<<
>>

XVII. Социалдемократия – еврейскомасонский террор.

Тогда как масонство представляет среду, где встречаются как члены международного парламента, влиятельные или вообще заметные люди разных классов, верований, национальностей и стремлений, если только они согласны между собой в отрицании нынешнего государственного строя, социалдемократия является той армией, без которой нельзя было бы задаваться исторической проблемой этого рода.
Тогда как, с другой стороны, на масонской сцене сходятся еврейатеист и еврейцадик, еврейсионист и талмидхахам, еврейанархист и такой вожак консерватороваристократов, как Биконсфильд, коноводами социалдемократии состоят преимущественно «свободные мстители» из евреев. Тогда как, наконец, переплетаясь взаимно, масонство и иудаизм рассматривают себя как нечто верховное и незыблемое, «сознательный пролетариат» только временное средство, а потому заранее обречён на погибель.

Как масонство, так и еврейство не имеют в сущности иной программы, кроме отрицательной.

При эмансипации евреев на первый план выдвигается обыкновенно лишь религиозный вопрос. Евреи никогда не отвечают на то, что им говорят и, наоборот, негодуют на то, о чём им не говорят вовсе. Оказав евреям гостеприимство и тем накликав беду на себя самих, все остальные народы, очевидно, желали бы, чтобы праздники иудеев продолжались круглый год. Авось тогда меньше было бы посягательств на чужое добро. Уже во времена ФилиппаАвгуста, как свидетельствует его историк Ригор, евреи все монополизировали и всё захватили, между прочим, овладев и половиной Парижа: «Fere medietaem totius civitatis sibi vindicaverunt».

Если мы и наследники революции 1789 года, то совершенно особого рода. Евреи поступили с нами хуже, чем Иаков с Исавом. Они не только не дали нам чечевичной похлёбки, но захватили и само блюдо, предназначив его для казённого пирога.

Однако свобода не состоит в том, чтобы властвовали одни евреи, когда вдобавок они бьют и плакать не велят.

Равенство не заключается в том, чтобы на одного еврея, владеющего через обман и подлог тремя миллиардами, приходилось несколько миллионов честных тружеников – неевреев, умирающих с голода. А если это – братство, то ж, несомненно, – каиново!..

В самой Франции истинный властелин – дом Ротшильдов, и никто иной. Две буквы «R.F.», которые вы увидите на щитах и транспарантах или же на гирляндах газа в дни торжеств, означают не «Reublique Francaise». Нет. Это просто вывеска торгового дома. Отнюдь не выражают они собой и государственного разума великого народа. Нет. Они указывают только на социальное значение большого еврейского банка. «R.F.» – значит «Rodschilds freres».

За период в сто лет кагал отнял у французов всё. Придя в лохмотьях, евреи занимают теперь как исторические замки в стране, ими порабощённой, так и лучшие дворцы в Париже; у них же – и королевские охоты, и чудеса искусства...

Что же они дали взамен? Что сделали полезного?

Всё их владычество резюмируется современным положением вещей. Благородный и трудолюбивый народ доведён до отчаяния, потому что все источники идеала и энтузиазма в нём иссякли. Анархия вверху порождает и анархию внизу. Иудейская зараза разъедает организм Франции. Отпечаток еврейства заклеймил себя позором и стал воистину зловещим. Еврей снова позабирал все и вся, а взамен не принёс ничего, кроме опереток Оффенбаха, разумеется. Франция позабыла свои старые традиции, – бескорыстие и великодушие, – для того, чтобы, отравившись еврейским взглядом на деньги, всё относить к деньгам и из денег делать двигатель всего. Постепенно, но неукоснительно Франция стремится воспринять и саму душу еврея, – то самое, что Виктор Гюго называл «ame sordide de juif» – гнусной душой еврея.

Рабочий вопрос есть проблема о превозможении капитала или, точнее, против превозможения капитала. Еврейский же вопрос – ничто иное, как именно такое превозможение в его чистейшем виде, отвлечённое от национальности и религии. Наоборот, еврейская сущность, национальность, и религия – капитал, и ничего больше.

Ротшильд и Маркс – два полюса одного явления, капиталистический космополитизм vis a vis рабочего космополитизма с подразумеваемым или явным отрицанием чужих национальностей и религий, но с обоюдным стремлением превратить государства в свои орудия.

