<<
>>

1. Свобода воли и психологическая зависимость

Одна из вечных проблем человечества — свобода воли человека, свобода и необходимость, свобода и ответственность. Эта проблема породила множество других: насколько личность вольна, насколько она зависит от внешних обстоятельств и от самой себя, в каких случаях ее свободная воля, выраженная в поступках, вступает в конфликт с элементарными нормам^жизни и нормами закона, в том числе уголовного.

На эти вопросы были даны всевозможные ответы в самых разных науках и идеологических системах. Один мудрый совет гласит, что не нужно стремиться к абсолютной свободе, поскольку это означает беспредельное одиночество. Об этом писал Ф. М. Достоевский, и это убедительно доказал Э. Фромм. Часто полагают, что свобода есть возможность выбора. Не оспаривая и такое ее понимание, можно сослаться на мнение Н. А. Бердяева, что настоящая свобода обнаруживается не тогда, когда человек должен выбирать, а когда он сделал выбор. Свобода есть внутренняя творческая энергия человека, прорыв в этом мире, через нее он может творить новую жизнь, считал философ. Для настоящего исследования, посвященного зависимому преступному поведению, важно помнить следующее высказывание Н. А. Бердяева: «Моя собственная природа не может быть источником моей свободы»'. Разумеется, в понятие «собственной природы» можно вкладывать разное содержание, в том числе (или в первую очередь) психику и психологию личности. В этом случае их особенности у конкретного человека способны сковать его волю и возможности управления соб- ственным поведением, в чем можно видеть трагедию и его, и общества. Она тем более выражена, что современные наука и практика еще не выработали сколько-нибудь эффективных способов воздействия на лиц с зависимым (от самого себя) поведения. По этой причине вменяемым или ограниченно вменяемым может быть признан человек, который в действительности не был способен блокировать свою преступную активность, хотя и вполне сознавал ее общественную опасность.

По мнению некоторых философов, человеческий опыт и наука показывают, что даже иррациональные на первый взгляд поступки человека всегда обусловлены внутренним миром человека или внешними обстоятельствами.

Абсолютная свобода воли — это абстракция от реального процесса формирования волевого акта человека. Безусловно, волевое решение человека, связанное с выбором целей и мотивов деятельности, определяется в основном его внутренним миром, миром его сознания, но ведь этот внутренний мир человека или мир сознания не противостоит внешнему миру, а является в конечном счете отражением этого внешнего объективного мира, и ди-алектическая взаимообусловленность событий в этом внутреннем мире является отражением диалектической взаимообусловленности явлений в мире внешнем. Объективная детерминация явлений в мире, объективная естественная необходимость отражаются в мире сознания в виде логической и психологической необходимости, связывающей человеческие идеи, познавательные образы, понятия и представления. Более того, сами цели человеческой деятельности, лежащие в основе свободного выбора линии поведения человеком, определяются его интересами, возникающими в ходе его практической деятельности, в которой субъективная диалектика его сознания формируется и развивается под влиянием объективной диалектики .

Однако эта позиция вызывает некоторые сомнения, во всяком случае необходимость уточнить и дополнить отдельные соображения.

Во-первых, не очень понятно, что означает непротивостояние внутреннего мира (мира сознания) внешнему миру. Можно привести множество вариантов такого противостояния, прежде всего в нравственном аспекте.

Во-вторых, следовало бы уточнить, что, хотя естественная объективная необходимость и отражается в мире сознания в виде логиче-ской и психологической необходимости, это отражение может быть искаженным, даже крайне искаженным, как, например, у психически больных.

В-третьих, внутренний мир человека состоит не только из сознания, но и бессознательного, которое формируется и функционирует по своим собственным законам. Бессознательное, как мы знаем, ока-зывает огромное, а в ряде случаев и определяющее влияние на человеческие поступки.

В-четвертых, свободный выбор линии поведения действительно определяется интересами человека, но есть и зависимое поведение, исключающее свободный выбор.

В данном случае речь идет не только о патологических проявлениях зависимости, но и об общей пред-уготовленное™ личности к совершению определенных, только этих, а не каких-нибудь других поступков. Такая предуготовленность детерминируется всем предыдущим жизненным опытом, профессией, образованием, социальным статусом и т.д.

