верховный суд США не допустил принятия закона о подоходном налоге5в.

В сложной обстановке борьбы, которую председа-тель Верховного суда США Л. Брандайс назвал борьбой между «политической демократией и абсолютизмом промышленных кругов», Верховный суд США безоговорочно встал на позицию последних. Поддержка их судом была явной и открытой, и робкие попытки огра-ничить законодательным путем власть монополий наглухо блокировались Верховным судом США. С той же решительностью, с которой раньше доказывалась кон-ституционность рабства в США, один за другим признавались противоречащими конституции закона об ограничении использования детского труда, антитрестовские законы.

Десятки тысяч страниц написаны американскими авторами о так называемых конституционных гарантиях прав личности в США. Казалось бы, соответствующие положения Конституции США, как бы их ни толковали, могут быть прочитаны только однозначно: конституция запрещает преследование за осуществление права на свободу слова, человек признается свободным в своих убеждениях и т. д. Существует «надлежащая правовая процедура», отступление от которой является грубейшим нарушением закона. Верховный суд США в любом составе, вне зависимости от политической ориентации, должен был бы стоять на страже этих важней-ших конституционных принципов. Однако в годы разгула маккартизма, когда эти принципы открыто не принимались во внимание, Верховный суд США не счел возможным вмешаться и установить неконституцион- ность созданных Маккарти комиссий по расследованию антиамериканской деятельности.

Нельзя предположить, что девять членов суда не ра-зобрались в происходящем; вряд ли ими владел страх перед закусившим удила сенатором: при всем его могуществе до члена Верховного суда ему дотянуться было, пожалуй, трудновато. Невмешательство суда в данном случае объясняется равнением судей на свой класс. Класс молчал —и суд молчал. Когда активность Мак- карти перешла определенные границы и стало ясно, что маккартизм не укрепляет, а расшатывает позиции правящего класса, сенатор был удален со сцены с такой же легкостью, с какой он на ней появился. Тогда и Верховный суд США позволил себе вспомнить о существовании некоторых положений конституции — во всяком случае, стал ссылаться на них в своих решениях.

Теснейшая связь Верховного суда США с правящими кругами США, основанная на идейной общности, на единстве правосознания, является необходимым условием существования самого суда. Если в силу каких- либо причин, обусловленных инерцией мышления, не-способностью понять суть происходящих перемен или, наоборот, излишним рвением, «усердием не по разуму», эта связь ослабевает,. Верховный суд США оказывается в стороне от важнейших событий политической, эконо-мической и социальной жизни страны. Когда же связь утрачивается, Верховный суд США постигает катастрофа.

Случилось так, что в 20—30-е годы состав Верховного суда США почти не обновлялся. Судьи верой и правдой служили американскому капитализму в годы военного и послевоенного бума, их позиция как нельзя лучше отвечала интересам монополистического капитализма в начале XIX в.; законы, не соответствовавшие идеям свободного предпринимательства, один за другим признавались Верховным судом США неконституционными. К 1936 г. Верховный суд США практически парализовал действия администрации Рузвельта, считавшего, что государство должно взять на себя некоторые функции управления капиталистическим хозяйством, так как стихийное, анархическое развитие капитализма подрывало те основы, на которых капитализм мог продолжать существование. За короткое время суд признал противоречащими Конституции США 15 федеральных законов.

Не сумев уловить смысл происходящего и воспринять направление и темп «нового курса», Верховный суд США перестал отвечать своему назначению в обстановке активной деятельности администрации Рузвельта. Тогда президент прямо заявил, что судьи слишком стары, не могут выполнять свои обязанности надлежащим образом, и предложил конгрессу добавить в состав суда новых членов с тем, чтобы их общее число достигло 15. Слишком прямолинейные действия Рузвельта вызвали протесты, законопроект не прошел, но все, не исключая и самих членов Верховного суда США, поняли, что перемены необходимы.

Верховный суд США несколько изменил свою позицию, чтобы не давать поводов для новых атак и обходных маневров. Часть судей добровольно ушла в отставку. На их места, а также на вакансии, освободившиеся после смерти нескольких судей, Рузвельт назначил более подходящих людей. Сенат без больших возражений утвердил назначения, и Верховный суд США в течение всего лишь одного года обновился на 89%: из девяти судей восемь были заменены новыми. Далее произошло то, что и должно было произойти: Верховный суд США, столь основательно обновленный и перетасованный Рузвельтом, правильно оценив ситуацию, совершил свой знаменитый поворот на 180 градусов, одно за другим принимая решения, признававшие полное соответствие конституции ряда федеральных законов совсем незадолго до этого сочтенных Верховным судом США той же конституции не соответствующими.