«Еврей царствует и управляет во Франции, – говорил Туссенель ещё пятьдесят лет тому назад, – и, несомненно, станет завоевателем в других странах».

Вооружённый талмудом, помазанный, как он думает, свыше на свою миссию обращения в рабство всех других народов и принуждения их служить Израилю; освобождённый предписаниями своей религии от всяких нравственных стеснений и признающий непререкаемыми лишь две обязанности – плодиться и наживать деньги, «полноправный» иудаизм устремился на покорение мира.

Когда в 1870 году, потеряв свои армии и выстрадав поражения под СенПрива, Страсбургом, Мецем и Седаном, Франция истекала уже не кровью, а сукровицей, какому вопросу придал наибольшую важность её первый министр, еврей Адольф Кремьё – основатель всемирного еврейского кагала? Равноправию евреев в Алжире.

Но рабы под Висамбургом, МарслаТуром, Гравелотом, СенЛрива, Мецом и Седаном мужественно сражались за Францию и тысячами умирали за неё в то время, как евреи на полях битв грабили раненых и умирающих, обездоливали французские войска как поставщики или предавали собственную родину в качестве прусских шпионов. «Не к лицу арабам стоять ниже жидов», – вне себя от гнева воскликнул АхметэльМохрани, храбро служивший Франции арабеский вождь и, сорвав с груди орден Почётного Легиона, объявил себя врагом ожидовелых французов. Однако даже при этих условиях АхлетэльМохрани поступил благороднее наших революционеров. Восстание арабов началось не раньше, чем по окончании франкопрусской войны, – факт, удостоверяемый документально тем письменным вызовом, который был послан арабами президенту Тьеру после подписания франкфуртского договора.

Правда, из потоков арабской крови, пролитой французами при смирении восстания, евреи вновь добыли несколько десятков миллионов франков, но и рабы дали им себя знать...

Быть может, недалеко время, когда иной, более грозный, вождь напомнит о себе и, позволительно думать, с большим успехом. Должны же, наконец, получить возмездие за труды кагального масонства на погибель Франции!..

Кто изменнически убил генералов Леконта и КлемманаТома, а зачем опрокинул Вандомскую колонну – славу и гордость французов, которую пощадили даже пруссаки? Жид Симон Майер и его присные кто под эгидой той же коммуны совершал повальные убийства с целью грабежа или поджоги керосином для сокрытия краж, равно как для истребления своих долговых документов? Евреи! Кто подстрекнул, между прочим, на поджог архива франузского министерства финансов, где были сосредоточены единственные по важности и ничем не заменимые документы по «истории» Ротшильдов? Id fecit cui prodest! Кто заправлял коммуной в такой мере, что еврейская собственность осталась неприкосновенной и что ни один из 150 домов Ротшильда в Париже не подвергался нападению коммунаров? Евреи! И никто, разумеется, не докажет, чтобы осатанелым петролейщицам сожжение архива могло доставить больше удовольствия, чем разгром еврейских дворцов на Rue de la Paix, которые, тем не менее, остались нетронутыми.

Справедливо, должно быть, замечено, что еврею легче переменить отечество, нежели сорочку.

«Существуя только потому, что находится под покровительством христианских законов, еврей умыслил извратить их в свою исключительную пользу, – говорит известный депутат французского парламента Делагэ. – Сперва еврей пользовался нашим простодушным неведением. Теперь он эксплуатирует неумение наше придать определённую форму тому приговору, по существу которого мы уже пришли к единогласному убеждению. Фактор и соглядатай иностранцев во Франции, еврей предпринял разложение моральных сил и захват всех моральных средств нашего отечества, которое он считает новым Ханааном. Настойчивая и строгая, требовательная и бесповоротная, открытая и воздаятельная политика по образцу той, какая предначертана (УКоннелом, Парнеллем, Виндгорстом и Люгером, должна быть и нашим ответом кагалу.

Время колебания прошло. Игра в жмурки надоела смертельно. Возможно ли допускать и дальше управление христианским народом по правилам талмуда?!..

«С того времени, как, будучи опаснейшим из тайных обществ, иудаизм одарил человечество при посредстве иллюминатов и масонов французской революцией, политическая власть военных защитников народа и страны заменена под предлогом свободы неизмеримо более тяжким и вдобавок унизительным «финансовым» владычеством его экономических эксплуататоров».