Одним из аспектов проявления свободы является способность человека преобразовывать окружающий его мир, самого себя и тот социум, частью которого он является, иногда в общественно вредном направлении. Предпосылка этой способности творить самого себя также возникает еще на ранних филогенетических этапах формирования личности. Вообще развивающийся объект в точках перехода от одного состояния к другому обычно располагает относительно большим числом «степеней свободы».

Все это определяет не только множественность путей и направлений развития, но и то важное обстоятельство, что развивающийся объект как бы сам творит свою историю.

Психологически свобода воли выступает как возможность различных действий в одной и той же ситуации, как способность выбора одного из них и перечеркивания всех других возможностей. Это связано с борьбой мотивов, с доминированием и победой одного из них. Иными словами, свобода человека заключается в возможности самому решать, какую линию своего поведения он избирает, а какую отвергает. Мы, утверждал Спиноза, находимся в рабстве настолько, насколько то, что случается с нами, обусловлено внешними причинами, а свободны соответственно тому, насколько мы действуем по своему усмотрению.

Реальное свободное действие человека выступает прежде всего как выбор альтернативных линий поведения, отмечают П. В. Алек- сеев и А. В. Панин. Свобода есть там, где есть выбор: выбор целей деятельности, выбор средств, ведущих к достижению целей, выбор поступков в определенной жизненной ситуации и т.д. Объективным основанием ситуации выбора является объективное существование спектра возможностей, определяемых действием объективных законов и многообразием условий, в которых эти законы реализуют свое действие, в результате чего возможность переходит в действительность.

В объективном мире реализации каждого события предшествует возникновение целого спектра возможностей. В конечном счете реализацию в действительности получает только одна из них, а именно та, для осуществления которой частично необходимо, а частично случайно складываются требуемые условия. В природе реальной ситуации выбора не возникает: реализуется та возможность, которая должна реализоваться в существующих объективных условиях. С возникновением человека, наделенного сознанием, ситуация меняется. Познавая законы природы и общества, человек становится способным выделять и различные возможности; он может сознательно влиять и на создание тех условий, при которых может реализоваться та или иная возможность. Соответственно перед ним встает и проблема выбора: какая возможность должна быть реализована посредством его деятельности1.

Однако у зависимой личности никаких альтернативных линий поведения нет, и она не рассматривает никакой спектр возможностей. Перед ней только один путь, по которому она должна следовать, причем лицо может вполне осознавать, что этот путь вреден и для него, и для окружающих, что он нарушает нормы морали и права. Поэтому никакой ситуации выбора реально не существует для подобного индивида, он сам не осознает, не может понять, почему и какие силы толкают его на этот путь. Он не управляет или частично управляет своим поведением. Лишь на самых первых этапах зависимый человек может переживать борьбу мотивов, затем он уже не избирает, его влечет тот поток, из которого он не способен вырваться. Его поведение не избирательно и не свободно, даже самой ситуации выбора для него нет.

Свободное действие человека всегда предполагает его ответственность перед обществом за свой поступок. Свобода и ответственность — это две стороны одного целого: сознательной человеческой

' Алексеев В. П., Панин А. В. Указ.соч. С. 519-520.

деятельности. Свобода есть возможность осуществления целепола- гающей деятельности, способность действовать со знанием дела ради избранной цели, и реализуется она тем полнее, чем лучше знание объективных условий, чем больше избранная цель и средства ее достижения соответствуют объективным условиям, закономерным тенденциям развития действительности.

Очень важно отметить, что ответственность является социальным отношением к общественным ценностям и в то же время мерилом справедливости. В своемобъективном выражении ответственность выступает как одна из форм взаимодействия людей в обществе, которая ориентирована на сохранение жизненности и развитие и в которой сочетаются личные и общественные интересы. Существует не только ответственность личности перед обществом, но и общества перед личностью. Чем совершеннее демократия в обществе, тем больше и общество, и государство отвечают перед человеком. J

