<<
>>

II

Проблеме техники Шмитт посвятил знаменитую речь «Эпоха деполитизаций и нейтрали- заций»1. Он рассмотрел в ней «четыре великих, простых, эпохальных шага», сделанных «европейским духом» за четыре последних века.
Каждый шаг и каждый век — перемещение центра от одной «области» или «сферы» к другой: от теологической к метафизической, далее — к гуманитарно-моральной и, наконец, к экономической. В отличие от контовского «закона трех стадий», речь идет об эмпирическом, историческом наблюдении того, что происходило в Европе, начиная с XVI в. Каждая из этих областей, утверждал Шмитт, первоначально рассматривалась как политически нейтральная сфера

1 См.:Schmitt С.Das Zeitalter der Neutralisierun- gen und Entpolitisierungen / / Schmitt C. Der Be- griff des Politischen. Text von 1932 mit einem Vorwort und drei Corollarien. Berlin: Duncker &Humblot, 1963. Nachdruck, 1987.S. 79-95. Перевод см.: Шмитт К. Эпоха деполитизаций и нейтрализаций / / Социологическое обозрение. 2001 .Т. 1. № 2. С. 47-56.

19

взаимопонимания, но затем оказывалась средоточием основных политических противостояний. И немудрено: если считать, что надо прежде всего навести порядок в теологических вопросах, а остальное как-нибудь уладится, то не только центром внимания оказывается теоло-гия, но и политическое противостояние приводит к религиозным войнам. Точно так же обстоит дело, например, с экономикой. Главными вопросами объявляются хозяйственные, главный интерес руководящих элит — экономический. И вот уже нет религиозных войн, а есть войны хозяйственные. Итак, надежды XIX в. на то, что сфера экономики окажется политически нейтральной, оказались несостоятельными. Но движение продолжается, теперь (то есть в первой трети века двадцатого) такую нейтральную область рассчитывают найти в технике. «Конечно, уже в XIX в. технический прогресс становится таким поразительным, а социальные и хо-зяйственные ситуации меняются столь быстро, что все моральные, политические, социальные и экономические проблемы захватываются реальностью этого развития техники.

Под совершенно завораживающим действием все новых поразительных изобретений и открытий возникает религия технического прогресса, для которой все остальные проблемы разрешаются сами собой именно благодаря техническому прогрес-

20

су... Магическая религиозность переходит в столь же магическую техничность. Так с самого начала двадцатое столетие оказывается не только веком техники, но и веком религиозной веры в технику. Его часто называют веком техники, но это лишь предварительная характери-стика всей ситуации, и вопрос о значении берущей верх техничности следует сначала оставить открытым»1. Шмитт говорил, что техника, поскольку она может служить любому, отнюдь не нейтральна, что попытки найти именно в области технического то нейтральное поле, где уже не действуют политические противоположности, обречены на провал так же, как про-валились все прошлые попытки объявить такой нейтральной областью экономику или разумные принципы гуманности. «Если сегодня многие люди еще ждут от технического усовершен-ствования также и гуманитарно-морального прогресса, то они тем самым только вполне магическим образом связывают технику и мораль и при этом еще несколько наивно всегда только предполагают, что великолепный инструментарий современной техники будет использован лишь в ее собственном смысле, то есть, говоря социологически, что сами они станут господами

1Schmitt С.Das Zeitalter der Entpolitisierungen und Neutralisierungen. Op. cit. S. 83-84.

21

этого устрашающего оружия и могут притязать на чудовищную власть, которая с ним связана. Но сама техника остается, если можно так сказать, культурно слепой... Надежда, что из тех-нического изобретательства разовьется политический господствующий слой, до сих пор не исполнилась»1.

Этот вывод необходимо додумать до конца. Если техника культурно слепа, то что значит притязание и надежда на обладание той техникой власти, которая предполагает готовность признавать тайны даже и в наше время? Где культурный источник целеполагания при использовании совершенного средства? И, что еще важнее, где культурный источник признания за кем-то другим (человеком, группой людей, социальным слоем) прав на исключительное владение совершенным средством, каким и является современная техника? — Можно было бы сказать, что такое признание не требуется, однако это-то как раз противоречило бы конструкции государства сознательных граждан! Можно было бы сказать, что конструкция государства такого рода не предполагает сознательных граждан.

Но тогда откуда рекрутируются техники, и что тогда значит современная техника? Ведь совершенствование техники,

1Ibid. S. 91.

22

как и применение техники, требует разума, и преимущества специалиста, с технической точки зрения, суть преимущества более развитого и компетентного, в этом смысле: более разумного — над менее разумным. Но эти различия носят сугубо количественный характер. Чуть ранее, чем доклад Шмитта появилась — пона-чалу тоже в виде доклада — последняя работа Макса Шелера «Положение человека в Космосе». Шелер заостряет положение об однородности технического разума. Между умным шимпанзе, говорит он, и Эдисоном (взятым, разумеется, только как техник) разница — сугубо количественная1. Но похож ли разумный, даже ограниченно разумный, гражданин на умного шимпанзе под началом правителя-Эдисона? Утопическим (или антиутопическим) сочинениям, содержащим рассуждения натакого рода темы, в эти годы несть числа. Однако Шмитт указывает на главную проблему: совершенство средств не замещает необходимость целепола- гания, а целеполагание вовсе не обязательно должно опираться на доводы технического ра-

1 См.: Шелер М. Положение человека в Космосе / / Проблема человека в западной философии. М.: Прогресс, 1988. С. 52 (Шелер говорит, собственно, о различии в степени: степени умелости, технич-ности).

23

зума. Но тогда и политическая солидарность, и политический выбор, и политическая лояльность не могут не находиться в высшей степени напряженном отношении к необходимой и не-избежной технической составляющей управления — как в отношении самих управленческих решений и средств их реализации, так и в отношении конкретных персон, эти решения принимающих и проводящих.

Значит, дело не просто в имманентистской конструкции социальности. Дело еще и в том, что эта конструкция сопряжена с идеей техни-ческого разума, равномерно распределенного как человеческая способность среди всех граждан и к тому же являющегося их единственной интеллектуальной способностью, находящей себе применение и в повседневных заботах, и в совершенствовании орудий, и в управ-лении государством. Эта конструкция столь же соблазнительна, сколь и опасна, и Томас Гоббс был первым, кто опознал и ее соблазны, и ее опасности. Гоббс, говорит Шмитт, включил в образ государства-Левиафана «черты грандиозной машины. Но именно поэтому его понятие государства становится существенным фактором в великом четырехвековом процессе, в ходе которого с помощью технических идей произошла всеобщая „нейтрализация" и, в частности, государство превратилось в ней-

24

тральный технический инструмент» . Рассмотрим эту конструкцию немного более подробно.

<< | >>
Источник: К. Шмитт. Шмитт К. Критика Левиафана. Издательство «Владимир Даль», серия «Civitas Теггепа»(разра- ботка, оформление), 2005 (год основания), 2006 . 2006

Еще по теме II: