<<
>>

Психосоциальные теории

Рыба в воде, а вода в рыбе.

Артур Миллер

Склонность к алкоголизму может быть унаследована, но большинство специалистов убеждены, что в этой бо­лезни очень велика роль привыкания, т.е.

психологиче­ских факторов, а привыкание происходит в определен­ной социальной среде, откуда и термин «психосоциаль­ные». Вопрос о том, что важнее — привыкание или наследственность, — до сих пор не решен, и у разных людей соотношение влияний может быть различным, но вопрос не является чисто академическим. Врач выбирает лечение в соответствии с оценкой ситуации — преобла­дают в развитии болезни биологические или психологи­ческие факторы.

Терапевт, убежденный, что алкоголизм по преиму­ществу заученное поведение, будет пытаться отучить сво­их пациентов от пьянства и свести его к умеренному потреблению алкоголя. Если считать доминирующими биологические факторы, придется признать алкоголизм неизлечимым, а единственной практичной и достижи­мой целью лечения — полное воздержание от спиртного. Первая группа терапевтов состоит главным образом из

психологов, вторая — из врачей и членов движения Ано­нимные Алкоголики. В зависимости от популярности того или иного подхода в разных странах преобладает тот или иной метод лечения. В США, где отношение к алкого­лизму сформировалось преимущественно под влиянием Анонимных Алкоголиков, господствует философия пол­ного воздержания от спиртного. В Великобритании, где это движение не так влиятельно, распространено убеж­дение, что многие алкоголики, особенно умеренные, в состоянии вернуться к нормальному способу потребле­ния спиртного.

Иногда вместо термина «психосоциальные» теории используется термин биопсихосоциальные, который озна­чает, что терапевт признает важность биологических факторов, но при этом не отказывается от убеждения, что факторы психологические и социальные по мень­шей мере столь же важны. Такой подход внешне основа­телен и к тому же политически корректен, в том смыс­ле что одновременно льстит биологам, психологам и со­циологам — всем честным труженикам на ниве изучения и лечения алкоголизма.

Но многофакторность этого под­хода представляет собой нечто большее, чем простой дипломатический маневр. Каждый компонент биопсихо- социального подхода опирается на конкретные наблю­дения.

Алкоголизм, к примеру, считали дурной привычкой, и так оно и есть, если под дурной привычкой понимать условный рефлекс. В главе 12 мы показали значение ус­ловных, полудобровольных реакций на стимулы, кото­рые включают механизм пьянства. Все условные реак­ции принадлежат к сфере психологии, потому что все они замыкаются через мозг. Но если алкоголизм и явля­ется дурной привычкой, то это такая дурная привычка, которую одни приобретают намного легче и быстрее, чем другие. Нет оснований сомневаться, что человек от рож­дения наделен склонностью к приобретению одних дур­ных привычек и к сопротивлению другим. Это разнооб­разие рода человеческого лучше всего объясняет теория наследственности.

Что касается психосоциальных факторов, люди обыч­но пьют по каким-либо причинам, и эти причины мо­гут иметь психологическую природу (желание стать сча­стливым) и социальные корни. Но психологические те­ории не останавливаются на таких общих местах. Так называемая модель привыкания до известной степени опирается на результаты экспериментальных исследова­ний, в которых испытуемым давали то, что им казалось спиртным напитком, и они от него пьянели даже в тех случаях, когда экспериментатор не добавлял в напиток ни капли спиртного. Чем сильнее алкогольная зависи­мость, тем крепче ожидание, что потребление спиртно­го приведет к строго определенным формам пьяного по­ведения, и будьте уверены, так оно и происходит, по­тому что длительный опыт сформировал четкие реакции, проявляющиеся, даже когда в водке с тони­ком нет ничего, кроме тоника. Иными словами, они на­учились терять контроль над собой (а некоторые считают это непременным условием модели алкоголизма как бо­лезни) и благодаря соответствующему лечению могут разучиться терять контроль. Так утверждает теория. Ни­кто и не отрицает роли ожиданий в структуре потребле­ния спиртного (см.

главу 3). Однако мало кто верит, что только под влиянием ожиданий человек может стать ал­коголиком. Некоторые, впрочем, верят и следующим об­разом объясняют свою позицию: «Отец мой алкоголик, и моя судьба, видно, такая же» — и так вот превраща­ются в злостных пьяниц.