Уже в X веке по Р.Х. в Англии иудеи подобно губке высасывали все богатства страны, препятствуя таким образом её преуспеванию. В настоящее время, проповедуя другим народам терпимость, англичане для самих себя признали иудаизм нежелательным прибавлением и принимают решительные меры против иудейской иммиграции.

Но всё это не мешает «просвещённым мореплавателям» руководствоваться противоположными принципами для остальных государств. Распространившись из коварного Альбиона, масонство под разными наименованиями всюду применяло измену чудовищную самую и самое дикое насилие.

Возводя шпионство в подвиг, а предательство в идеал Вейсгаупт учил, что последователь иллюминизма может делать вид, будто несёт государственную должность, когда он в действительности стремится к уничтожению государства; он даже может служить тем самым властям, истребление которых – его исключительная цель. «Вяжите руки всем сопротивляющимся! – продолжал глава иллюминатов. – Подчиняйте, душите реакцию в корне. Убивайте всякого инакомыслящего. Кричи орлом, как зверь рыкай, но хвост подальше убирай!»...

«Вкрадывающиеся братья» и «братья исследователи», тем же Вейсгауптом учреждённые, внушали спасительный страх и самому стаду иллюминатов.

Обращаясь к тому финансовому бандитству, которое позволяет евреям, никогда не работая, обращать в свою пользу труд других людей, Эдуард Дрюмон спрашивает:

«По какому же праву золотой паук высасывает вся и всё? Как только яйцо снесено, еврейство проглатывает его.

Едва копилка наполнилась, «избранный народ» взламывает её. Не успел вздуться шерстяной чулок, как сыны Иуды уже опорожнили его. Не пора ли и нам кое у кого из финансовых королей, на которых все указывают пальцами, спросить, как приобрели они свои чудовищные богатства?..

Не настал ли и в этой области момент, который с таким талантом изображён на картине Кутюра – «Les Romains de la decadence». Оргия достигает переутомления. Куртизанки уже не смеются. В амфорах нет вина, и сами факелы мерцают какимто сомнительным светом. Опустившись на triclinica из слоновой кости, собутыльники тупо молчат, а розы Пестума увядают на их пожелтевшем от распутства челе... Закутавшись в тоги, стоят поодаль два философа, созерцая с печалью и презрением. О самом зрелище, вероятно, они думают одинаково, но равно не ведают, чем помочь родине...»

Не напоминает ли эта картина современного хода событий, благосклонный читатель?..

Должны ли мы сами расчищать дорогу евреям? Терроризируя нас социалдемократией, почему еврейство не натравливает её на собственных удавов и акул? Как смеет оно скрадывать их деспотизм предумышленное развращение «человеческих стад», навязывая государствам, им же обездоленным, и народам, им же ограбленным, национализацию орудий производства и «национализацию» земли?

Не в 1891м ли ещё году, по делу о Стародубском погроме, отождествляя свои интересы с задачами порядка в России, кагал сам жаловался как на подстрекателей именно на социалистов?..

Как дерзают евреи на «освободительных» митингах науськивать рабочего на предпринимателя, а мужика на помещика и в то же время замалчивать о себе самих как сознательных и убеждённых в своей правоте, эксплуататорах всякого имущества и всякого труда?!..

До каких же, наконец, пор станем мы терпеть и такое издевательство евреев, когда, по их словам, врагом рабочего и мужика является собственность только в реальной форме – завод, фабрика, железная дорога, земля; между тем как действительным рабовладельцем трудящихся оказывается иудейская биржа с её султанами, захватившими капитал, т.е. прежде всего – золото, деньги и кредит?

Ещё в XIII веке либерально мысливший монарх и покровитель еврейских учёных, император Фридрих II (12151250гг. ) устранял сынов «избранного народа» от общественных должностей, справедливо замечая, что как только иудею дана власть, так он ею нагло злоупотребляет. В XVII столетии из собственного опыта к тому же выводу пришёл Фридрих Великий, а за ним, на наших глазах и многие другие...

Что же вообще следует сказать о нынешнем положении вещей, когда, повелевая в парламентах, всемирный кагал считает себя выше всяческих должностных лиц и презирает любое общественное мнение уже потому, что через газетных жидов сам его фабрикует.

«Когда вы хотите узнать, чего стоит человек, – говорит Лакордэр, – коснитесь его души, и если нет отклика гимном самопожертвования, то каким бы пурпуром ни была прикрыта она, отвернитесь и уходите – у вас не может быть с ней ничего общего».

