<<

Массовая культура в современной России: на примере одной разновидности литературных образцов

В принципе типовые массовые «истории» выступают инструментом опосредования напряжений, возникающих в тех или иных группах, слоях общества на определенных фазах социального развития, – средством смягчения конфликтов между общими, групповыми и индивидуальными интересами, ценностными императивами, нормами поведения, которые диктуются разными, нередко противостоящими друг другу инстанциями, группами, институтами.

Снятие этих травматических моментов происходит через их условное перенесение на фиктивные конструкции «героев» и воображаемые взаимоотношения между ними. Героями массовых повествований, как правило, выступают «обычные», социально узнаваемые персонажи – действующие опятьтаки в узнаваемом, типизированном окружении носители предписанных признаков (прежде всего – половозрастных) и социальных ролей (профессиональных, семейных). Этой узнаваемостью героев поддерживается читательская и зрительская идентификация с ними; вместе с тем непривычные, даже «невероятные» фигуры и мотивы обеспечивают вовлеченность захваченной публики, выступают стимулом, двигателем интереса (тривиализация невероятного – распространенный сюжетный мотив массового искусства).

Если характеризовать собственно содержание, семантику образцов, несомых массовой культурой и техническими средствами ее тиражирования, то они, говоря коротко, соединяют новое, дистанцированнотестирующее и утверждающее реципиента в своей нормальности отношение к себе и другим с литературной, кинематографической и др. разработкой, обсуждением, репрезентацией конфликтов, уходящих корнями в ближайшее прошлое. В частности, на таких отсылках к ближайшему прошлому – своеобразным рубежам, от которых отсчитывается последующий распад, в который встроены и ритмы смены поколений, учебы, начала трудовой деятельности, обзаведения семьей, жильем и т. д., – построены отечественные боевики В. Доценко и Д. Корецкого, детективы Н.

Леонова и А. Марининой (равно как аналогичные фильмы). О боевиках уже писалось (см. статью в настоящем сборнике), несколько слов о Марининой .

Источники сюжетных конфликтов в ее романной саге – пресловутый, в каждом романе встречающийся мотив «скелета в шкафу» – относятся к периоду 20–25летней давности, брежневскоандроповской, сравнительно «вегетерианской» эпохе, которая, кстати сказать, по данным сегодняшних массовых опросов, выступает для ностальгирующих россиян «лучшим временем» в истории XX в. Итак, герои, спровоцировавшие романный конфликт, – поколение родителей нынешних взрослеющих детей. Дети и сталкиваются с последствиями сделанного или не сделанного (особенно – несделанного!) родителями – вчерашними интеллигентами, включая писателей, переводчиков, кинематографистов, вчерашней номенклатурой, в том числе – закрытых и силовых ведомств, и вчерашней «лимитой»; все три перечисленных контингента, заново адаптирующиеся в текущей ситуации, пребывают в социально напряженных отношениях друг с другом – как исторических, так и актуальных. Эмоциональный фон повествования – нежелание взять на себя ответственность за сделанное у героев – источников конфликта, вообще несостоятельность большинства мужских героев (заласканных в детстве «виноватыми» и нереализовавшимися родителями – сухой, холодной, слишком занятой собою матерью, «слабым», нередко пьющим или больным, отцом), наконец, нежелание что бы то ни было делать у центральной героини. Она отрезана от человеческих связей, вообще некоммуникабельна, не переносит других (они для нее в тягость, их лучше избегать), не имеет семьи (во многих романах серии) и детей. Героиня внешне неприметна («тихая забитая серая мышка»), она всегда усталая, плохо себя чувствует (хронические болезни, простуды, нервные срывы) и берется за свое профессиональное дело только в самую последнюю очередь, после полного изнеможения и отупения, с жесточайшим трудом преодолевая себя (привычный астенический синдром, жизнь как бремя, скука несамостоятельного, подневольного существования – отсюда мотивы гипнотической завороженности, незаметного и непобедимого экстрасенсорного воздействия, облучения и зомбирования, подстерегающего безумия и насильственной смерти).

Вокруг героини – так называемый «беспредел»: множественность несовместимых норм, образцов, кодов социального существования, откуда – привычная грубость нравов и ненормативность языка , повседневная – и диффузная, и вполне концентрированная, институциональная – агрессия, включая коррупцию и преступность в самих органах дознания и наказания.

Следственные и пенитенциарные институты уже давно потеряли привычное алиби «временности» преступлений в советском обществе и вообще всякий моральный смысл – государственную легенду – того, чем они занимаются и кого ловят. Под подозрением теперь всё и все, кроме единственной ниточки, связывающей героиню с ее начальником (и еще двумя фигурами власти – таинственным золотоглазым генералом и всемогущим мафиозо).

Однако эти ужасы не отвратительны и не абсурдны, не мучительны и не безнадежны. Они – это крайне важно – не смакуются (нормализующее «женское письмо» в отличие от брутального мужского аля Доценко, Корецкий или Ч. Абдуллаев) и в конце концов как бы преодолеваются по ходу развития сюжета (сериал не может быть трагическим). В соединении этих картин с читательскозрительским к ним отстраненным отношением, нормального, нераздражающего, эклектического, можно сказать, «никакого» («нулевого») авторского письма с сознанием у читателя приобщенности к широчайшим кругам ему подобных («это читают и смотрят все») – источник двойственных, но в конце концов позитивных переживаний сегодняшней массовой публики. Последняя находит образец, удостоверяющий ее существование в основных смысловых параметрах как норму, и, признавая этот образец в самых широких масштабах, делает нормой, узаконивает теперь уже его.

<< |
Источник: Б. В. Дубин. Слово – письмо – литература: Очерки по социологии современной культуры. 2012. 2012

Еще по теме Массовая культура в современной России: на примере одной разновидности литературных образцов:

  1. Речь, слух, рассказ: трансформация устного в современной культуре
  2. Кружковый стеб и массовые коммуникации: к социологии культурного перехода
  3. Сюжет поражения
  4. Самопал
  5. Словесность классическая и массовая: литература как идеология и литература как цивилизация
  6. Массовая культура в современной России: на примере одной разновидности литературных образцов
  7. Пневмония
  8. (ДОПОЛНЕНИЕ К ОСНОВНОЙ ПРОГРАММ
  9. П Р И Л О Ж Е Н И Я