Зависимое общественно опасное поведение, если лицо признано невменяемым, в большинстве случаев не выражает его социаль-ного отношения к общественным ценностям. Как мы попытаемся доказать в дальнейшем, даже и те, которые признаны вменяемыми, все-таки не всегда проявляют свое сознательное социальное отношение к содеянному, многие считают собственное поведение вынужденным и прямо говорят об этом. Они оказываются беспомощными перед собственными внутренними силами, поэтому возлагаемая на них обществом и государством ответственность чаще всего является химерой. В состоянии жесткой психологической зависимости от своих бессознательных влечений человек не является хозяином соб-ственной судьбы. Его выбор уже предопределен. Сознательная воля такого человека совершить те или иные физические действия не более чем инструмент, и он становится рабом самого себя. Абсолютно не осознавая этого, такая личность обычно видит ответственность только перед самим собой. Ответственность и осуждение воспринимаются им как несправедливость. Между тем человек может быть ответствен в той мере, в какой он свободен в своих действиях, а подлинно свободен лишь в реализации собственного замысла. Индивид не может нести ответственность за то, что находится за пределами его прямого или косвенного влияния.

О склонностях некоторых преступников совершать непрерывные Преступления, отмечалось давно, в частности в работах Е. К. Крас- нушкина и его соавт. еще в 1920-х годах.

Сопоставление группы воров с убийцами продемонстрировало преобладание лиц с интеллектуальной слабостью среди воров, что, согласно «теории многослойности личности» Е. К. Краснушкина, объяснялось тем, что «слаборазвитый» вор руководствуется низшими, примитивными инстинктами, «готовыми к употреблению аппаратами родового приспособления человека». Была отмечена чрезвычайно высокая рецидивность ко-рыстных преступлений, показано значение пубертатного периода как возраста первого правонарушения у воров.

Вопреки господствующим в то время взглядам о приоритете социального в происхождении преступности, Е. К. Краснушкин (1926) хотя и относил рецидивное воровство к прерогативе малоимущих слоев, все же подчеркивал, что воры-рецидивисты представляют собой устойчивую группу с высоким психопатологическим индексом, а их количество не зависит от социально-экономического положения общества в отличие от совершающих «случайные» или однократные кражи.Впоследствии к феномену непрерывного кочевания «неисправимых» рецидивистов из исправительных учреждений в психиатрические больницы и обратно пытались привлечь внимание психиатров и зарубежные авторы [Penrose L. S., 1938, 1939; Holley Н. L. et al„ 1987; Menzies R. J., Webster C., 1993; Kunze H„ 2002, 2004 и др.]. Однако в России в 1929 г. после начала кампании по борьбе с ломб- розианством и биологизацией преступлений клинико-криминоло- гические исследования были прекращены по идеологическим соображениям.

Между тем научные заслуги исследования зависимого поведения преступников и тех, которые совершили общественно опасные действия и были признаны невменяемыми, принадлежат отнюдь не криминологам или специалистам в области уголовного права. Напротив, последние в святой простоте наивно думали, что все преступления осознанны и совершаются в результате свободного волеизъявления. Подобные заблуждения развеяли судебные психиатры, чем значительно обогатили не только юридические науки или психологию, но и философию, которая всегда уделяла огромное внимание проблемам свободы и ответственности.

Как справедливо утверждает А. О. Бухановский, проблема пси-хических расстройств с признаками нехимической зависимости предстает весьма актуальной в современный, интенсивно меняющийся век. Их возникновение и распространенность тесно связаны с край-не динамическими макросоциальными процессами, девиациями и расстройствами личности, личностными проблемами, чем столь насыщено нынешнее время. Неблагоприятные тенденции, относящиеся как к количественным, так и к качественным сторонам обсуждаемой проблемы, возводят ее в ранг одной из наиболее актуальных для повседневной практики психиатров.

К количественной стороне относится распространенность этой патологии, сопоставимая с болезненностью алкоголизмом и наркоманией. Она тесно связана с периодами социально-политических кризисов, экономической депрессией и научно-техническими революциями. Так, если распространенность алкоголизма в мире достигла 30—50 млн человек, а наркомании — 100—300 млн [данные Pin J. J., ) 1992], то встречаемость обсессивно-компульсивного расстройства составляет 50 млн человек в мире [Zohar J., 1999].