Даже самые пылкие сторонники теории привыкания не считают, что вот так все элементарно. Эффект от глот­ка неразбавленного виски далеко превосходит все, что может быть получено простым внушением. Можно обма­нуть подопытного, давая ему небольшую дозу спиртно­го, разбавленного тоником, но никого не может обма­нуть добрый глоток хорошей выпивки. Реакцию организ­ма на достаточные дозы спиртного невозможно объяснить ожиданиями или привычкой.

Существует также социальная модель, подчеркивающая роль доступности спиртного, давление дружеского кру­га, влияние культурных ценностей, установок и нравов, которые регулируют потребление алкоголя. В этой моде­ли алкоголизм рассматривается как «социальная карье­ра», что-то вроде того, как человек становится бух­галтером или грабителем. Как и в случае с моделью при­выкания, не приходится отрицать роль социальных факторов. Прежде всего, нельзя потреблять спиртное, если его нет в наличии, и общество обычно следит за этим. В некоторых исламских странах владение спиртны­ми напитками — дело наказуемое, иногда даже смертью, поэтому алкоголь там практически недоступен, даже ког­да под руками в изобилии все необходимое для его про­изводства — вода, дрожжи и сахар. Другой способ огра­ничить доступность спиртного — сделать его чрезмерно дорогим. В 1980-х гг. этот метод испробовали в России, и он не сработал. Люди просто в массовом порядке заня­лись изготовлением самогонки. Но опыт других стран, граждане которых менее страстно привержены пьянству, говорит, что повышение цен на спиртное действитель­но ведет к сокращению потребления, по крайней мере среди тех, кто и всегда пьет не слишком много. Опыт России показывает, что спиртное бывает трудно добыть, но легко изготовить. Нет ни малейших доказательств того, что повышение цен может уменьшить потребление спиртного алкогольно зависимыми людьми, которых мы называем алкоголиками.

На поведение алкоголиков не влияет ни политика раннего закрытия баров, ни драко­новские меры против пьяных водителей. Уровень алко­голизма неодинаков в разных государствах, и сегодня во многих странах Запада этот показатель, судя по всему, ниже, чем сотню лет назад. Но политика цен и доступ­ность спиртного не имеют отношения к этому достиже­нию. Возьмите популярность мини-баров в номерах оте­лей. Они доступны для обитателей номера (в том числе Для детей) 24 часа в сутки, и эти мини-бары повсемест­ны в отелях, несмотря на общее сокращение потребле­ния спиртного.

Главным фактором сокращения курения среди аме­риканцев (от 50% взрослого населения до 25%) было

социальное давление, а не предостерегающие надписи на сигаретных пачках. Социальное давление, скорее все­го, было важнейшим фактором более скромного умень­шения потребления алкоголя. Так же как некурящие в конце концов решили, что курение вредно не только для курильщиков, но и для тех, кто их окружает, так и потребление спиртного начало сокращаться, только ког­да большинство пьющих приняло решение, что пьяное меньшинство не просто досадная помеха, а источник смертельной опасности на дорогах. Таково возможное объяснение снижения потребления спиртного, хотя трудно утверждать, что одновременно сократилось чис­ло алкоголиков.

Университет штата Джорджия провел социологиче­ское исследование по изучению роли спиртного в нача­ле и в конце рабочей жизни. Оказалось, что работаю­щие подростки более склонны к потреблению спиртно­го, чем их неработающие сверстники. С другой стороны, при выходе на пенсию некоторые могут обращаться к спиртному, чтобы заполнить досуг и приглушить горечь, порождаемую серьезным изменением социального ста­туса. При этом другие, выходя на пенсию, вполне в состоянии сократить потребление спиртного, потому что исчезают стрессы, сопряженные с выполнением произ­водственных обязанностей. С возрастом способность пе­реносить алкоголь уменьшается, но продолжающие ра­ботать пожилые люди чаще пенсионеров продолжают пить помногу.

С другой стороны, пожилые работники могут и ограничить потребление, чтобы не выделяться на фоне молодых коллег.

Давно сказано, что три основные потребности чело­вечества — пища, безопасность и любовь — настолько взаимосвязаны, что непросто определить, чего именно не хватает конкретному человеку. Поэтому в случае ал­коголизма трудно понять влияние отдельных факторов: биологических, психологических и социальных. Чем бо­лее спорным является вопрос, тем активней люди об­суждают его, что иллюстрирует и нижеследующая дис­куссия.

Полемика

Выпивка — это любимое времяпрепровожде­ние христиан, неизвестное туркам и персам.

Уильям Конгрейв

Любое конечное объяснение алкоголизма не может ог­раничиться объяснением его наследуемости в семьях. Нужно объяснить еще и следующее:

Почему уровень алкоголизма низок среди евреев и вы­сок среди ирландцев?

Почему во Франции алкоголиков больше, чем в Ита­лии? Почему на севере Франции алкоголиков больше, чем на юге?

Почему алкоголизм редок на Востоке?

Почему алкоголизм более распространен в больших городах, чем в сельской местности?

Почему алкоголизм чаще встречается среди репорте­ров, чем среди почтальонов? Среди барменов, чем среди епископов?

Почему больше алкоголиков среди мужчин, чем сре­ди женщин?

Вообразите себе, что сторонник теории наследствен­ности (Н) и сторонник теории влияния среды (С) об­суждают (вероятно, за выпивкой) эти вопросы — один за другим. Аргументировать свои позиции они могут так:

Н.: Евреи заключают браки преимущественно среди своих. Испанские евреи, например, весьма подвержены наследственной болезни крови. Почему бы не предполо­жить, что от алкоголизма их тоже защищают наслед­ственные факторы?

С.: Испанские евреи действительно заключают браки почти исключительно в своей среде, но в других местах это не так. У американских евреев, к примеру, обычны браки с неевреями, так что некорректно говорить о ге­нетической чистоте евреев. Но несмотря на смешение с

Часть раздела «Полемика» была опубликована в книге «1з а1со1юН‘»т ЬегесШагу?» («Капс1от Ноше», 1988).

Для данного издания текст был пе­ресмотрен и обновлен.

другими этническими и расовыми группами и на усили­вающееся растворение евреев в общеамериканской куль­туре, уровень алкоголизма среди них остается низким. Если объяснением не является наследственность, нужно искать культурные и социальные факторы. Несмотря на усвоение общеамериканской культуры, еврейские роди­тели по-прежнему воспитывают своих детей в соответ­ствии с традицией. Традиционная же еврейская культура снисходительно относится к умеренному потреблению алкоголя, но пьянство, особенно постоянное, осуждает­ся и рассматривается не только как личная слабость, но и как семейный позор. В семьях, где сохраняется воспо­минание о еврейской традиции, семейные узы теснее, чем среди неевреев. Это более правдоподобное объясне­ние низкого уровня алкоголизма среди евреев, чем лю­бые ссылки на генетику.

Что касается ирландцев, никто никогда не считал их единой расой. Многие из них эмигрировали в другие страны, где широко смешивались с людьми других на­ций и рас. И здесь тоже семейные и культурные традиции объясняют высокий уровень алкоголизма среди ирланд­цев лучше, чем ссылки на наследственность.

Что касается французов и итальянцев, физические ха­рактеристики населения этих двух стран действительно не совсем одинаковы, но нет никаких свидетельств того, чтобы жители Франции были более склонны к генети­ческим заболеваниям, чем итальянцы. Нужно учесть еще и частые браки с людьми из других стран. А поскольку в Северной Франции уровень пьянства выше, чем в Юж­ной, тем большее внимание нужно обратить на влияние внешних факторов. Может быть, сказывается влияние климата. Поскольку на севере холоднее, чем на юге, се­веряне, может быть, пьют больше для тепла. Идея вы­глядит слегка надуманной, но не более, чем ссылка на генетику, — с учетом частых браков между жителями Южной и Северной Франции.

