<<
>>

3.1. Противоречия «множественной» и «унитарной» позиций в изучении когнитивных стилей

Итак, какова природа когнитивных стилей или (в иной формулировке) действительно ли стилевые свойства принципиально отличны от любых других индивидуальных особенностей интеллектуальной деятельности, в том числе различий в успешности интеллектуального исполнения, стратегиях поиска решения, содержании процесса концептуализации происходящего и т.

д.?

Как известно, на прямой вопрос — ив науке, и в обыденной жизни — невозможно получить прямой ответ. И дело не в беспо-мощности или лукавстве того, кому адресован вопрос. Ответ на прямой вопрос (т. е. вопрос неотложный, обращенный к сути) лежит не в плоскости заданного вопроса, а в плоскости его контекста. Поэтому ответ на прямой вопрос (увы!) всегда пространен.

В исследовании природы когнитивных стилей нам также придется пойти «в обход» и заняться анализом контекста стилевой проблематики. В первую очередь, необходимо выяснить, существуют ли какие-либо основания для традиционного перечня когнитивных стилей и расширения их списка. Иными словами, речь пойдет о проблеме взаимосвязи отдельных стилевых параметров.

В рамках дискуссии о характере взаимосвязей когнитивных стилей сложились две противоположные позиции. Согласно первой, когнитивные стили представляют собой самостоятельные психические свойства, поэтому какие-либо устойчивые связи между ними отсутствуют.

Согласно второй, существует некоторое единое когнитивное основание («метаизмерение»), по отношению к которому конкретные стили выступают в качестве его частных проявлений.

Сторонники первой, «множественной» позиции, отрицая взаимообусловленность стилевых параметров, предлагают рассматривать отдельные когнитивные стили как независимые психологические измерения (Gardner, Holzman, Klein, Linton, Spence, 1959; Clauss, 1978; Widiger, Knudson, Rorer, 1980). Так, сточки зрения представителей Меннингерской школы когнитивные стили («когнитивные контролю), в их терминологии) организуются в некоторые комплексы, которые у разных людей имеют разные конфигурации именно в силу отсутствия между стилями каких-либо постоянных связей.

Подобное представление было связано с интерпретацией когнитивных стилей как механизмов индивидуальной интеллектуальной адаптации. Каждый контроль участвует в организации индивидуального поведения в разной мере и в сочетании с разными контролями — в зависимости от целей деятельности и индивидуальных критериев ее эффективности.

Например, в условиях поиска нового места работы широкое сканирование у одного человека может быть связано с полезави- симостью, ригидностью познавательного контроля, у другого — с поленезависимостью, гибкостью познавательного контроля ит. п. Поэтому только знание всего комплекса когнитивных кон- тролей с учетом специфики их комбинаций может обеспечить надежную основу для объяснения личности и предсказания индивидуального поведения. Со временем у каждого человека вырабатывается относительно устойчивое сочетание когнитивных контролей, позволяющее ему в максимально возможной мере согласовывать свои индивидуальные психические особенности с объективными требованиями окружения. Таким образом, если и говорить о связяхмеж- ду разными стилевыми параметрами, то только применительно к опыту индивидуума, причем характер этих связей каждый раз будет разным и непредсказуемым.

Существенную роль в укреплении «множественной» позиции сыграли исследования, в которых были продемонстрированы различия в психологических источниках, казалось бы, близких по своим характеристикам стилей. Так, М. Уаллах попытался доказать, что полезависимость/поленезависимость, по Уиткину, и аналитический/тематический стили категоризации, по Кагану, представляют собой проявления одного и того же психоло-гического качества. В частности, предполагалось, что один полюс этих стилей представляет аналитический, активный подход к полю (поленезависимость и аналитическая стратегия сортировки объектов на основе выделения их отличительных детален), тогда как другой — глобальный, пассивный подход к полю (полезависимость и тематическая стратегия сортировки объектов на основе учета ситуативного контекста).

Однако были получены весьма неожиданные результаты: во-первых, сами эти измерений коррелировали между собой крайне слабо; во-вторых, преобладание ПНЗ коррелировало с невербальным интеллектом, тогда как преобладание аналитического стиля категоризации — с вербальным интеллектом.

В итоге Уаллах сделал вывод о невозможности существования прямых связей между разными стилями из-за наличия «опосредующих переменных» (например, тех или иных личностных осо-бенностей), под влиянием которых связи между стилевыми показателями могут принимать любой вид (Wallach, 1962).