В еврейской душе нет отзвука ни на единую ноту из этого гимна.

Монополизация всякого труда «старейшинами многострадальной синагоги», дабы согнуть под иго рабства миллионные массы тружеников«гоев» – такова «идеальная» проблема еврейского социализма. Ясно, что для борьбы с таким врагом необходим мудрый генеральный штаб и львиное сердце. Увы, до сих пор не достаёт именно таких людей. Кагал же все размножает препятствия и строит все новые баррикады на пути трепетно ожидаемых им гоевских боевых фаланг. Обозвав патриотов во Франции «националистами», у нас – «черносотенниками», еврейство именует будущих против себя вождей «антисемитами». Действительно, было время, когда робкий лепет антисемитизма встречался с пренебрежением и чуть не попал в репертуар Оффенбаха. Найдя, как они полагают, в социалдемократии смертоносное для гоев и унизительное универсальное средство для себя, а засим рассчитывая, повидимому, на свои собственные и масонские таланты для ниспровержения и самого социализма, буде он дерзнёт их коснуться, евреи, с другой стороны, пытались осмеивать антисемитов. Их учение – «социализм дураков» способно де привести лишь к преуспеванию еврейства, вновь сплачивая его силы перед новым врагом и способствуя дальнейшему расселению сынов Иуды, например, по материку Америки, равно как и по лицу всего земного шара. Сейчас, однако, и в самой Франции евреям уже не до опереток...

Прелесть французского языка, грозная сила логики, бесконечные ряды поразительных фактов; горделивый полёт мысли, сверкающей как молния; трогательная скорбь об изгнании философа ростовщиком и о замене произведений французского гения жидовской печатью, то есть грязным омутом колоссальных плутней и лупанарных прибауток; суровая и мучительная ирония, разражающаяся громовым негодованием; презрительная, сверлящая насквозь, в болото засасывающая врага диалектика и безысходная печаль о судьбе своей прекрасной родины – таковы основные черты французских исследований о евреях и масонах в наши дни.

Проделав «конституцию со взломом», иудейство врывается и к нам, русским, через эту дверь. «Равноправность» же, по его мнению, состоит в том, что евреи должны иметь доступ во все профессии и учреждения, во все организации и общественные слои, но иудейская организация остаётся закрытой для неиудеев. В этом смысле, разумеется, только и возможно понимать заявление, сделанное 29 августа 1899 г. «профессором» из Киева Мандельштамом на сионистском конгрессе в Базеле: «Со всей энергией отвергают иудеи слияние с другими народами и твёрдо держатся своей исторической задачи», – владычествовать над миром, конечно...

«В уме зело остры, великого пронырства и мрачного зла преисполнены», – сказал Пётр Великий...

Знает еврейство как быть. Везде и всюду еврей – только parvenu, но самое искусство «parvenir» он превзошёл досконально. Обнищав, высшая аристократия, увы, не прочь «позолотить» свои гербы. И вот мы видим картинку: на ариерсцене, в освещенных a giorno залах, под несколько оркестров музыки и между шпалерами титулованных еврейских лакеев. Несутся пары свадебного бала, на авансцене – роскошный альков. Здесь, на шелковом диване, сидит тщедушный и мизерный еврей с лицом орангутанга и головой «редька хвостом вверх». Забавная гордыня отнюдь не мешает ему иметь вид только что выпоротого щенка. «C’est le pere de la princesse!» гласит, однако, заметка под картинкой.

Да, «это папаша княгини!»... Ещё одни князь успел «позолотить» свой герб...

Создавая в других странах измену и смуту, между прочим в пользу Англии, проникновение еврейских капиталистов в масонские кожи значительно усилило мероприятия масонства и немало содействовало захвату мира «просвещёнными мореплавателями». Но через те же масонские ложи евреи захватывают богатства и дела самой Англии. Уже слышатся голоса, проклинающие английские власти как правительство банкиров, из банкиров и для банкиров...

Своим могуществом и процветанием Англия, величайшее после Тира и Карфагена гнездо морского разбоя, обязана, впрочем, пришельцам, т.е. англосаксам и норманам, или же туземцам Валлиса, Ирландии и Шотландии, – кельтам. Что же касается собственно бриттов, то едва ли они вправе приписывать себе многое. Как бы ни радовались они мнимому родству с израильтянами и сколько бы ни проявляли иудейскокарфагенских черт характера, не от них идут деяния английского гения. Наоборот, прославленные на весь мир британское себялюбие и бесчеловечная жестокость к инородцам, бесстыдство в самодовольстве и наглость в обращении; талант искажать чужие языки и неспособность создать собственный, инстинкт хищничества и вероломство наклонностей, – таковы, пожалуй, качества, которыми бритты могли бы защищать своё «божественное» право на всемирное господство.