Н.: Нужно отметить три момента. Во-первых, действи­тельно ли французы чаще страдают алкоголизмом, чем итальянцы, и в самом ли деле на севере Франции алко­голики встречаются чаще, чем на юге? Да, статистика и правда такова, но хорошо известно, насколько ненадеж­ны оценки уровня алкоголизма. Обычно они основыва­ются на данных о заболеваниях циррозом печени или числе пациентов психиатрических лечебниц, проходящих лечение от алкоголизма. Статистика заболеваний цирро­зом сама по себе не очень надежна, а на получение офи­циального статуса алкоголика вследствие помещения в клинику влияет очень много разных факторов, не имею­щих отношения к самому алкоголизму. Прежде всего, есть ли в клиниках достаточно мест для пациентов? Во-вторых, готовы ли люди подвергаться лечению? По­том, насколько усердно чиновники ведут статистические записи о лечении в клиниках от алкоголизма? Может быть, в Северной Франции чиновники скрупулезнее от­носятся к статистике, чем в Южной? Это полностью объяснило бы имеющиеся различия.

В любом случае нашлись люди, которые поставили под сомнение нередкие утверждения, что алкоголизм чаще встречается во Франции, чем в Италии, а некоторые усомнились в том, что алкоголизм действительно так распространен в Ирландии. Все согласны, что ирланд­ские иммигранты в США особенно подвержены алкого­лизму. Но в самой Ирландии число заболеваний цирро­зом печени довольно невелико, и кое-кто задался во­просом, правда ли в Ирландии уровень алкоголизма выше, чем, скажем, в Англии. Возможно даже, что в сельских районах Ирландии он ниже хотя бы потому, что люди там живут довольно бедно и у них меньше де­нег на покупку спиртного.

Это подводит нас ко второму моменту: алкоголизм возможен, только когда есть доступ к спиртному. Часто говорят, что попытка введения «сухого закона» в США окончилась полной неудачей. Но в некоторых отношениях эта политика достигла значительных успехов. Уровень за­болеваний циррозом печени, так же как число направле­ний в клиники для лечения от алкоголизма, существенно снизился. Точно так же во Франции в период Второй ми­ровой войны, когда вино распределялось по карточкам, статистика заболеваний циррозом печени весьма улуч­шилась. В Скандинавских странах увеличили цену креп­ких спиртных напитков и благодаря этому сумели снизить общее потребление алкоголя. Если и в самом деле верно, что в Италии уровень алкоголизма ниже, чем во Фран­ции, то частично причина этого в том, что Италия отно­сительно более бедная страна, жители которой не могут тратить много денег на покупку крепкого алкоголя.

Наконец, даже если все эти различия между странами и культурами существуют на самом деле, то, что мы на­зываем алкоголизмом, может оказаться смесью разно­родных явлений. Некоторые виды алкоголизма могут иметь генетическую природу, а другие нет. Поскольку в разных странах используют неодинаковые определения алкоголизма, а числовые оценки его распространенно­сти недостоверны, трудно сказать, какая часть алкого­ликов относится к категории семейного алкоголизма в противоположность алкоголикам, которые злоупотребля­ют спиртным по другим, негенетическим причинам.

Что касается редкости алкоголизма в странах Востока, можно усомниться в точности имеющейся статистики, к тому же не исключено, скажем, что чиновники комму­нистического Китая пытаются замаскировать существую­щий уровень алкоголизма, чтобы сделать внешность по­литического режима более привлекательной (как это де­лали некогда в коммунистической России). Но если предположить, что в большинстве стран Востока алкого­лизм редок, а это довольно правдоподобное предполо­жение, можно считать, что перед нами случай расовых различий в реакции на спиртное. По данным ряда иссле­дований, представители многих восточных этносов обла­дают крайне низкой переносимостью спиртного. Стоит им выпить совсем чуть-чуть, и они покрываются пятна­ми как при крапивнице, кожа начинает гореть, подсту­пает тошнота — в общем, никакого желания пить дальше в таких условиях быть не может. Маловероятно, что по­добные реакции являются результатом действия психо­логических и социальных факторов: на Востоке гораздо меньше запретов на потребление спиртного, чем среди христианских фундаменталистов в США. Иными слова­ми, низкий уровень алкоголизма на Востоке может быть результатом врожденной непереносимости алкоголя.

