<<
>>

Социокулыпуральные характеристики детей и подростков, совершивших суицидальные попытки

Анализ факторов, способствующих совершению покушений на самоубийство, проводился у детей и подростков сопостав­ляемых национальностей с учетом их пола, возраста, среды постоянного проживания и других социокультуральных ха­рактеристик.

Относительно полового распределения детей и подростков, совершивших покушения на самоубийство, существуют раз­личные мнения. Так, Н.1.Кар1ап и В.1.8ас1оск (1998) сообщают в своем «Руководстве по клинической психиатрии», что девоч­ки предпринимают суицидальные попытки в 3 раза чаще, чем мальчики. Напротив, Б.ОЛпатйаг и соавт. (1982) утверждают, что суицидальные попытки чаще совершают мальчики. Нако­нец, С.К..РГейег и соавт. (1988) полагают, что пол не влияет на наличие суицидальных тенденций у детей и подростков.

В нашем исследовании во всей группе совершивших суи­цидальные попытки доля девочек была в 1,6 раз больше доли мальчиков (табл. 10.7). Однако такое распределение не харак­терно для детей и подростков татарской национальности, у которых мальчики и девочки совершали суицидальные по­пытки практически с одинаковой частотой.

Сопоставление суицидентов по возрасту показало, что доля подростков (15—18 лет), совершивших покушения на само­убийство, существенно выше доли детей (12—14 лет): среди удмуртов — в 5, среди татар — в 4 и среди русских — в 3 раза.

Во всех этнических группах детей и подростков, совер­шивших покушения на самоубийство, преобладают горожане (от 70 до 90 % всех случаев). В частности, это относится к уд­муртам, большая часть общей популяции которых — сель­ские жители. Гипотетически можно предположить, что де-

Таблица 10.7. Распределение детей и подростков, совершивших суицидальную попытку, по этнической принадлежности и полу (в %)
Пол Этническая принадлежность
удмурты русские татары общая группа
Мужской

Женский

40.0

60.0

36,3

63,7

52.0

48.0

39,2

60,8

В с е г о... 100,0 100,0 100,0 100,0

монстративность, часто выявляющаяся у лиц, совершающих суицидальные попытки, независимо от их национальности в большей степени свойственна жителям городов.

Установлено, что большинство суицидентов всех нацио­нальностей (более К от их общего количества) обучались в общеобразовательной школе, реже — в системе профессио­нально-технического образования (около 20 %). Следует осо­бо отметить, что к моменту совершения суицидальной по­пытки около уг из них оставили учебу из-за плохой успевае­мости либо по каким-то иным причинам. Кроме того, при­мерно 12 % суицидентов в каждой этнической группе не имели определенных занятий.

Около 40 % детей и подростков, совершивших покушения на самоубийство, проживали в неблагополучных семьях (табл. 10.8). В частности, 20,1 % из них воспитывались в не­полной семье, а 13,1 % — в антисоциальной, 7 % суициден­тов росли в условиях интернатов. Удельный вес суицидентов, воспитывавшихся в неполных семьях, был выше в удмурт­ской и русской группах, а вне семьи (закрытые учебные уч­реждения) — в удмуртской.

Таблица 10.8. Социальные характеристики родительских семей детей и подростков, совершивших суиццдальиые попытки (в %)
Родительская семья Этническая принадлежность
удмурты русские татары общая группа
Полная 50,0 62,1 68,0 59,8
Неполная 24,0 20,2 12,0 20,1
Деформированная

(антисоциальная)

12,0 12,9 16,0 13,1
Закрытое учебное за­ведение (интернат) 14,0 4,8 4,0 7,0
В с е г о... 100 100 100 100

10.3.2.

Клинико-социальная характеристика детей и подростков, совершивших суицидальные попытки

Около половины детей и подростков имеют психопатологи­чески отягощенную наследственность, в структуре которой преобладает алкоголизм родителей (70—75 % всех случаев). Это еще раз подтверждает его значимую роль как фактора риска суицидального поведения детей, родители которых страдают алкогольной зависимостью.

Установлено, что у родителей или других родственников каждого 6-го суицидента имели место случаи или попытки самоубийства. Среди родственников суицидентов удмуртской и татарской национальностей суицидальные эксцессы встре­чались в 1,7 раза чаще, чем у русских.

Как и в родительских семьях детей и подростков, совер­шивших завершенные суициды, у лиц, покушавшихся на свою жизнь, воспитание носило в подавляющем большинстве случаев авторитарный характер, особенно среди финно-угров (удмуртов). Подробное описание этого варианта патологиче­ского воспитания было приведено в предыдущей главе.

