<<
>>

О первом классе наших знаний и особенно об убеждении, что вне нас реально существуют объекты, соответствующие представлениям, которые мы получаем от органов чувств. Возражение пирронистов против этого убеждения и ответ на это возражение

К первому виду наших знаний относятся те, которые мы получаем посредством наших органов чувств. Как я уже указывал, органы чувств не только передают нашей душе определенные представления, вызванные изменениями в некоей части головного мозга, но также порождают в душе убеждение, что вне нас действительно имеются реальные объекты, соответствующие тем представлениям, которые внушают нам органы чувств.

Душу обычно сравнивают с человеком, заключенным в камере-обскуре; там изображения внешних объектов воспроизводятся на стене посредством спе-циальной линзы.

Такое сравнение до известной степени правильно, ибо этот человек, внимательно рассматривающий изображения на стене, уподобляется нашей душе, когда она созерцает впечатления, воспринятые мозгом. Но это сравнение, на мой взгляд, страдает серьезным недостатком: оно упускает из виду убеждение в реальности существования тех объектов, которые вызывали эти образы. Человек, находящийся в камере-обскуре, действительно может предположить существование этих объектов; если он в этом не сомневается, то лишь потому, что ранее, находясь вне камеры, видел эти объекты. Кроме того, зная свойства используемой им линзы, он убежден, что на стене могут возникнуть изображения только тех объектов, которые действительно находятся вне камеры, перед линзой.

С душой, однако, дело обстоит иначе: душа никогда не пребывала вне своей обители. И не видела самые объекты, и еще менее она знакома со строением органов чувств и нервов, ведущих к мозгу. И, несмотря на это, душа убеждена в реальности существования объектов, и это убеждение будет значительно более твердым, чем у человека, находящегося в камере. Я не предвижу здесь никаких возражений, ибо все мне кажется предельно ясным, хотя нам и неизвестна истинная причина этого явления. Никто никогда в этом не со-мневался, за исключением некоторых духовидцев, находящихся в плену гал-люцинаций.

Хотя они и говорили, что сомневаются в реальности предметов внешнего мира, на самом деле это не так: к чему им нужно было бы это говорить, если бы они не верили в существование других людей, которым они хотят внушить свои более чем странные представления?

Убежденность в существовании предметов, образы которых дают нам чувства, присуща не только всем людям любого возраста и сословия, но также и всем животным. Собака, которая лает на меня, не сомневается в моем существовании, хотя душа ее постигает лишь неясное изображение моего тела. Отсюда я заключаю, что эта убежденность теснейшим образом связана с нашими ощущениями и что истины, познаваемые нами посредством чувств, столь же непреложны, как и самые что ни на есть обоснованные математические истины. Без этого убеждения никакое человеческое общество не могло бы существовать, и все мы в течение нашей жизни впадали бы в величайшие заблуждения и противоречия.1

Если бы крестьянам вздумалось усомниться в существовании их бальи, а солдатам — в существовании их офицеров, к какому беспорядку это бы привело! Подобные нелепые выдумки встречаются только среди философов, у всякого другого это свидетельствовало бы об отсутствии здравого смысла. Признаем же, что вышеуказанная убежденность является одним из основных законов природы; мы твердо уверены в ее справедливости, хотя и не знаем истинных причин и не в состоянии объяснить их надлежащим образом.

Каким бы важным ни было это соображение, оно тем не менее сопряжено с некоторыми трудностями. Однако сколь бы великиІІИбыли эти трудности, даже если мы не сумеем их преодолеть, истина, только что мною обоснованная, от этого нисколько не пострадает, и мы должны ее признать самой надежной основой наших познаний.

Приходится согласиться с тем, что наши чувства иногда нас обманывают; на этом основании хитроумные философы, которые похваляются гем, что сомневаются во всем, делают вывод, что мы никогда не можем доверяться нашим чувствам. Мне не раз приходилось встречать на улице неизвестного мне человека, которого я принимал за кого-то из своих знакомых: итак, поскольку я раз ошибся, вполне допустимо, что я ошибаюсь всегда, и, следовательно, никогда не могу быть уверен, что мой собеседник действительно тот, кого я имею в виду.

Если бы я приехал в Магдебург и имел честь припасть к стопам В.

В., я должен был бы опасаться, что впал в грубейшую ошибку. Может быть, я оказался бы не в Магдебурге, ибо нередки случаи, когда один город принимают за другой, может быть, даже никогда бы не имел счастья видеть В. В. и всегда обманывался, почитая себя столь осчастливленным.

Таковы последствия, естественно вытекающие из утверждения этих философов. В. В. может легко понять, что они не только ведут к величайшим нелепостям, но также нарушили бы все общественные связи. Однако именно из этого источника вольнодумцы черпают свои возражения против религии. Большинство этих возражений сводится к следующему остроумному суждению: известны случаи, когда кто-то ошибся, приняв одного человека за другого; следовательно, апостолы также ошибались, когда они говорили, что видели Иисуса Христа после его воскресения. В любом случае такое ложное направление ума подняли бы на смех; но когда речь идет о религии, эти философы находят слишком много сторонников.

7 апреля 1761 г.

<< | >>
Источник: Леонард ЭЙЛЕР. ПИСЬМА К НЕМЕЦКОЙ ПРИНЦЕССЕ. Издательство «Наука», 2002 © Российская академия наук и издательство «Наука»,серия «Классики науки» (разработка, оформление), 2002. 2002

Еще по теме О первом классе наших знаний и особенно об убеждении, что вне нас реально существуют объекты, соответствующие представлениям, которые мы получаем от органов чувств. Возражение пирронистов против этого убеждения и ответ на это возражение:

  1. О первом классе наших знаний и особенно об убеждении, что вне нас реально существуют объекты, соответствующие представлениям, которые мы получаем от органов чувств. Возражение пирронистов против этого убеждения и ответ на это возражение