В рамках второй, «унитарной» позиции предпринимались попытки доказать, что в основе разных когнитивных стилей лежат некие единые психические механизмы. По мнению В. А. Колги и И. П. Шкуратовой, большая часть параметров когнитивных стилей группируется вокруг измерения «аналитичность — синтетичность», характеризующего степень дробности восприятия окружающего мира (Колга, 1976; Шкуратова, 1994). Данное предположение основывалось на идее И. М. Палея о существовании субъективных оценочных измерительных шкал с разным масштабом. Одни люди склонны строить дробную картину мира, • используя для оценки происходящего субъективные шкалы с большим количеством градаций (полюс аналитичности), другие — целостную картину мира, оценивая происходящее с помощью субъективных крупномасштабных шкал (полюс синтетичности).

Согласно Б. А. Колге, аналитичность — синтетичность следует рассматривать как два «метастиля», по отношению к которым все остальные когнитивные стили выступают в качестве «под- стилей». И. П. Шкуратоеа также рассматривает аналитичность — синтетичность как сквозную характеристику большинства когнитивных стилей. На уровне эмпирической проверни этого пред-положения удалось получить слабые корреляционные связи между поленезависимостью (тесты Гогппальдта и АКТ-70) и узким диапазоном эквивалентности (г = 0,40 и 0,41 при Р = 0,05), однако с когнитивной простотой/сложностью эти стили оказались не связанными (Шкуратова, 1983).

Хотелось бы отметить некоторый терминологический казус, который, к сожалению, оказался продублированным во многих отечественных исследованиях когнитивных стилей. Речь идет о неправомерном использовании термина «синтетичность» («синтетический подход») как синоним по отношению к термину «глобальный подход».

В свое время Г. Уиткин использовал термин «артикулированный» в противовес термину «глобальный» для характеристики двух противоположных подходов к окружению. Аргикулировнный (аналитический, структурированный, дифференцированный) подход предполагает способность вычленять отдельные элементы воспринимаемой ситуации и устанавливать связи между ними («тенденция выделять части организованных полей как дифференцированные и организовывать неструктурированные поля в связные целостности»), т. е. в терминах отечественной психологии мышления—это способность осуществлять анализ через синтез. Напротив, глобальный (неаналигическпй, неструктурированный, недифференцированный) подход характеризует взгляд на происходящее в «общих чертах» на основе некоторого общего смутного впечатления о ситуации при фактическом отсутствии преобразования поступающей информации в ферме ее анализа и синтеза.

Таким образом, во-первых, «артикулированность» как высший уровень психологической дифференциации в когнитивной сфере характеризуется единством анализа и синтеза, и, во-вторых, «глобальность» в принципе не является синонимам «синтетичности» (а также, кстати, «целостности»), В сущ-ности, здесь сделаны сразу две ошибки: нельзя разводить по разным метапслюсам операции анализа и синтеза, а также нельзя отождествлять полюса полезависимости, широкого диапазона эквивалентности, когнитивной простоты с «синтетичностью» (или «целостностью»),

В данной книге, учитывая сложившуюся терминологию, термины «синтетичность — аналитичность» (соответственно «синтетики» — «аналитики») используются с определенной долей условности только при описании когнитивного стиля «узкий/широкий диапазон эквивалентности».

Ярким примером «унитарной» позиции является точка зрения Р. Райдинга, который предложил объединить все описанные к настоящему времени когнитивные стили в два «фундаментальных измерения» (или базовые когнитивные стили): «целост-ность — аналитичность» (тенденция перерабатывать информацию в терминах либо целого, либо частей) и «вербалыюсть — образность» (склонность репрезентировать информацию в процессе ее переработки в виде слов либо в виде наглядных образов).

Первоначально к целостному — аналитическому метастилю были отнесены пять когнитивных стилей:

полезависимость/поленезависимость;

импульсивность/рефлективность;

дивергентность/конвергентность мышления;

сглаживание/заострение;

холистичность/сериалистичность (целостному стилю соответствует полезависимость, импульсивность, дивергент- ность, сглаживание, холистпчность).

Вербально — образный метастиль характеризовали различные формы словесно-образного кодирования, описанные в работах АЛойвм о, А.

Ричардсона и др. (Paivio, 1971; Richardson, 1977).