По мнению А. О. Бухановского, болезнь зависимого поведения (нехимическая зависимость) — хроническое психогенное непсихотическое расстройство личности и поведения (F6). Оно заключается в этапном патологическом развитии личности, что приводит к возникновению, закреплению и трансформации патологической потребности в совершении повторных трудно- или неконтролируемых поведенческих актов (эпизоды непреодолимой тяги). Мотивы их совершения не имеют ясной рационализации, причиняют ущерб (медицинский, психологический, социальный, материальный и/или правовой) самому пациенту, его семье и близким (созависимым), третьим лицам и обществу в целом. Имея первично психогенную природу, это психическое расстройство со временем подвергается непро-цессуальной эндогенизации и трансформации и приобретает специфическое прогредиентное течение. Прогредиентность усматривается в появлении и углублении признаков своеобразного оскудения личности и вытеснении физиологического эквивалента патологической деятельности, например нормативной сексуальности, патологическим поведением .

Диагноз зависимости, считает А. О. Бухановский, может быть установлен при наличии трех и более нижеперечисленных признаков, возникающих в течение определенного времени на протяжении года:

сильное желание либо не- или труднопреодолимая тяга к этим действиям;

сниженная способность контролировать эти действия по ходу эпизода: его начала, окончания, последствий, о чем свидетельствует значимо отклоняющееся неадаптивное поведение, реализуемое на протяжении периода времени большего, чем намеревалось, безуспешные попытки или постоянное желание ограничить это поведение по выраженности, сократить его по времени или контролировать;

повышение толерантности к психотропным эффектам аддик- тивного поведения, заключающееся в необходимости увеличения степени отклоняемости поведения от общепринятых стандартов и/или собственного преморбидного стиля поведения и жизни или желаемых эффектов в том, что частое повторное исполнение этих действий ведет к явному ослаблению эффекта;

поглощенность реализацией аномального влечения, прояв-ляющаяся тем, что во имя него человек полностью или частично отказывается от других важных альтернативных форм наслаждения, интересов, жизни (питание, сон, сексуальные контакты, семья, учеба, работа, хобби и т.п.), а также в том, что много времени тратится на деятельность, связанную с подготовкой и реализацией аномального влечения и на вос-становление от его эффектов;

продолжение аномального поведения (совершение повторных эпизодов) вопреки явным признакам их вредных и опасных последствий при фактическом или предполагаемом понимании природы и степени вреда (исчезновение способности извлекать пользу из жизненного опыта, особенно негативного, и наказаний). В психопатологическую структуру клинических проявлений болезни зависимого поведения входят синдромы психофизической зависимости, измененной реактивности и изменений личности.

Синдром психофизической зависимости включает патологическое влечение и состояние психофизического комфорта/дискомфор- та, связанного с ситуацией реализации патологического влечения . В. Д. Менделевич зависимое поведение выделяет в отдельную группу расстройств, отмечая их отличие от так называемых традиционных психических расстройств. По его мнению, сравнительный анализ различных клинических форм расстройств зависимого поведения показывает, что сходным и, возможно, этиопатогенетически значимым диагностическим критерием их патологичности (а значит, клинического уровня нарушений) является наличие эпизодов измененных состояний сознания при реализации зависимости. Результаты исследований сексопатологов убедительно демонстрируют, что парафилии, которые можно отнести к расстройствам зависимого поведения, в обязательном порядке включают в себя измененные состояния сознания в период попыток реализации органической разрядки. Сходные клинические проявления сопровождают религиозный фанатизм, социализированное расстройство поведения, стереотипные двигательные расстройства в детском возрасте, расстройства привычек и влечений у взрослых. Следовательно, можно предполагать, что критерий измененных состояний сознания в период реализа-ции зависимости является основополагающим в диагностике данного расстройства. Феноменологически изменения сознания проявляются «особыми состояниями сознания» и «сумеречными расстройствами сознания»'.

Как известно, в соответствии с указаниями в МКБ-10 (Международной классификации болезней десятого пересмотра), расстройство личности зависимого типа диагностируется на основании следующих критериев: неспособность принимать решения без советов других людей; готовность позволять другим принимать важные для него решения; готовность соглашаться с другими из страха быть отвергнутым, даже при осознании, что они не правы;затруднения начать какое-то дело самостоятельно; готовность добровольно идти на выполнение унизительных или неприятных работ с целью приобрести поддержку и любовь окружающих; плохая переносимость одиночества — готовность предпринимать значительные усилия, чтобы его избежать; ощущение опустошенности или беспомощности, когда обрывается близкая связь; охваченность страхом быть отвергнутым; легкая ранимость, податливость малейшей критике или неодобрению со стороны.