Впрочем, одну шестую часть они уступают евреям.

Голод обеспечивает за всемирным кагалом или, что всё равно, капиталом такие права, каких не могла утвердить когдалибо за аристократией царственная власть.

Далее по интригам кагала и масонства властные места в государстве поручаются иной раз лицам, которых народ ненавидит. В случае непослушания, таким кагальным ставленникам остаётся ждать одного – судебной кары за раскрытые преступления. Очевидно, что «властителям» этого рода нельзя смотреть на выгоды еврейства иначе, чем на свои собственные.

Всё, что дискредитирует, а значит, и губит власть, тем паче верховную, как нельзя больше нравится иудаизированному масонизму. Так, те же самые «ложи», которыми были гильотинирован Людовик XVI, торжествовали при возвращении Людовика XVIII, навязанного французскому народу беспримерным горем и чужеземными солдатами.

Параллельно этому, унижая достоинство благороднейших народных правителей и отравляя им существование покушениями на их жизнь, еврейство организуется так, что заправилы кагала, масонства и социалдемократии в большинстве неведомы. Избегая, таким образом, всякой ответственности, эти заправилы повелевают массами не только тиранически, а зверски.

При этих условиях заражение государственных организмов так называемой «свободой» – смертоносный яд. Она ведёт к разложению крови. Либералы становятся всё требовательнее и дерзновеннее, пока не доведут государства до анархии и гибели.

«Человек не ангел и не зверь. Но кто хочет обратить его в ангела – делает зверя» (Паскаль).

«Величайшая свобода превращается как для отдельных граждан, так и для целых государств, в величайшее рабство» (Платон).

При благосклонном участии еврейской прессы напряжённые вооружениями разрастание полицейских штатов должны, повидимому, приводить государства к тому, чтобы повсюду виднелись одичалые массы пролетариата, несколько преданных евреям миллионеров, полицейские и солдаты да правительство иудейской же фабрикации.

С введением иностранных займов, государственные богатства потекли в еврейские кассы, а «гои» стали платить кагалу всё более тяжкую дань подданства, хотя ещё и не вполне сознают опасность. Внешние займы – это пиявки, которые не отпадают сами от государственного тела. Легкомыслие же правителей, невежество либо продажность министров и «чернокнижие» биржи закабаляют народ неоплаченными долгами, а само хозяйство государств отдают в науку или под начало тому же кагалу.

Уничтожение кустарей и концентрация промышленности в руках капиталистов высасывают на радость тому же еврейству и народные, и государственные силы. Завладевая ипотечным, равно как всяким вообще кредитом, превращая имущество, дела и работу в предметы спекуляции, т.е. в биржевую макулатуру, и обезземеливая сперва высшие, а затем и низшие классы народов, масонский иудаизм постепенно становится монополистом политических прав и владыкой законодательных выборов, а стало быть – и всего управления страной.

Общественное мнение и личная инициатива разлагаются неистовством жидовской печати, её дерзкими, невежественными, вероломными и противоречивыми суждениями про всё и вся в прямом расчете одурачить и осмеять «гоев». Образование и воспитание юношества заменяются по указке кагала «либеральными» безрассудствами, презрением к науке, а затем – ко всему идеальному, высокому и прекрасному.

Раздробление политических партий неумолимо влечёт их под иго еврейское, так как вести соревновательную борьбу нельзя без денег, а деньги – у евреев.

При содействии конституции, иудаизированное масонство становится, таким образом, единственным повелителем, казнит и милует «гоевских» правителей, творит над ними суд и расправу. Как шеф своих войск – либералов, такое масонство по праву мнит себя главнокомандующим. Злоупотребления же правителей властью, при этих обстоятельствах неизбежные, должны в конце концов подорвать всякие учреждения гоев, а затем уже все полетит вверх ногами под ударами обезумевшей от либерализма толпы...