Естественно, возникает вопрос: на каком эмпирическом основании известные на данный момент когнитивные стили были сгруппированы именно по этим двум критериям? В качестве до-казательства существования двух фундаментальных измерений (целостности — аналитичности и вербальности — образности) Райдинг и его последователи обычно ссылаются на работу, в которой приведены результаты факторного анализа соотношений разных когнитивных стилей (Riding, Cheema, 1991). Однако представленные в этой работе эмпирические данные вряд ли могут рассматриваться в качестве основания для подобного гиперобобщения. Так, изучалось соотношение таких когнитивных стилей, как полезависимость/поленезависимость (групповой вариант методики «Включенные фигуры»), сглаживание/заострение (методика схематизации), импульсивность/ рефлективность (методика «Сравнение похожих рисунков»), преобладание вербального/образного способов переработки информации (методика на вербально/образное кодирование), при этом дополнительно использовался личностный опросник Айзенка. В качестве испытуемых выступали 12-летние школьники. По результатам факторизации показателей указанных выше методик были получены четыре фактора, три из которых содержат интересующие нас стилевые показатели (Riding, Cheema, 1991).

Фактор I («дифференциация»): с высоким весом входят показатели поленезависимости и заострения; показатели рефлективности входят в этот фактор со средним весом.

Фактор II («репрезентация»): с высоким весом входят показатели образно-вербального кодирования и экстраверсии-инт- роверсии (то есть экстраверты в тенденции являются вербали- заторами, а интроверты—визуализаторами).

Фактор IV («нейротизм»): с высоким весом входят показатели нейротизма и средним — рефлективности.

Как можно видеть, во-первых, в рамках данного исследования предметом изучения были только четыре когнитивных стиля в младшем подростковом возрасте, и, во-вторых, факторный анализ выявил всего лишь парциальные связи между отдельными стилевыми показателями.

Следовательно, вывод Райдинга о том, что все стили являются частным случаем двух фундаментальных измерений, не является обоснованным с эмпирической точки зрения. Впоследствии были приведены дока-зательства того, что когнитивный стиль импульсивность/рефлективность не может быть отнесен к метастшпо целостность — аналитичность, поскольку не отвечает критериям стиля (не является стабильным, имеет ценностный аспект, не является биполярным и т. д.) (Jones, 1997).

Тем не менее, в более поздней работе С. РайнераиР. Райдинга ~ и опять со ссыпкой на вышеуказанную статью—в качестве частных проявлений базового когнитивного стиля «целостность — аналитичность» рассматриваются уже 14 стилей, в том числе:

импульсивность/рефлективность;

ригидный/гибкий познавательный контроль;

аналитическая/тематическая категоризация;

узкий/широкий диапазон эквивалентности;

полезависимость/поленезависимость;

заострение/сглаживание;

когнитивная простота/сложность;

конвергентность/дивергентность;

глобальность/ последовательность;

адаптивность/инновативность;

логичность/интуитивность;

алгоритмичность/конструктивность;

конкретный/абстрактный подход к обучению;

аналитический/методологический способ обработки ин-формации.

Частными проявлениями базового когнитивного стиля «вер- бальность — образность» названы 3 стиля:

конкретность/абстрактность концептуализации;

толерантность к нереалистическому опыту;

визуальная/вербальная стратегии переработки информации (Rayner, Riding, 1997).

ВЗГЛЯДЫ Р. Райдинга в последние голы стали очень популярны. Им был разработан метод оценки выраженности двух базовых стилей, а именно тест «Анализ когнитивных стилей», существующий в том числе и в компьютерном варианте (Cognitive Styles Analysis Test - CSA) (Riding, 1991).

Ў Данная методика позволяет определить «место» испытуемого на каждом из двух стилевых измерений.

Оценка образности — вербальное™ — это соотношение времени реакции при сравнении объектов по цвету либо по их принадлежности к одной категории. Испытуемому предъявляются 24 суждения типа I «Кровь и помидор — одного и того же цвета?» и 24 суждений типа «Автомобиль и товарный вагон относятся к одному и тому же понятию?». В половине суждений объекты требовали утвердительных ответов, в половине — отрицательных. Вербализаторы имеют более короткое время реакции на слова из одной категории; визуализаторы — на слова с общим цветовым признаком.