Практически все дети и подростки, совершившие суици­дальные попытки, имеют негативные характерологические особенности. Примерно у половины из них присутствуют ак­центуации по возбудимому типу, что характерно для всех эт­нических групп. Сенситивные черты относительно чаще вы­являются у удмуртов, а истерические — у русских. Таким образом, возбудимость, импульсивность, эмоциональная неу­равновешенность являются основными характерологически­ми предпосылками для совершения суицидальной попытки.

Учитывая сказанное выше, становится понятным, что у части суицидентов всех национальностей (примерно четверть их общего количества) в прошлом имели место случаи деви­антного поведения — делинквентные действия, побеги из дома и бродяжничество, алкоголизация.

Перечисленные виды девиантного поведения встречались с разной частотой у суицидентов сравниваемых этнических групп. Так, делинквентное поведение существенно чаще от­мечалось у татар, побеги и бродяжничество — у русских и та­тар, а употребление алкоголя или наркотиков — у русских и удмуртов.

Характерно, что у татар среди форм девиантного поведения отсутствует алкоголизация. Это может свидетель­ствовать о влиянии культурально-религиозных устоев тюрк­ских народов, которые запрещают употребление алкоголя.

Подавляющее большинство детей и подростков до совер­шения ими суицидальной попытки не попадали в поле зре­ния психиатров — около 90 % в каждой этнической группе. Среди тех, кто находился ранее под диспансерным или кон­сультативным наблюдением, преобладали лица с умственной отсталостью и эпилепсией — % их общего количества. То, что эти данные не отражают действительности, показывают результаты психиатрического освидетельствования детей и подростков после совершения ими покушения на самоубий­ство.

Надо сказать, что удельный вес лиц, у которых не было выявлено психических заболеваний и временных расстройств психической деятельности до совершения суицидальной по­пытки, составил всего 4 %.

Преходящие ситуационные реакции отмечены у более по­ловины всех суицидентов в каждой этнической группе. Уде­льный вес больных с психотическими расстройствами ока­зался равным 14 %, а с непсихотическими расстройствами — 28 %. Диагностическое распределение у суицидентов сравни­ваемых национальностей носило сходный характер, за иск­лючением частоты умственной отсталости, которая была выше среди удмуртов. Таким образом, неполное и несвоевре­менное выявление психических расстройств у детей и подро­стков повышает риск развития у них суицидального поведе­ния.

У подавляющего большинства детей и подростков покуше­нию на самоубийство предшествовали различные психиче­ские травмы. Лишь у незначительной части суицидентов (около 10 %) наличие психотравмирующей ситуации устано­вить не удалось. Как правило, это были дети и подростки, страдающие шизофренией и депрессивными расстройствами, у которых антивитальные переживания возникали по психо­патологическим механизмам и были обусловлены депрес­сией, депрессивно-параноидными состояниями, дисморфо- манией, сенситивным бредом мастурбантов.

Во всех этниче­ских группах доли суицидентов с выявленной психотравми­рующей ситуацией были практически одинаковыми.

В большинстве случаев и почти с одинаковой частотой по­кушению на самоубийство предшествовали объективно-зна­чимые и условно-патогенные психотравмирующие ситуации во всех этнических группах суицидентов.

Анализ их содержания свидетельствует, что покушению на самоубийство чаще всего предшествуют семейные, любовные конфликты и конфликты со сверстниками — около 70 % всех случаев, как и в группе совершивших завершенные суициды, при этом конфликты со сверстниками чаще встречаются у удмуртов, а семейные и любовные — у татар. По своей длите­льности все конфликты, как правило, не превышали одного года.

В пресуицидальный период у части детей и подростков имели место соответствующие фантазии, они представляли, как родители будут плакать у могилы и ругать себя. Нередко в поведении будущих суицидентов появлялось неуместное и необычное для них ранее бесстрашие, они переставали избе­гать угрожающих жизни ситуаций, например при переходе улицы, что можно расценивать как проявление скрытого стремления к совершению самоубийства. В других случаях они начинали посещать церковь, кладбище.

Предсмертную записку оставил лишь каждый десятый среди всех детей и подростков, совершивших покушение на самоубийство. В отдельных случаях это были дневники или символические рисунки на стенах квартиры. В тексте пред­смертных записок дети и подростки объясняли свой посту­пок, прощались, иногда делали завещания по поводу особен­ностей их погребения.

