ФОНЕТИЧЕСКИЙ звуко-буквенный разбор слов онлайн
 <<
>>

Из «Критических (ликейских) фрагментов»

7. Мой опыт об изучении греческой поэзии1 есть манерный гимн в прозе объективному в поэзии. Самым плохим в них является абсолютная недостаточность нужной иронии2 и лучшим — уверенность, что поэзия достойна бесконечно

МНОГОГО.

[...1

9. В остроумии выражается дух общения или же фраг-ментарная гениальность.

12. Тому, что принято называть философией искусства, обычно недостает одного из двух: либо философии, либо искусства.

И хотя гениальность не является актом произвола, но все же она есть акт свободы, подобно остроумию, любви и верованию, которые однажды должны стать искусствами и науками. В каждом можно предполагать гениальность, но без того, чтобы ее ожидать. Кантианец назвал бы это категорическим императивом гениальности.

В каждом подлинном поэтическом произведении все должно быть намеренным и все инстинктивным. Благодаря этому оно будет идеальным.

Романы есть сократовские диалоги3 нашего времени. Это либеральная форма, в которой мудрость жизни спаслась от школьной мудрости.

Критик — это читатель, который пережевывает одно и то же. Следовательно, он должен иметь нечто большее, чем желудок.

35. Иной говорит о публике так, как если бы это был кто- нибудь, с кем можно было б пообедать в отеле «Саксония» на лейпцигской ярмарке. Кто же эта публика? Публика вовсе не вещь, а мысль, постулат, подобный церкви.

42. Философия есть истинная родина иронии, которую можно было бы определить как прекрасное в сфере логического: ибо везде, где в устных и письменных беседах не вполне систематически предаются философии, там следует создавать иронию и требовать ее. Ведь даже стоики4 считали светскость добродетелью. Правда, существует и риторическая ирония, при осторожном употреблении производящая превосходное действие, в особенности в полемике; но все же в сравнении с возвышенностью сократовской музы она то же, что великолепие блестящей искусственной речи по сравнению с высоким стилем древней трагедии.

Одна лишь поэзия также и в этом отношении способна подняться до уровня философии, и при этом она основывается не только на отдельных иронических эпизодах, как это делает рито-рика. Существуют древние и новые произведения, во всей своей сути проникнутые духом иронии. В них живет дух подлинной трансцендентальной буффонады. Внутри них царит настроение, которое с высоты оглядывает все вещи, бесконечно возвышаясь над всем обусловленным, включая сюда и собственное свое искусство, и добродетель, и гениальность. [...]

48. Ирония есть форма парадоксального. Парадоксально все, что одновременно хорошее и значительное.

55. Истинно свободный и образованный человек должен уметь настроиться по желанию философски или филологически, критически или поэтически, исторически или риторически, на античный или современный лад, совершенно произвольно, подобно тому, как настраивают инструмент, в любое время и на любой тон.

[...] Остроумие самоценно, подобно любви, добродетели и искусству. [...]

Все классические поэтические роды смешны в их строгой чистоте.

Для того чтобы определить границы музыки и философии, необходим новый «Лаокоон»5. [...]

Поэзия есть не что иное, как республиканская речь, речь, которая является сама для себя законом и в самой себе заключает свою цель, все ее составные части являются свободными гражданами и имеют право голоса.

Революционная ярость объективности моих ранних философских музыкалий имеет нечто от той ярости, которая так сильно распространяется в философии под консульством Рейнхольда6.

73. Что потеряно в обычных хороших или совершенных переводах, и является самым лучшим.

78. Иные превосходные романы являются компендиумом, энциклопедией духовной жизни гениального индивидуума; произведения другого рода, но сходные с ними в этом отношении, как «Натан»7, тоже приобретают характер романа. И так же каждый человек, который образован и образовывает себя, в душе своей хранит роман. Но вовсе не нужно, чтобы он высказал его и написал.

93.

В древних видят завершенную букву всей поэзии — в новом предугадывают становящийся дух.

Древние являются мастерами поэтической абстрак-тности, у современных — больше поэтической спекулятив-ности.

Сократическая ирония есть единственный случай, когда притворство и непроизвольно и в то же время совершенно обдуманно. Одинаково невозможно как и вызвать ее искусственными ухищрениями, так и выпасть из ее тона. [...] В ней все должно быть шуткой и все должно быть всерьез, все простодушно откровенным и все глубоко притворным. [...] В ней содержится и она вызывает в нас чувство неразрешимого противоречия между безусловным и обусловленным, чувством невозможности и необходимости всей полноты высказывания. Она есть самая свободная из всех вольностей, так как благодаря ей человек способен возвыситься над самим собой, и в то же время ей присуща всяческая закономерность, так как она безусловна и необходима. Нужно считать хорошим знаком, что гармонические пошляки не знают, как отнестись к этому постоянному самопародированию, когда попеременно нужно то верить, то не верить, покамест у них не начнется головокружение, шутку принимать всерьез, а серьезное принимать за шутку. [...] 111. Шамфор был тем, чем Руссо8 хотел казаться: истинным циником, в смысле древних более философ, чем целый легион сухих школьных мудрецов. Несмотря на то что поначалу он связывал себя планами, он жил свободно, как свободно и достойно умер, и презирал маленькую славу большого художника. Он был другом Мирабо9. Его превосходное наследие — мысли и замечания к житейской муд-рости, книга полна самобытных острот, глубокого смысла, нежной чувствительности, зрелого разума и непоколебимого мужества, интересных следов полной страстной жизни, при этом изысканных и завершенных.!...]

Вся история современной поэзии—непрерывный комментарий к краткому тексту философии: искусство должно стать наукой; и наука должна стать искусством; поэзия и философия должны объединиться.

Поэзию можно критиковать только с помощью поэзии. Художественное мнение, которое само не является художественным произведением либо по своему материалу, либо как выражение необходимого данного в его становлении, либо благодаря прекрасной форме и либеральному тону в духе древнеримских сатир, — совсем не имеет права гражданства в мире искусства.

<< | >>
Источник: А. С. Дмитриев, Б. И. Колесников, Н. Н. Новикова. Зарубежная литература XIX века: Романтизм: Хрестоматия историко-литературных материалов: Учеб. пособие — М.: Высш. шк.,1990. — 367 с.. 1990

Еще по теме Из «Критических (ликейских) фрагментов»:

  1. Из «Критических (ликейских) фрагментов»