/

Рис. 4. Примеры геометрических фигур для выявления целостного и аналитического стилей

Оценка целостности — аналитичности определяется как соотношение времени реакции при сравнении двух геометрических фигур, идентичных по форме, либо при выделении простой фигуры в качестве составной части сложной фигуры. Целостный стиль присущ лицам, которые быстрее оценивают общее сходство фигур; аналитический — лицам, которые быстрее находят простую фигуру в сложной (рис. 4).

Некоторые авторы отмечают, что данная измерительная процедура не отвечает в полной мере требованиям надежности. Характерно, что наименее надежным оказывается показатель вер- бальности — образности (в условиях ретестового исследования). Обращает на себя внимание еще одна деталь, характеризующая особенности частоты встречаемости стилевых типов, а именно явное преобладание «промежуточных» испытуемых (одинаковая представленность обоих стилевых полюсов) по сравнению с «чистыми» (явное предпочтение одного из стилевых полюсов). Так, по измерению вербальность — образность «промежуточные» значения стиля имели 29 % испытуемых (тестовое исследование) и 40 % (ретестовое иследование); по измерению целостность — аналитичность — 58 % и 60 % соответственно (Peterson, Deary, Austin, 2003). Фактически, мы сталкиваемся с эффектом полистилевого поведения значительной части испытуемых, что вынуждает усомниться в существовании устойчивых биполярных стилевых предпочтений.

По-видимому, следует с осторожностью оценивать и меру «фундаментальности» описанных Райдингом метастилей с точки зрения их проявлений в сфере образования. Так, было эмпирически доказано, что связь между когнитивными стилями, в терминах Раилинга, и стилями учения, в терминах Колба (трансформацией и пониманием), а также предпочтением образной либо вероальнои форм обучения отсутствует (Sadler-Smith, 2001; Mayer. Massa. 2003).

Сторонником «унитарного» взгляда на природу когнитивных стилей является А. В. Либин, который в рамках разрабатываемой им «единой концепции стиля человека» вводит такое стилевое метаизмерение, как «широта — узость» (или «диапазон эквивалентности»), Соответственно, «широта — узость» «...интегрирует в себе элементы таких понятий как аналитичность-синтетич- ность, сложность-простота, целостность-детализированность, широта сканирования, субъективный масштаб оценочных шкал и некоторые другие» (Либин, 1998, с. 121). Эмпирические либо теоретические доказательства в пользу «единства» всех стилей при этом не приводятся.

В свое время был сформулирован знаменитый принцип Окка- ма «не умножай сущности без нужды» (т. е. не создавай липших теорий). К этому следовало бы добавить, учитывая сложности стилевого подхода, еще один принцип — «не плоди противоречий» (т. е. не создавай новых теорий, увеличивающих противоречия сравнительно со старыми). Увы! Оба принципа часто игнорируются.

Итак, имеют место две возможные позиции: можно, с одной стороны, утверждать, что когнитивные стили — самостоятельные и независимые когнитивные переменные и, с другой, говорить об однородности разных стилевых параметров. Принять ту или иную позицию—значит сделать заведомую ошибку, ибо при этом придется игнорировать факты, полученные «противной стороной».

В частности, серьезным препятствием к «множественному» подходу являются данные о существовании значимых корреляций между разными стилевыми параметрами. Например, найдены парциальные связи между следующими характеристиками: широким сканированием, толерантностью к нереалистическому опыту, ригидным познавательным контролем и полезависимо- стыо (Gardner, Holzman, Klein, Linton, Spence, 1959); абстрактной концептуализацией и поленезависимостью (Harvey, 1970); узким диапазоном эквивалентности и ригидным познавательным контролем (Колга, 1976); импульсивностью и полезависи- мостью (Gargiulo, 1982; Massari, 1975); ригидным познавательным контролем и импульсивностью (Корнилова, Скотникова, Чудина, Шуранова, 1986); ригидным познавательным контро-лем, полезависимостью, широтой диапазона эквивалентности и импульсивностью (Алешина, Дейнека, 1986); узким диапа-зоном эквивалентности и поленезависимостью, узким диапазоном эквивалентности и когнитивной сложностью (Шкуратова, 1983) и т. д. При анализе полученных связей нельзя не заметить доста-точно четную тенденцию преимущественного сочетания строго определенных полюсов когнитивных стилей в виде своего рода синдрома стилевых свойств: поленезависимость с большей вероятностью предполагает рефлективность, гибкий познавательный контроль, широкое сканирование, толерантность к нереалистическому опыту и т. д. Таким образом, утверждение о независимости отдельных стилевых параметров являетсяне вполне корректным.