Сведения о наличии алкогольного опьянения в момент по­кушения на самоубийство разительно отличаются от анало­гичных данных в отношении детей и подростков, совершив­ших завершенные суициды. Если завершенному суициду часто предшествует употребление алкоголя, то покушению на само­убийство — нет. Лишь 13 % детей и подростков от общего ко­личества совершивших суицидальные попытки находились в этот момент в состоянии опьянения. Возможно, такие суици­денты не испытывают мощного, требующего снятия алкого­лем страха в силу наличия у них подсознательной, а в ряде случаев, когда попытка носит демонстративный характер, и сознательной уверенности в том, что они останутся в живых.

Данное положение подтверждается и анализом способов совершения суицидальных попыток. В отличие от завершен­ных суицидов здесь доминируют так называемые мягкие спо­собы и в первую очередь отравления, составляющие 55 % всех случаев среди русских, 64 % — среди удмуртов и 72 % — среди татар. На 2-м по частоте месте находятся самопорезы — от 10 % среди удмуртов и татар до 20 % — у русских. Из «жест­ких» способов в незначительном числе случаев использова­лось только самоповешение (в основном у удмуртов). Другие «жесткие» способы (падение с высоты, самострел, самосожже­ние) вообще не встречались. Таким образом, выбор способа совершения суицидальной попытки как бы «подстраховывает» суицидента от возможности ее летального исхода.

Следующим различием является сезонная предпочтитель­ность суицидальных действий. В частности, около половины всех покушений на самоубийство у удмуртов приходятся на весну, а наименьшая их часть — на лето. В предыдущей же главе было показано, что основная доля завершенных само­убийств совершается удмуртами именно летом. Татары наи­более часто совершают суицидальные попытки зимой и вес­ной, а русские — во все времена года, кроме лета. Трактовать эти особенности затруднительно, однако их знание необхо­димо в профилактической работе с суицидоопасными кон­тингентами детей и подростков разных национальностей.

Около уг покушений на самоубийство совершалось детьми и подростками всех национальностей в вечернее время — с 18.00 до 24.00, а около уг — во второй половине дня (с 12.00 до 18.00). В утренние часы (с 6.00 до 12.00) суицидальные по­пытки совершались лишь в единичных случаях, а в ночное время их вообще не было зарегистрировано.

Такое распределение согласуется с тем, что суицидальные действия чаще совершаются детьми и подростками во время пребывания дома родителей, при этом иногда на глазах у них. В иных случаях свидетелями суицидальных попыток оказываются одноклассники, учителя или друзья, специально приглашенные суицидентами. Таким образом, выбор суици- дентами дневного или вечернего времени суток говорит ско­рее об их желании жить, является своего рода «криком о по­мощи», адресованным своим близким.

В каждой этнической группе примерно у половины суици­дентов в прошлом уже имели место покушения на самоубий­ство. Эта цифра превышает таковую у лиц с завершенными суицидами. Период времени между последней и предпослед­ней суицидальными попытками варьировал в пределах от

1 мес до 3 лет и более, однако чаще не превышал 1 года.

Следует также отметить, что в 5 % случаев суицидальные по­пытки носили групповой характер и имели в своей основе ме­ханизм психической индукции. Такие «парные», или «двой­ные», суициды совершали девочки — подруги детского возрас­та. Почти все они были русскими. У индукторов в отличие от индуцированных преморбидные характерологические особен­ности нередко достигали болезненного уровня (патологическое развитие личности). Как правило, у индукторов в анамнезе уже имелся «опыт» совершения индивидуальных суицидальных по­пыток. Конфликтные ситуации у индуктора и индуцируемой обычно совпадали по содержанию. Это были семейные, любов­ные, школьные конфликты. Суицидальные попытки индукто­ры и индуцируемые совершали одновременно, используя один и тот же способ — отравление. Психологической основой воз­никновения индуцированного суицидального поведения слу­жат, вероятно, распространенные в детском возрасте реакции имитации и группирования со сверстниками.

Подводя итог, можно констатировать, что возникновение и частота суицидов у детей и подростков определяются сочета­нием этнокультуральных, социальных и биологических факто­ров. Этнокультуральные различия более выражены при завер­шенных суицидах и менее — при покушениях на самоубийство. Кроме того, у представителей одной национальности сущест­вуют определенные различия между лицами, совершившими покушение на самоубийство и завершенный суицид. Все эти особенности необходимо знать и учитывать в детско-под- ростковой суицидологической практике.

<< | >>
Источник: Дмитриева Т.Б,, Положий Б.С.. Этнокультуральная психиатрия. 2003

Еще по теме Социокулыпуральные характеристики детей и подростков, совершивших суицидальные попытки:

  1. Социокулыпуральные характеристики детей и подростков, совершивших суицидальные попытки