<<
>>

О чудесных свойствах человеческого голоса

Когда я имел честь излагать В. В. теорию звуков, я рассматривал только двоякое различие между ними: первое относилось к силе звуков, по поводу чего я отметил, что звук тем сильнее, чем неистовее колебания, которые он порождает в воздухе; поэтому грохот пушки или звук колокола сильнее, чем звук струны или человеческого голоса.

Другое различие совершенно не зависит от первого и относится к высоте звуков; оценивая его, мы можем сказать, что одни звуки высокие, а другие — низкие.

Относительно этого различия я отметил, что оно зависит от количества колебаний, которые совершаются за определенное время, например за секунду, так что чем больше это число, тем звук выше или тоньше, а чем оно меньше, тем звук ниже.

В. В. понимает, что один и тот же тон может быть сильным или слабым; и мы видим, что forte и piano, которыми пользуются музыканты, ничего не меняют в природе звуков. Среди требований, которые предъявляются к хорошему клавесину, есть такое: все звуки должны быть более или менее одной силы,1 и считается большим недостатком, если некоторые из струн ущипываются с большей силой, чем другие. Понятия «высокого» и «низкого» звука относятся только к простым тонам, когда колебания следуют друг за другом правильно и через равные интервалы; и только с такими звуками, которые называются простыми, имеют дело в музыке. Аккорды, которые в ней употребляются, суть сложные звуки или скопления из многих звуков, извлеченных одновременно, где между колебаниями должен существовать определенный порядок, который служит основанием гармонии. Но когда между колебаниями не находят никакого порядка, получается смешанный шум, о котором невозможно сказать, какому звуку клавесина он соответствует, — таков, например, грохот пушки или ружья.

Но и между простыми звуками есть еще одно различие, очень заметное, которое, кажется, ускользнуло от внимания философов.

Два звука могут быть одинаково сильными и соответствовать одному и тому же звуку клавесина, и несмотря на это они могут быть очень различными для слуха. Звук флейты совершенно отличен от звука валторны, даже если оба соответствуют одному и тому же звуку клавесина и одинаково сильны. Таким образом, каждый звук несет в себе нечто от инструмента, который его издает, и почти невозможно сказать, в чем заключается это качество; равным образом одна и та же струна издает различные в этом смысле звуки в зависимости от того, ударили по ней, задели или ущипнули. В. В. прекрасно умеет различать звуки валторны, флейты и других инструментов.

Наиболее удивительным разнообразием обладает человеческий голос, который являет нам самый чудесный шедевр Создателя, не говоря уже об артикуляции, которой формируется речь. Пусть только В. В. соблаговолит поразмыслить о различных гласных, которые так просто произносятся или поются ртом. Когда выговаривают или поют букву а — звук совсем другой, чем когда выговаривают или поют букву е, или о, илиі,или и, илиаіи т. д., хотя тон остается прежним. Значит, причину этого различия следует искать не в частоте или порядке колебаний; эта причина представляется столь скрытой, что философы еще не сумели ее исследовать.2

В. В. легко заметит, что, желая произнести различные гласные, нужно придавать ротовой полости различную форму, к чему наш рот приспособлен в отличие от ртов всех животных. Поэтому мы видим, что те птицы, которые научаются подражать человеческому голосу, никогда неспособны отчетливо произносить различные гласные; это всегда лишь очень несовершенное подражание.

Многие органы имеют регистр, который называется «человеческим голосом». Обычно это звуки, которые воспроизводят только гласныеаіили ае. Не сомневаюсь, что, произведя в этих органах некоторые изменения, можно было бы издавать звуки, соответствующие другим гласным — а, е, і, о, и, ои, — но всего этого недостаточно, чтобы воспроизвести одно-единственное слово человеческой речи; как же смогли бы мы добавить еще и согласные, которые в какой-то мере являются модификациями гласных? Наш рот сложен столь удивительно, что, хотя все пользуются им, мы почти ничего не можем узнать о его истинном устройстве.

Мы хорошо различаем три органа, действующих при произнесении согласных: губы, язык и небо; но и нос участвует в этом в значительной степени.

Закрыв нос, нельзя произнести т и п\ в этом случае слышится толькоbиd. Веским доказательством чудесного устройства нашего рта, которое делает его способным произносить слова, служит то, что человеческое искусство до сих пор не умеет имитировать его при помощи каких-либо машин. Пение имитируется отлично, но без всякой артикуляции звуков; гласные не различаются. Было бы несомненно одним из самых значительных изобретений — построить машину, которая была бы способна воспроизводить с полной артикуляцией все звуки нашей речи.3 Если бы когда-нибудь сумели создать такую машину и были в состоянии заставить ее произносить все слова, касаясь ее определенным образом, как это делают с органом или клавесином, все справедливо удивились бы, услышав, как машина произносит целые речи или проповеди, исполнять которые можно было бы сколь угодно изящно. Проповедники или ораторы недостаточно сильным или не слишком приятным голосом могли бы в этом случае исполнять свои проповеди или речи на такой машине в точности так же, как органисты играют музыкальные произведения. Это мне не кажется невозможным.

16 июня 1761 г.

<< | >>
Источник: Леонард ЭЙЛЕР. ПИСЬМА К НЕМЕЦКОЙ ПРИНЦЕССЕ. Издательство «Наука», 2002 © Российская академия наук и издательство «Наука»,серия «Классики науки» (разработка, оформление), 2002. 2002

Еще по теме О чудесных свойствах человеческого голоса:

  1. ОБ ОТНОШЕНИИ ИЗОБРАЗИТЕЛЬНЫХ ИСКУССТВ К ПРИРОДЕ1807
  2. О чудесных свойствах человеческого голоса
  3. ПЕТЕРБУРГСКИЕ ИСТОЧНИКИ ФИЗИЧЕСКИХ И ФИЛОСОФСКИХ ВОЗЗРЕНИЙЭЙЛЕРА
  4. Мартин Лютер О РАБСТВЕ ВОЛИ
  5. Дело Сарры Модебадзе
  6. Глава 3. Психофизика XIX столетия
  7. Глава 38. Кризис (Голос Элис)
  8. 14 А. Даннпн «LSD» 417
  9. Приемы и задачи прокуратуры (из воспоминаний судебного деятеля). Пг., 1924.
  10. 1. Психология концлагеря
  11. Фрагменты
  12. Необычные люди
  13. 7.2. Психотерапия неврозов.
  14. ГЛАВА XIIО младенцах от О до 2 лет(очень длинная)
  15. Глава 11 ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ МИР ЛИЧНОСТИ
  16. 3. ДЖЕННИФЕР: ВЫБОР И ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
  17. Психоаналитические заметки об автобиографическом описании случая паранойи. (Случай Шребера). 1911 г.