<<
>>

С. Теория продуктивного созерцания Предварительные замечания

Декарт с позиций физика сказал: «Дайте мне материю и движение, и я построю вам мир». Трансцендентальный философ говорит: «Дайте мне природу, состоящую из противоположных деятельностей, одна из которых уходит в бесконечность, другая стремится созерцать себя в этой бесконечности, и я создам вам из этого интеллигенцию со всей системой ее представлений».
Все другие науки предполагают интеллигенцию уже данной, философ же рассматривает ее в становлении, заставляя ее как бы возникнуть у него на глазах.
Я — только основа, на которую нанесена интеллигенция со всеми ее определениями. Этот изначальный акт самосознания объясняет нам только, как Я ограничивается в своей объективной деятельности, в своем изначальном стремлении, но не объясняет, как оно ограничивается в своей субъективной деятельности, или в знании. Лишь продуктивное созерцание перемещает изначальную границу в идеальную деятельность и есть первый шаг Я к интеллигенции.
Необходимость продуктивного созерцания, систематически дедуцированная здесь из всего механизма Я, должна быть непосредственно выведена вообще из понятия знания в качестве его общего условия; ибо если всякое знание обретает свою реальность из непосредственного познания* то это познание присутствует лишь в созерцании, тогда как понятия суть лишь тени реальности, отбрасываемые вос- производящей способностью, рассудком, который сам предполагает нечто высшее, не имеющее вне себя оригинала и производящее посредством изначальной силы из самого себя. Поэтому неподлинный идеализм, т. е. система, превращающая всякое знание в видимость, неизбежно ведет к снятию всякой непосредственности в нашем познании, хотя бы тем, что полагает вне нас независимые от наших лредставлений оригиналы; напротив, система, которая ищет происхождение вещей в деятельности духа, идеальной и реальной одновременно, именно потому, что она является наиболее совершенным идеализмом, должна быть и наиболее совершенным реализмом. Ибо если наиболее совершенный реализм непосредственно познает вещи сами по себе, то он доступен лишь той природе, которая видит в вещах только свою собственную реальность, ограниченную собственной деятельностью. Подобная природа в качестве души вещей проникала бы в них как в свой непосред-ственный организм и, подобно тому как мастер наиболее совершенно познает свое творение, изначально прозревала бы их внутренний механизм.
Попытаемся, напротив, объяснить очевидность чувственного созерцания, исходя из гипотезы, что в нашем созерцании есть нечто, привходящее в него посредством толчка или впечатления. Прежде всего, посредством толчка в представляющее существо перейдет не сам предмет, а лишь произведенное им действие. Между тем в созерцании присутствует не просто действие предмета, а сам предмет в своей непосредственной наличности. Можно было бы, конечно, попытаться с помощью умозаключений объяснить, как к впечатлению присоединяется предмет, если бы не оказалось, что в созерцании полностью отсутствуют какие бы то ни было следы умозаключений или опосредствований понятиями, такими, например, как причина и действие, что перед нами предстает не продукт силлогизма, а сам предмет. Можно было бы также попытаться объяснить присоединение предмета к ощущению некой производящей способностью, которая приходит в движение под действием внешнего импульса, но тогда невозможно было бы объяснить непосредственный переход в Я внешнего предмета, от которого исходит впечатление,— разве что пришлось бы выводить впечатление или толчок из некой силы, способной полностью владеть душой и как бы проникать в ее глубины.
Поэтому для догматика самое последовательное — набросить покров таинственности на происхождение представлений о вещах внешнего мира, говорить об этом как об откровении, не допускающем никаких дальнейших объяснений, или объяснять непостижимое возникновение чего-то столь чужеродного представлению как впечатление от внешнего объекта, посредством некой силы, для которой, как для божества (единственного непосредственного объекта нашего познания, согласно этой системе), и невозможное возможно.
По-видимому, догматикам даже отдаленно неведомо, что в такой науке, как философия, предпосылки недопустимы, более того, что здесь прежде всего необходимо дедуцировать именно те понятия, которые обычно считаются самыми обычными и укоренившимися. В таком объяснении и обосновании, безусловно, нуждается и различение между тем, что привходит извне, и тем, что идет изнутри. Однако именно потому, что я это объясняю, я полагаю наличие такой сферы сознания, где этого разъединения еще нет, где внутренний и внешний миры еще едины. Таким образом, совершенно несомненно, что философия, для которой непреложным законом является не оставлять ничего недоказанным и невыведенным, в силу простой последовательности, как бы даже не желая того, становится идеализмом.
До сих пор еще никто из догматиков не предпринял описания или изображения того, как происходит это внешнее воздействие, хотя, казалось бы, мы вправе этого ожидать от теории, от которой зависит не более и не менее как вся реальность знания. Разве что отнести к этому то постепенное возвышение материи до духовности, совершая которое забывают лишь об одном — что дух вечно остается островом и достигнуть его, отправляясь от материи, можно, какой бы путь мы ни избрали, только прыжком.