«Унитарный» подход также не располагает доказательствами в свою пользу, поскольку зафиксировать устойчивые и однонаправленные корреляционные связи одновременно между множеством стилевых параметров не удалось ни в одном известном нам исследовании. Тем более в рамках «унитарной» позиции невозможно объяснить причины очевидного отсутствия связей между, казалось бы, родственными стилевыми параметрами.

Факты, безусловно, вещь упрямая. Однако какие выводы можно сделать из факта «мерцания» корреляционных связей в разных исследованиях? Одни авторы сообщают о наличии связи между определенными когнитивными стилями, другие — о ее отсутствии; в мужской выборке связь себя обнаруживает, в женской — нет; в выборке подростков связь проявляется достаточно отчетливо, тогда как в студенческой выборке она исчезает и т. д.?

И какие выводы можно сделать из факта фиксации альтернативных связей между одними и теми же стилями? Так, в одной из работ И. П. Тихомировой сообщается о том, что у взрослых испытуемых поленезависимость сочетается с узким диапазоном эквивалентности (высокой понятийной дифференцированно- стью) (Тихомирова, 1989). Однако в более позднем исследовании она указывает на то, что, напротив, поленезависимость соотносится с широким диапазоном эквивалентности (низкой понятийной дифференцированностью) (Тихомирова, 1991). Аналогично, в одном исследовании выявляется связь полюса поленезависимости с узким диапазоном эквивалентности (Шку- ратова, 1983), тогда как в другом — с широким диапазоном эквивалентности (Ким, 2002). Одни авторы отмечают связь когнитивной сложности с гибкостью и толерантностью (8Ьпе1ег, 1979), тогда как другие — с ригидностью и догматизмом (Меввкк, Ю^ап, 1966). Промежуточным вариантом решения вопроса о связях когни-тивных стилей являются многомерные классификации стиле-вых феноменов. Они позволяют отказаться от упрощенного взгляда на эту проблему в виде констатации: «связей между стилями нет и быть не может» либо «все стили — это одно и то же психическое качество в разных его проявлениях».

В соответствии с идеей многомерной природы стилей при-знается, что связи между стилями существуют, однако они имеют нелинейный характер (поэтому и не «схватываются» на уровне корреляционного анализа). Характерно, что много-мерные классификации когнитивных стилей имеют, как пра-вило, теоретический характер, основываясь на выделении качественных критериев взаимосвязи тех или иных стилевых параметров в зависимости от постулируемых механизмов стилевого поведения.

Так, Д. Уорделл и Дж. Ройс все множество описанных когнитивных стилей разделили на три группы по критерию «соотношение когнитивных и аффективных компонентов». По их мнению, когнитивные стили — это устойчивые черты, которые оказывают влияние на способ организации когнитивных и аффективных процессов (Wardell, Royce, 1978). Соответственно, были выделены когнитивные стили (на первый план выходят когнитивные процессы), аффективные стили (на первый план выходят аффективные процессы) и когнитивно-аффективные стили (когнитивные и аффективные процессы сбалансирова-ны) (рис. 5). Центральное место в этой классификации занимают три когнитивно-аффективных стиля. Референтом рационального стиля (в виде установки на проверку «надежности» собственного образа действительности с точки зрения его логической обоснованности, ясного рационального мышления, анализа и синтеза идей) является нолезависимость/поленезависимость. Референтом эмпирического стиля (в виде установки на проверку образа действительности с учетом чувственно-сенсорных впечатлений и непосредственного наблюдения) — пространственное сканирование. Референтом метафорического стиля (в виде установки на проверку образа действительности на основе интуиции и личного ассоциативно-символического опыта) — беглость идей.

Когнитивные Когнитивно-эффективные Аффектиные

стили стили стили

Рис. 5. Структура стилевой системы, по Д. Уорделлу и Дж. Ройсу (Wardell, Royce, 1978)

В свою очередь, эти когнитивно-аффективные стили были проинтерпретированы в терминах трех аспектов внимания: по- лезависимость/поленезависимость характеризует селективность внимания; пространственное сканирование — интенсивность внимания; беглость идей — широту внимания (Wardell, Royce, 1978).

Ч. Носал построил классификацию когнитивных стилей с учетом особенностей процессов переработки информации, выделив два их аспекта —уровни переработки и способы организации информации.