Обсессивная и в еще большей мере компульсивная форма психологической зависимости носят патологический характер. Они являются видами навязчивости, которая еще недостаточно исследована в психиатрии и психологии. Как считает Г. В. Залевский, наименее глубокая форма расстройств, характеризующаяся в преобладающей мере наличием фиксированных форм поведения, — это невроз навязчивых состояний. Навязчивости представляют собой непроизвольное многократное повторение посторонних данной ситуации, а часто и нежелательных и даже социально запретных образов, мыслей, слов, действий. Они не есть принадлежность исключительно одной формы невроза, а выходят за рамки неврозов и могут встречаться, с одной стороны, в состояниях напряженности и утомления и являться определенной характеристикой личности или даже вида психопатий — с другой. На фоне общей дезорганизации аффективной сферы непроизвольный характер навязчивостей субъективно легко совмещается с насильственностью (в немецкой литературе именно последняя выступает определяющей в феноменологии указанных состояний).

Психологический механизм навязчивостей нередко сводится к вытеснению. Как указывается в знаменитом «Руководстве» Е. Блей- лера, «неудовлетворенная потребность в сексуальной чистоте превращается в потребность внешней чистоты, а тем самым в насильственное умывание или боязнь заражения» (1969, 459—460).

Уточняя понятие навязчивостей, К. Баж указывает на трудность отграничений их от привычек (здесь критерием, хотя и не абсолютным, является целесообразность); далее, на гротескный характер навязчивостей и, наконец, на обусловленное их невыполнением неприятное все нарастающее чувство «не по себе», беспокойства, тревоги (1955, 230). Осознание насильственного характера навязчивостей, в корне отличающее их от бреда, неотделимо от внутренней коллизии, не разрешающейся в действие, а принимающей символическую форму: больной понимает и социально запретный, и опасный, и лично неприемлемый характер многих образов, мыслей или действий, страшится их и потому отвергает, и вместе с тем им мысленно отдается и не может, следовательно, от них избавиться .

При навязчивостях, в том числе при компульсии, реальные жиз-ненные ситуации отходят на второй план перед внутриличностным конфликтом. Он может быть разрешен и путем совершения общественно опасных действий. Компульсии и другие навязчивости представляют собой глубинные влечения и в то же время механизмы защиты. При фиксированных формах поведения имеет место нарушение связи с внешним миром, само поведение выступает не адекватной реакцией на объективные обстоятельства, а итогом субъективных переживаний и влечений. Фиксированные формы поведения, по Г. В. Залевскому — это акты поведения, упорно и непроизвольно повторяющиеся или продолжающиеся и в ситуациях, которые объек-тивно требуют их прекращения и (или) изменения1.

<< | >>
Источник: Антонин Ю. М., Леонова О. В., Шостакович Б. В. Феномен зависимого преступника — М.: Аспект Пресс,2007. — 192 с.. 2007

Еще по теме 1. Свобода воли и психологическая зависимость:

  1. ФИЛОСОФСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ О СУЩНОСТИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ СВОБОДЫ И СВЯЗАННЫХ С НЕЙ ПРЕДМЕТАХ(ПРЕДУВЕДОМЛЕНИЕ1). 1809
  2. 4. Психологические основы политических ориентации
  3. Скрытое стремление к зависимости
  4. 1. Свобода воли и психологическая зависимость
  5. 3. Динамика переживаний и зависимых состояний серийных сексуальных убий
  6. Часть седьмая и последняя. Правила психологической безопасности или как не попасть на плохой тренинг
  7. § 16. Психологические особенности отношений родителей с детьми-подростками
  8. Психологические концепции эллинизма
  9. ЖИЗНЬ В СЕКТЕ КАК УТРАТА ЛИЧНОЙ СВОБОДЫ
  10. КЛИНИКО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ФОРМИРОВАНИЯ РЕМИССИИ
  11. Современные методы психотерапии больных с зависимостью от психоактивных веществ
  12. ГЛАВА 31 – ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ КОМПЕТЕНТНОСТЬ