Решительно встав на защиту интересов государственно-монополистического капитализма, Верховный суд США последовательно поддерживал становившееся все более активным вмешательство федерального правительства в отношения между трудом и капиталом. Позиция суда помогла федеральным властям в проведении ряда мероприятий по борьбе с рабочим движением в США, в частности в срыве известной забастовки американских шахтеров в 1946 г. Суд не нашел нарушений конституции в положениях закона Тафта — Хартли «О регулировании трудовых отношений» . Разработанный Американской национальной ассоциацией промыш- ленников, этот закон значительно сузил право профсоюзов на забастовку, право тратить профсоюзные средства на политические цели, легализовал использование штрейкбрехеров, потребовал от руководителей и активистов профсоюзов принесения присяги о непринадлежности к компартии.

Верховный суд США не увидел грубейших нарушений конституции в законе 1940 г. о регистрации иностранцев , фактически официально устанавливавшим контроль за мыслями. Незамеченными остались для Верховного суда США и соответствующие положения Закона 1952 г. об иммиграции и гражданстве .

Было бы, однако, ошибкой видеть в деятельности Верховного суда США только стремление бороться с любыми проявлениями либерализма в стране. Хорошо известно, что Верховный суд США выступал и в ином качестве, используя свои полномочия в области конституционного надзора для защиты гражданских прав и особенно для усиления процессуальных гарантий право- судия .

Деятельность Верховного суда США в этом направлении оказалась, однако, не слишком долгой. К 1977 г. отход от линии, которой более или менее последовательно суд придерживался при председателе Э. Уоррене, стал уже настолько заметным, что журнал «Сатердей ревью» имел некоторые основания задать вопрос: «Не упразднил ли Верховный суд конституцию?»

Конституцию суд, пожалуй, все-таки еще не упразднил, но то, что в США не без помощи Верховного суда происходит наступление на конституционные права лич-ности, является фактом, не вызывающим сомнений.

Признаки сдвига Верховного суда США вправо появились в ходе обсуждения вопроса о смертной казни . Они стали заметнее, когда суд на первых порах осторожно начал пересматривать свои решения, связанные с толкованием понятия «надлежащая правовая процедура» и направленные, как уже отмечалось, на защиту процёссуальных прав арестованного. Позиция Верховного суда США по вопросам расовой дискриминации говорит, что отход от либерализма «эпохи Уоррена» про-должается.

Деятельность Верховного суда США имеет глубоко политический характер и неотделима от коренных политических процессов, протекающих в американском об-ществе. В связи с этим возникает вопрос: является ли поворот суда к консерватизму отражением того, что уже произошло в общественно-политическом укладе США или же это своего рода сигнал, говорящий о характере и направлении предстоящих перемен? Одно-значного ответа на этот вопрос нет.

С одной стороны, совершенно очевидно, что в течение последних 7—10 лет Верховный суд США был объектом сильного политического давления со стороны президента и конгресса. Достаточно вспомнить резкую критику, которой Р. Никсон подвергал суд, уделявший, как ему казалось, слишком большое внимание процессуальным гарантиям правосудия и слишком малое — социальной стабильности и безопасности. Хорошо известно, что президент предпринял ряд мер, чтобы путем целенаправленного заполнения вакансий в Верховном суде придать его деятельности значительно менее либеральный характер. Все это, несомненно, способствовало сдвигу суда вправо. \

Но сместившись в этом направлении, Верховный суд США не мог не начать оказывать соответствующее влияние на политический климат в стране. Пока еще рано говорить о повороте суда к реакции 50-х годов; однако имеются достаточные основания полагать, что недолгий период либерализма в истории Верховного суда США закончился.

4, СУДЫ ЗА РАМКАМИ ТРЕХЗВЕННОЙ ФЕДЕРАЛЬНОЙ СИСТЕМЫ

В зависимости от того, каким образом и кем был образован суд, занимающий определенное место в иерархической судебной системе США, а в известной степени и в зависимости от функций, выполняемых тем или иным

Судебным органом, американская правовая доктрина делит все федеральные суды на две категории: «конституционные» и «законодательные». Деление это очень условно, различия между судами, относимыми к одной или другой категории, если говорить о практической стороне дела, усматриваются с трудом. Однако это деление представляет некоторый теоретический интерес, поскольку позволяет лучше понять те правовые идеи, которые были положены в основу создания и функционирования американской судебной системы в целом .

К «конституционным» судам в США относят те, которые были созданы на основании раздела 1 ст. III Конституции США: «Судебная власть Соединенных Штатов Америки будет принадлежать одному Верховному суду США и тем нижестоящим судам, которые конгресс время от времени может учреждать и создавать». К числу конституционных судов относят районные, апелляционные федеральные суды и, разумеется, Верховный суд США.

«Законодательные» суды, составляющие вторую категорию федеральных судов, создаются на основании принятого конгрессом закона. Сам же конгресс, принимая такой закон, действует на основании полномочий, предоставленных ему конституцией, «учреждать судебные органы, нижестоящие по отношению к Верховному д:уду США» (раздел 8 ст. I).