Уровни переработки информации включают: перцепцию (уровень создания репрезентаций окружающей действительности в форме кратковременных перцептивных образов); концепцию (уровень создания понятийных репрезентаций); модели (уровень структур индивидуального опыта); программы (уровень регуляции целенаправленного поведения с точки зрения выстраивания последовательности событий).

Способы организации информации («метаизмерения») характеризуют: структуру поля (меру артикулированное™ познавательных образов), сканирование (особенности распределения внимания), шкалы эквивалентности (ориентацию на различие либо сходство элементов опыта) и характер контроля (способность к торможению и регуляции собственной активности) (рис. 6).

Способы организации информации

Структура Сканиро- Шкала Характер $ поля вание эквивалентности контроля 1) л) ® ©

- :• ®з>

¦I ; ®>

: : <33)

г

Перцепция х1

| Концепция Ё

л Модель а а

| Программа

I

Рис. 6. Двухмерная матрица когнитивных стилей, по Ч. Носалу (1\1оза1, 1990) 1 — полезависимость/поленезависимость; 2 — перцептивная артикуляция; 3 — широта категории; 4 — узкий/широкий диапазон эквивалентности; 5 — когнитивная простота/сложность; конкретность/абстрактность; 6 — толерантность к нереалистическому опыту; 7 — заострение/сглаживание;

8 — фокусирующий/сканирующий контроль; 9 — импульсивность/ рефлективность; 10—ригидный/гибкий контроль; 11 — внешний/внутренний локус контроля; 12 — медленное/быстрое течение времени

Теоретическое значение данной классификации, по мнению Ч. Носала, заключается в возможности соотнесения феномено-) логин когнитивных стилей, во-первых, с теориями переработки информации и, во-вторых, с теориями способностей (теориями

психометрического интеллекта). Прагматический ее смысл заключается в констатации «пробелов» в виде пропущенных узлов матрицы, что позволяет предположить существование еще не описанных в научной литературе когнитивных стилей.

Безусловно, многомерные классификации когнитивных стилей являются существенным продвижением в понимании природы связей между отдельными стилевыми параметрами. В них, ,во-первых, констатируется нелинейный характер соотноше- / ния стилей с учетом разноуровневой, иерархической формы их ; организации и, во-вторых, предпринимается попыткаопи- . рать механизмы стилевого поведения.

Однако обоснованность многомерных классификаций когнитивных стилей остается под вопросом по причине, указанной выше: на уровне эмпирических исследований ни доказать, ни опровергнуть эти классификации не представляется возможным В силу противоречивого характера выявляемых корреляционных связей.

В чем существо сложившейся коллизии? По-видимому, корреляционная аргументация в принципе недостаточна для уяснения возможных связей между стилевыми свойствами. Согла-сованное, непротиворечивое представление о природе когнитивных стилей нельзя получить на основе констатации факта отсутствия либо, напротив, наличия корреляционной связи между отдельными стилевыми параметрами (фактически между показателями определенных методик). Противоречия эмпирического уровня — это плата за игнорирование теоретического аспекта исследований когнитивных стилей, связанного с анализом порождающих их механизмов. На мой взгляд, эффекты «мерцания» и «альтернативности» получаемых корреляционных зависимостей могут объясняться психологической неоднозначностью традиционных стилевых показателей (и, соответственно, различием обусловливающих их когнитивных механизмов).

Ниже приводятся результаты серии исследований, в которых была предпринята попытка уточнить психологический статус некоторых когнитивных стилей.

<< | >>
Источник: Холодная М. А.. Когнитивные стили. О природе индивидуального ума. 2-е изд — СПб Питер, 2004— 384 с. 2004

Еще по теме 3.1. Противоречия «множественной» и «унитарной» позиций в изучении когнитивных стилей:

  1. 4. Заключение соглашения о международной подсудности
  2. 1.1. Существо примирительной процедуры
  3. 2. Интеллектуально-познавательные параметры лидерства
  4. НЕУВЕРЕННОСТЬ НА ПРОТЯЖЕНИИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ЖИЗНИ
  5. Женевская школа
  6. 3.6. Психология межличностных отношений
  7. §1. Особенности преступленийпротив личности и характер их насилия
  8. ГЛАВА 15Дальнейшие перспективы развития психологии мотивации
  9. Психологическая характеристика основных когнитивных стилей
  10. Проблема взаимосвязи когнитивных стилей
  11. Глава II ПРАКТИЧЕСКАЯ ЗТИКА И ПРАКТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ КАК ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