С.: Существует множество людей другого происхож­дения, у которых также наблюдается малая переноси­мость алкоголя. Кожные реакции при этом не столь час­ты, но многим достаточно нескольких порций, чтобы испытать головокружение, головную боль или тошноту. Таким образом, за пределами Востока многие из-за фи­зиологических реакций не могут злоупотреблять алкого­лем. Впрочем, подавляющее большинство обитателей стран Запада лишены подобной биологической защиты, и только в США эта группа породила несколько милли­онов алкоголиков. На Востоке доля людей, которые не могут пить много по чисто биологическим причинам, видимо, выше, но все-таки достаточно таких, кто в со­стоянии пить сколько влезет, а поскольку выпивки все­гда в изобилии (нужно иметь только воду, сахар и дрож­жи), можно ожидать, что при изменении социальных условий, препятствующих пьянству, алкоголизм на Вос­токе может процвести.

В связи с вопросом о важности культуры и традиции есть еще одно замечание. По наблюдению антропологов, у каждого общества есть свое «одомашненное» средство опьянения, которое большинством членов общества предпочитается всем другим источникам кайфа. В Китае, например, таким излюбленным опьяняющим веществом веками был опий. В Индии, на Среднем Востоке и в Се­верной Африке исторически предпочитали использовать производные конопли — гашиш и марихуану. В иудео- христианских обществах таким снадобьем был алкоголь.

Среди молодых граждан стран Запада марихуана пре­вратилась сейчас в конкурента спиртным напиткам. Пер­воначально эта культурная ересь была встречена силь­ным правовым и моральным сопротивлением, которое в последние десять лет существенно ослабло. Пока что не­ясно, останется ли на Западе флирт с марихуаной пре­ходящей модой или приживется надолго. В прошлом по­пытки других обществ иметь одновременно больше од­ного «санкционированного» опьяняющего вещества оканчивались неудачей. Приведем в пример религиозные запреты на употребление спиртных напитков мусульма­нами, — запреты, подкрепляемые религиозными и су­дебными преследованиями, не менее суровыми, чем длительные сроки тюремного заключения, которыми не­когда награждали курильщиков марихуаны в США.

У нас нет оснований приписывать выбор обществом излюбленного опьяняющего вещества генетическим фак­торам. Логичнее видеть в таком выборе результат истори­ческой случайности, которая давала развитие соответ­ствующим традициям, позволявшим контролировать применение этого вещества с минимальными потерями для общества. Вероятнее всего, за «случайностью» стояла доступность, как это было с коноплей в Индии, с ма­ком в Китае и листьями коки в Андах.

Н.: Все это верно, но не объясняет, почему в каждом обществе часть потребителей этих опьяняющих веществ попадают в неприятности, тогда как подавляющему боль­шинству они не наносят никакого вреда. Возникает важ­ный научный вопрос: может быть, некоторые от рожде­ния (прошу прощения за выражение) обладают обобщен­ной (неспецифической) уязвимостью к процессу привыкания — по отношению к опьяняющему веществу, от которого они впали в зависимость, руководствуясь культурной традицией и доступностью означенного веще­ства, а может, склонность к привыканию есть характери­стика самого вещества? Иными словами, как возможно, что некоторые люди не в силах воздержаться от злоупо­требления алкоголем, зато могут умеренно потреблять опиаты, никотин и другие наркотические вещества?

Вопрос остается открытым. В пользу обобщенной склонности к привыканию говорит тот факт, что боль­шинство алкоголиков — отчаянные курильщики, а нар­команы, лишившись доступа к героину, зачастую обра­щаются в завзятых пьянчуг. Любопытно, проявляется ли склонность к злоупотреблению героином и производны­ми конопли как наследственная болезнь наподобие алко­голизма? В настоящий момент мы мало что об этом знаем.

Хотя выбор опьяняющего вещества определяется культурной традицией, не менее верно и то, что в каж­дой культуре только меньшинство испытывает проблемы от потребления этого вещества. Так что, если сторонни­ки генетической модели должны бы объяснить культур­ные различия в потреблении алкоголя, сторонникам психосоциальной модели следует искать объяснение, по­чему только меньшинство проявляет склонность к зло­употреблению санкционированным культурной традици­ей опьяняющим веществом.

Это приводит нас к следующим вопросам: почему ал­коголизм чаще встречается в городах, чем в сельской ме­стности, почему он обычен в одних профессиональных группах и редок в других, почему намного чаще им стра­дают мужчины, а не женщины?