Нельзя бесконечно отклонять подобные требования, ссылаясь на якобы абсолютную непостижимость этого механизма, так как стремление понять его все время возрождается, и существует философия, которая декларирует, что ничего не оставляет недоказанным, притязая на то, что действительно открыла действие этого механизма; несостоятельным подобное утверждение можно было бы считать лишь в том случае, если бы в самих объяснениях этой философии что-либо действительно оставалось непонятным. Однако непостижимо в ней только то, что не соответствует обыденной точке зрения, отказ от которой является первым условием всякого понимания в философии. Так, например, тохму, для кого во всей деятельности духа нет ничего бессознательного и не существует иной области, кроме области сознания, будет столь же непонятно, что интеллигенция забывает о себе в своих продуктах, как непонятно, что художник может полностью раствориться в своем творении. Для такого человека есть лишь деятельность в рамках принятых моральных норм, ему неведомо продуцирование, в котором необходимость соединена со свободой.
Что продуктивное созерцание возникает из того извечного противоречия, которое постоянно принуждает к дея-тельности интеллигенцию, стремящуюся только вернуться в свое тождество, и так же связывает и сковывает ее в способе совершаемого ею продуцирования, как скована в своем созидании природа, мы уже частично вывели раньше; это станет еще более ясным в полной теории созерцания.
Что касается самого слова «созерцание», то необходимо заметить, что в это понятие не следует привносить ничего чувственного, например утверждать, будто одно только зрение есть созерцание,— хотя такое значение и придают ему в обычном словоупотреблении, что имеет достаточно глубокую причину. Невежественная толпа объясняет зрение действием светового луча. Но что такое световой луч? Он сам уже зрение, причем зреиие изначальное, само созерцание.
Вся теория продуктивного созерцания исходит из выведенного и доказанного положения: деятельность, переходящая границу, и деятельность, заторможенная внутри гра-ницы, соотнесенные друг с другом, фиксируются в качестве противоположных — первая — как вещь сама по себе, вторая — как Я само по себе.
Здесь сразу же мог бы возникнуть вопрос, как положенная в качестве совершенно не допускающей ограничения идеальная деятельность может быть фиксирована, а тем самым и ограничена. Но дело в том, что ограничивается эта деятельность не в качестве созерцающей, или деятельности Я; будучи ограничена, она перестает быть деятельностью Я и превращается в вещь саму по себе. Теперь эта созерцающая деятельность сама стала чем-то созерцаемым и поэтому перестала быть созерцающей (а ограничения не допускает только созерцающая деятельность как таковая).
Созерцающая деятельность, которая заняла ее место, есть деятельность, занятая продуцированием, и именно поэтому одновременно и реальная деятельность. Эта также прикованная к продуцированию идеальная деятельность в качестве созерцающей все еще не допускает ограничения. Ибо хотя в продуктивном созерцании она также ограничи- вается, но ограничена она только в данный момент, тогда как реальная деятельность остается длительно ограниченной. Если окажется, что всякое продуцирование, совершаемое интеллигенцией, основано на противоречии между не допускающей ограничения идеальной деятельностью и дея-тельностью заторможенной, реальной, то продуцирование будет столь же бесконечным, как само это противоречие, и вместе с идеальной деятельностью, также ограниченной в продуцировании, в продуцирование будет положен принцип прогрессивного движения. Всякое продуцирование в данный момент конечно, но то, что в нем осуществляется, становится условием нового противоречия, которое перейдет в новое продуцирование, и так будет, без сомнения, продолжаться до бесконечности.
Если бы в Я не содержалась деятельность, переходящая границу, Я никогда не вышло бы за пределы своего первого продуцирования; оно было бы производящим и в своем продуцировании ограниченным, но для созерцающего извне, а не для самого себя. Так же как для того, чтобы стать ощущающим для самого себя, Я должно стремиться за пределы изначально ощущаемого, оно должно, чтобы стать производящим для самого себя, стремиться за пределы каждого своего продукта. Таким образом, продуктивное созерцание приводит нас к тому же противоречию, к которому мы пришли, исследуя ощущение, и посредством этого противоречия продуктивное созерцание так же поднимется для нас на более высокую ступень, как это произошло с простым созерцанием в ощущении.
Что это противоречие должно быть бесконечным, можно наиболее кратко доказать следующим образом.
В Я заключена не допускающая ограничения деятельность, однако эта деятельность не может быть в Я как таковом, так чтобы Я не полагало ее в качестве своей деятельности. Но Я не может созерцать ее как свою деятельность, не отличая себя в качестве субъекта, или субстрата, этой бесконечной деятельности от самой этой деятельности. Именно в силу этого возникает новая двойственность, противоречие между конечностью и бесконечностью. Я в качестве субъекта этой бесконечной деятельности динамически (potentia) 10 бесконечно, сама же деятельность, будучи положена в качестве деятельности Я, становится конечной; однако, становясь конечной, она вновь переходит границу, а переходя границу, опять ограничивается. И это чередование продолжается бесконечно.
Я, возвысившееся таким образом до интеллигенции, оказывается тем самым в состоянии постоянного чередоваг ния расширения и сжатия, но именно это состояние и есть состояние формирования и продуцирования. Деятельность, которая выступает в этом чередовании, должна поэтому рассматриваться как производящая деятельность.
<< | >>
Источник: ФРИДРИХ ВИЛЬГЕЛЬМ ИОЗЕФ ШЕЛЛИНГ. СОЧИНЕНИЯ В ДВУХ ТОМАХ. ТОМ 1. АКАДЕМИЯ НАУК СССР. ИНСТИТУТ философии. ИЗДАТЕЛЬСТВО « мысль » МОСКВА -1987. 1987

Еще по теме С. Теория продуктивного созерцания Предварительные замечания:

  1. ОТ ПРОДУКТИВНОГО СОЗЕРЦАНИЯ ДО РЕФЛЕКСИИ
  2. ОТ ИЗНАЧАЛЬНОГО ОЩУЩЕНИЯ ДО ПРОДУКТИВНОГО СОЗЕРЦАНИЯ
  3. I. Дедукция продуктивного созерцания
  4. Предварительные замечания
  5. ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  6. Предварительные замечания
  7. ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  8. ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  9. § 1. Предварительные замечания.
  10. Предварительные замечания
  11. Предварительные замечания