Конгресс может в соответствии с положениями, сфор-мулированными в этой статье, создавать любые суды, необходимые, по его мнению, для надлежащего осуществления судебной власти. Некоторые из судов, включенных в эту категорию, относятся к числу так называемых административных судов. Однако не все «законодательные» суды могут быть отнесены к числу административных, и не все федеральные административные суды попадают в категорию «законодательных». Отчасти это происходит из-за отмечавшейся выше условности деления федеральных судов на «конституционные» и «законодательные». Запутанность терминологии связана и с тем, что ряд наиболее важных административных судов известен под названием административных агентств (admi- nistrative agencies) —таких, например, как федеральная торговая комиссия, Национальное управление трудовых отношений — своеобразных учреждений, ъ деятельности которых сочетаются функции судебные, административные и даже — в своей, разумеется, области—нормотвор- ческие.

В отличие от многих других стран, где суды расположены в строго иерархическом порядке, американские суды создавались довольно бессистемно. Когда конгрессу США казалось нужным и полезным учредить некий судебный орган, конгресс принимал соответствующий за-кон, не слишком беспокоясь о том, насколько удачно и гармонично вписывается вновь созданный суд в судебную систему в целом, насколько логично очерчен круг его полномочий.

Как ни велико разнообразие этих судов, их все же можно разбить на три категории: а) территориальные суды, т. е. суды округа Колумбия и так называемых территорий (Гуам, Виргинские острова, Пуэрто-Рико); б) специализированные суды (претензионный суд, таможенный суд, апелляционный суд по таможенным и патентным делам, налоговый суд, временный чрезвычайный апелляционный суд); в) военные суды.

<< | >>
Источник: С. В. ФИЛИППОВ. СУДЕБНАЯ СИСТЕМА США, © Издательство «Наука», 1980. 1980

Еще по теме 3. ВЕРХОВНЫЙ СУД:

  1. 3. ВЕРХОВНЫЙ СУД
  2. 2. Формы верховной власти
  3. О существе Верховной Самодержавной Власти
  4. Глава десятаяверховный суд противнового курса
  5. Глава одиннадцатаярузвельт атакует верховный суд сша
  6. § 3. Возбуждение судебнонадзорного производства. Процессуальные сроки и порядок рассмотрения жалоб (представлений) в президиумах судов субъектов Российской Федерации, Судебной коллегии по гражданским делам и Президиуме Верховного Суда РФ
  7. Верховный суд подводит черту
  8. зміст заяви про перегляд судовогорішення верховним СУДОМ УКРАЇНИ
  9. Верховний Суд України
  10. У якому складі діє Верховний Суд України?
  11. У складі Верховного Суду України діють:
  12. Що потрібно знати про судові палати Верховного Суду України?
  13. зміст заяви про перегляд судового рішення верховним судом україни
  14. 10. ПОСТАНОВЛЕНИЕ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ от 14 января 2000 г. № 1-П«ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ОТДЕЛЬНЫХ ПОЛОЖЕНИЙУГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА РСФСР, РЕГУЛИРУЮЩИХ ПОЛНОМОЧИЯ СУДА. ПО ВОЗБУЖДЕНИЮ УГОЛОВНОГО ДЕЛА, В СВЯЗИ СЖАЛОБОЙ ГРАЖДАНКИ И.П. СМИРНОВОЙ И ЗАПРОСОМ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (извлечение)
  15. ДИРЕКТИВА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО ВООРУЖЕННЫМИ СИЛАМИ от 11 МАРТА 1938 г.
  16. ИЗ ДИРЕКТИВЫ ВЕРХОВНОГО КОМАНДОВАНИЯ ГЕРМАНСКИМИ ВООРУЖЕННЫМИ СИЛАМИ ОТ 22 ИЮНЯ 1939 г.
  17. ИЗ ОПЕРАТИВНОЙ ДИРЕКТИВЫ ВЕРХОВНОГО КОМАНДОВАНИЯ ГЕРМАНСКИМИ ВООРУЖЕННЫМИ СИЛАМИ, ИЗДАННОЙ 13 МАРТА 1941 г. В ДОПОЛНЕНИЕ К ДИРЕКТИВЕ № 21 («ПЛАН БАРБАРОССА») ОТ 18 ДЕКАБРЯ 1940 г.
  18. Обвинительный уклон в решениях Верховного Суда РФ
  19. ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ШТАБ И ВЕРХОВНОЕ КОМАНДОВАНИЕ
  20. 10. ПОСТАНОВЛЕНИЕ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ от 14 января 2000 г. № 1-П «ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ОТДЕЛЬНЫХ ПОЛОЖЕНИЙ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА РСФСР, РЕГУЛИРУЮЩИХ ПОЛНОМОЧИЯ СУДА. ПО ВОЗБУЖДЕНИЮ УГОЛОВНОГО ДЕЛА, В СВЯЗИ С ЖАЛОБОЙ ГРАЖДАНКИ И.П. СМИРНОВОЙ И ЗАПРОСОМ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (извлечение)
- США -