Никто не ставит под сомнение роль обычая и тради­ций при определении допустимых объемов потребления таких опьяняющих веществ, как алкоголь. В США, к примеру, некогда действовали жесткие социальные за­преты вообще на потребление спиртного женщинами, не говоря уже о недопустимости напиваться допьяна. В сельских местностях, где особенно сильно влияние церкви, потребление алкоголя было запрещено религи­ей. Если человек не пьет, он не может стать алкоголи­ком. Когда общество ослабляет запреты на употребле­ние женщинами спиртного (они получают право без со­провождения мужчин посещать бары и т.п.), весьма вероятно, что число женщин, злоупотребляющих спирт­ным, начнет расти (хотя, как уже отмечалось, мы не можем этого доказать).

Есть свидетельства того, что доля склонных к злоупо­треблению спиртным остается постоянной. Иными слова­ми, потенциал злоупотребления алкоголем составляет 10%, т.е. 10% пьющих мужчин и женщин могут стать ал­коголиками. По мере увеличения числа женщин, потреб­ляющих алкоголь, будет расти и число женщин-алкого- ликов. Это опять-таки говорит о том, что в отборе тех, кто со временем станет пить слишком много, играют роль не только социально-культурные факторы, которые, ес­тественно, определяют саму доступность спиртного для тех или иных людей. Механизмом отбора может служить наследственная предрасположенность к алкоголизму.

Сравнительно просто объяснить профессиональные различия в уровне алкоголизма. Некоторые профессии более терпимы к потреблению спиртного, в том числе к неумеренному пьянству. Например, в силу специфики труда бармены и маляры имеют больше возможностей пить, чем, скажем, кардиохирурги или летчики (кото­рые рискуют крупными неприятностями, если от них бу­дет исходить хотя бы запах спиртного). Люди, склонные к пьянству, от природы тяготеют к профессиям, в кото­рых к этому относятся если не поощрительно, то хотя бы терпимо. Профессию редко выбирают совсем случай­но. Для некоторых одним из факторов выбора профессии может быть предоставляемая ею возможность выпивать. Это пример того, как традиции и возможности открыва­ют простор для проявления наследственных склонностей. Это также пример того, как групповые различия в по­треблении спиртного, которые представляются резуль­татом воспитания, на самом деле оказываются неопо­знанными проявлениями природных особенностей.

С.: Уильям Джеймс сказал как-то примерно следую­щее: рассыпь на столе пригоршню бусин — и можешь вообразить себе любой рисунок, стоит только не заме­чать некоторые из них. Генетические объяснения разли­чий в формах пьянства похожи на что-то в этом роде. В главе о связи между алкоголизмом и наследственно­стью склонность к генетическим объяснениям прояви­лась очень отчетливо. Позволите мне кратко подытожить результаты работ, представленных в главе 11.

Итоги изучения приемышей довольно последователь­ны. Сыновья алкоголиков нередко становятся алкоголи­ками, даже если их воспитывают приемные родители. Менее однозначна судьба дочерей. А в двух работах не установлена связь между алкоголизмом родителей и их усыновленных детей обоего пола. Сторонники теории на­следственности либо игнорируют эти работы, либо объясняют их некорректностью исследований.

Что касается исследования близнецов, только в трех работах действительно изучался алкоголизм. Результаты двух работ подтверждают гипотезу о роли генетического фактора. Третья работа — не подтверждает. Чему прикаже­те верить? Допустим, в этих работах использовались различные определения алкоголизма, но вряд ли это до­статочное объяснение расхождения в результатах. В боль­шинстве проведенных обследований близнецов исполь­зовались обширные вопросники, так что какие-то во­просы об отношении к выпивке просто терялись в массе других. В одной работе данные собирали в ходе телефон­ных опросов! Вы действительно допускаете, что пьющий человек признается в этой слабости в разговоре с незна­комцем по телефону? Люди неохотно признают суще­ствование такого рода проблем даже в разговоре лицом к лицу или в беседе с врачом. Использование опросников и телефонных интервью — абсурдно неадекватные методы сбора такой деликатной информации. Однако, когда по­лученная информация подтверждает наследственную ги­потезу, ее принимают как неопровержимый факт.

