<<
>>

Потеря социального места

Дело здесь не сводится к экономическим факторам: скудным объемам государственного финансирования «учреждений культуры», низким и нерегулярно выдаваемым зарплатам их персоналу, материальной разрухе и, напротив, «шальным деньгам» когото из новых меценатов, «сращению» того или иного среди них с криминальным бизнесом и т.

п. Все это, в той или иной мере, есть. Однако две трети наиболее образованных респондентов, слоя специалистов с дипломом, как бы там ни было, до последнего времени причисляли себя и свою семью к людям среднего достатка (10–15 %, чаще других – молодежь, даже относили себя к высшим слоям). И суммарные оценки собственного материального положения в этой группе на протяжении последнего времени были, как правило, всетаки лучше (пусть и не кардинально лучше), чем у остальных россиян.

Вместе с тем, по данным опросов ВЦИОМ середины и конца сентября 1998 г., до 80 % образованного слоя высказывается сегодня за установление государственного контроля над ценами, от 36 % до 43 % предпочитает «ограниченный набор товаров по доступной всем цене, очереди и карточки» (за «обилие товаров, даже по ценам для многих недоступным» – 30–39 % этого контингента). От 55 % до 61 % специалистов и людей с высшим образованием считают, что Запад стремится сейчас не «стабилизировать ситуацию в России» (эту последнюю точку зрения поддерживают лишь 10–12 % образованных), а подчинить себе Россию, «обеспечить контроль над российской политикой и экономикой». Примерно равные по величине подгруппы специалистов с высшим образованием (по 16–17 %) поддерживают «коммунистов» и «демократов», самая большая доля, по сравнению с другими группами (45 %), не симпатизирует политикам ни одного из существующих направлений. Равные по величине подгруппы респондентов с высшим образованием разделяют сегодня противоположные точки зрения на роль КПРФ в нынешней и завтрашней России: 43 % считают, что коммунисты, если они получат власть, приложат все силы, чтобы вернуть страну к доперестроечным порядкам, национализировать банки и т. д., 44 % полагают, что Г.

Зюганов и его сторонники будут при этом действовать «в рамках нынешних законов», не посягая на частную собственность и гражданские свободы (опрос ВЦИОМ в конце октября 1998 г.). Представители образованного сословия раздвоены и напуганы, возбуждены и вместе с тем апатичны. Внутренняя расколотость, неуверенность в себе, чувство оставленных без государственного попечения делает их податливыми к популистской риторике, демагогии коммунистов, уравнительным стереотипам.

Характерно и другое. Именно у образованных россиян в последние тричетыре года крайне низок престиж их основного символического капитала – образования, слаба (кроме самых молодых) ориентация на успех в жизни и в профессии. При этом среди путей к успеху образованные респонденты чаще всех других групп называют не «образование», которым, казалось бы, располагают и в целом довольны, а «власть», которой они не имеют, которую, по их оценкам, не уважают и которой не верят. У слоя отсутствует энергия группового действия, достижения общих целей. Ослабла внутригрупповая сплоченность, чувство принадлежности к социально значимому, авторитетному сообществу людей.

В сравнении с другими группами нынешнего российского общества интеллигенция за 1990е гг. в наибольшей степени потеряла свое влияние. Оценивая реальное воздействие образованных, квалифицированных людей на сегодняшнюю жизнь России (опрос ВЦИОМ 1997 г. «Власть»), респонденты дают интеллигенции, по сравнению с банкирами и государственными чиновниками, журналистами и деятелями церкви, наиболее низкую оценку (ниже – только роль профсоюзов), тогда как оценка ее желаемого влияния, в особенности – у самих членов группы, наиболее высока, и разрыв между двумя этими осями сегодня предельно резок. Перед нами – итоговая фаза социальных и культурных процессов, шедших давно, но резко обострившихся за последнее время.

<< | >>
Источник: Б. В. Дубин. Слово – письмо – литература: Очерки по социологии современной культуры. 2012. 2012

Еще по теме Потеря социального места:

  1. 1. Общая характеристика преступности в местах лишения свободы
  2. 1. Особенности социально-политического знания
  3. 2. Потребности физического существования в социально-политической психологии
  4. 1. Социальные и социально-политические установки личности
  5. Потеря социального места
  6. ГЛАВА II САМОУБИЙСТВО В РЯДУ ДРУГИХ СОЦИАЛЬНЫХ ЯВЛЕНИЙ
  7. Концепция социального атома
  8. МЕСТО ДЕТСТВА В СТАНОВЛЕНИИ ЛИЧНОСТИ
  9. Глава 24. Джулиан Роттер и теория социального когнитивного научения.
  10. Глава 8. Социально-когнитивное направление в теории личности: Альберт Бандура и Джулиан Роттер
  11. 1.Социальная напряженность и ее психологическая характеристика
  12. 3. ПРОГНОЗИРОВАНИЕ И ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ СОЦИАЛЬНЫХ КОНФЛИКТОВ
  13. Глава 5 Социальные дилеммы:сотрудничество или конфликт
  14. Молодость как социально-историческая категория. Границы возраста. Развитие личности в молодости. Выстраивание системы жизненных ценностей и смысложизненных ориентации. Становление индивидуального жизненного стиля. Кризис молодости. Социальная активность в молодости. Человек для самого себя и для других. Любовь, брак, создание семьи. Профессиональное са-моопределение и обретение нового социального статуса.
  15. ПОТЕРЯ БЛИЗКОГО ЧЕЛОВЕКА
  16. БОЛЕЗНЬ КАК ПОТЕРЯ ЗДОРОВЬЯ