Если говорить об исследованиях на животных, успех нескольких лабораторий в выведении крыс, от рождения склонных к алкоголизму, достаточно интересен. Но ведь для получения этого результата были использованы ме­тоды селекции, которые в человеческом обществе невоз­можны: в нескольких поколениях для скрещивания отби­рали животных по одному-единственному признаку. У людей известно явление выборочного спаривания (пару выбирают по сходству интересов и происхожде­ния), однако это даже отдаленно не напоминает направ­ленного скрещивания во многих поколениях, как в рабо­те усердного садовника.

Более того, отношение грызунов к спиртному не вполне контролируется генами, что доказывают резуль­таты по меньшей мере двух исследований. В обоих ис­пользовали две породы мышей. Одна потребляла алкого­ля больше, чем другая, и все считали, что причина это­го в наследственности. Но тут исследователи провели эксперимент с «усыновлением». Они взяли мышат более алкогольной породы и подсадили к самкам из породы более «трезвой». Одновременно был проведен и обрат­ный эксперимент: мышат от не очень склонных к спирт­ному родителей подсадили на воспитание к самкам, от­личающимся высокой склонностью к алкоголю.

Результаты оказались очень интересными. Мышата восприняли «культуру» приемных родителей: воспитан­ные мало пьющими матерями с презрением отвергали спиртное, а воспитанные сильно пьющими демонстри­ровали выраженное тяготение к нему.

Как это объяснить? Выясняется, что даже мышата и крысята следуют примеру своих матерей.

Позвольте мне подытожить сильнейшие аргументы обеих сторон. Убедительнейшим доводом в пользу идеи наследственности является то, что алкоголизм носит се­мейный характер, даже в тех случаях, когда детей отде­ляют от родителей алкоголиков и передают на воспита­ние в нормальные семьи. Сильнейшим доводом в пользу роли социальных факторов является громадное разнооб­разие потребления и злоупотребления алкоголем в раз­ных культурах, национальных и этнических группах, со­циальных классах, регионах и т.п. При достаточной изоб­ретательности можно даже в этом найти направляющую роль наследственности, но, если подходить к делу без предубежденности, придется признать, что объяснение всех этих различий только генетикой — явная натяжка.

<< | >>
Источник: Доналд У. Гудвин. Алкоголизм. 2002

Еще по теме Психосоциальные теории:

  1. БИОЛОГИЧЕСКОЕ И ПСИХОСОЦИАЛЬНОЕ В ГЕНЕЗЕ И КЛИНИКЕ ШИЗОФРЕНИИ: СЕМЬЯ БОЛЬНОГО ШИЗОФРЕНИЕЙ, ОСОБЕННОСТИ СЕМЕЙНЫХ ИСТОРИЙ И МИКРОСОЦИАЛЬНОГО КЛИМАТА
  2. Глава 5. Эго-психология и связанные с ней направления в теории личности: Эрик Эриксон, Эрих Фромм и Карен Хорни
  3. Глава 8. Социально-когнитивное направление в теории личности: Альберт Бандура и Джулиан Роттер
  4. Глава 9. Когнитивное направление в теории личности: Джордж Келли
  5. Глава 10. Гуманистическое направление в теории личности: Абрахам Маслоу
  6. Теории личностных черт
  7. 2. ЗАРУБЕЖНЫЕ ТЕОРИИ ЛИЧНОСТИ
  8. Психотерапия у детей и подростков.
  9. Психосоциальные теории
  10. Психосоциальная терапия
  11. ПСИХОСОМАТИЧЕСКИЙ СИМПТОМ КАК РЕЗУЛЬТАТ ИНТРОЕКЦИИ ДИСФУНКЦИОНАЛЬНЫХ БАЗИСНЫХ СХЕМ. КОГНИТИВНЫЕ ТЕОРИИ
  12. Связь лечебных стратегий с концепциями природы шизофрении. Биологический и психосоциальный подходы
  13. Эффективность психотерапии шизофрении. Психосоциальные параметры, определяющие эффект
  14. ТИПЫ ШИЗОФРЕНИИ
  15. ПОЛНАЯ ДЕПРЕССИЯ; ДИСТИМИЧЕСКОЕ РАССТРОЙСТВО____________________
  16. ЭЛЕКТРОСУДОРОЖНАЯ ТЕРАПИЯ_____________