Дьявольский план приковывает народы к неблагодарному и жестокому труду. Бедность охватывает массы людей и гнетёт их сильнее, чем крепостное право и даже, чем рабство. Если ещё возможно освободиться от лакейского звания, то от нужды оторваться нельзя.

В конечном результате, даже республиканские права для подёнщика – горькая ирония.

Нищета не даёт пользоваться ими. Отнимая же гарантию постоянного заработка, «свобода стачек» предпринимателей и товарищей, направляемая евреями и масонами, лишает рабочего всех человеческих прав.

Таковы, в действительности, результаты, ожидаемые иудаизированным масонством как торжество его политики . Сами евреи в тот омут не попадут, а будут наживаться и верховодить в нём, или же первые взбунтуются...

Возвращаясь к философской стороне вопроса, мы не можем упустить из вида некоторых мыслей Эдмонда Пикара, адвоката кассационного суда и несменяемого сенатора в Бельгии.

«Над многоразличными, взаимно соприкасающимися вопросами, которые во всех сферах привлекают внимание народов европейской расы и отмечают её неустанную эволюцию, замечаются, – говорит Пикар, – две проблемы общего характера, которые, на подобие атмосферы, проникают и обволакивают все прочие; это – вопрос социальный и вопрос еврейский. Для будущих историков, они представят собой резюме стремлений конца XIX века. У них нет тех анекдотических приёмов, которые свойственны явлениям частным и преходящим, и которые, каков бы ни был их наружный блеск, представляют лишь метеоры истории. Они похожи скорее на явления геологические, которыми поднимаются и опускаются континенты, изменяются климаты, преобразуются или перемещаются цивилизации. У них столь же величавая и таинственная медленность, внушительное достоинство и непреодолимая сила. Но именно потому, что их эволюция захватывает огромные пространства времени и места и даёт гораздо больше о себе знать тяжестью своей массы, нежели такими подробностями, которые трудно доступны нашим человеческим органам, указанные выше проблемы остаются в непроглядном тумане, отвергаются упорно, возбуждают бесконечные противоречия и долго ждут своего разрешения.

Социальный вопрос представляется более зрелым, чем еврейский, и уже никем не отрицается. Из хаоса «подземных» дней своих он уже «взошёл» настолько, что явился перед нами в бесспорной реальности. Теперь спрашивают не о том, существует ли такой вопрос, а о том, что из него выйдет? Он – тревога и упование миллионов людей нашей расы. В нём вся её будущность. От него станут зависеть все события. Он и молот и наковальня, и разрушение и жизнь. Преобразования, возлагаемые им на современную цивилизацию, в своём величии и напряжении оставят далеко за собой важнейшие событий минувших времён.

Вопрос еврейский распутан несравненно меньше. Он мучает, правда, одни и те же народы. Он раскрывается перед ними с пророческой стойкостью во всей своей наготе и могуществе. Но он пока ещё затянут илом народного инстинкта, этим верным показателем в такой момент, когда раньше всякой науки требуется постигнуть и указать те глубины страдания, для которых лечение необходимо. Если некоторые умы обеспокоены еврейским вопросом давно, то другие, быть может, более многочисленные, отрицают само его существование. Наконец, третьи, не различая в нём ничего, кроме опасности чрезмерного накопления богатств, смешивают его с вопросом социальным и не видят никакой разницы между скупщикомсемитом и скупщикомарийцем. Тем не менее, вполне очевидно, что раса здесь играет первенствующую роль, что она должна быть основанием государственных мероприятий и что именно пренебрежение этим исходным элементом производило до сих пор европейские законодательства в самые странные заблуждения и порождало грозные опасности».

Холодна в синем море волна

и глубоки пучины морские,

но ещё холодней глубина,

где таятся страданья людские!..

Завершая исследование об иудаизме в социалдемократии, мы не можем не заметить, что был бы явной несправедливостью упрёк нам в безразличии к участи обездоленных. Если мысль наша стремится к отрицанию жидовского социализма, то единственно потому, что это учение готовит оскотинивание трудящихся, а не улучшение их судьбы. Насколько было возможно, среди других сторон еврейского вопроса всё существенное по данному его моменту сказано. Дальнейшие рассуждения выходят за пределы задачи.

Во избежание сомнений мы ещё заметим о социалдемократии две следующее.

А. Источником вмешательства сюда евреев является противоречие между ними и арийцами. Бессмертие души и воздаяние в будущей жизни, представляя само существо арийских верований, не имеют значения для еврейства, поглощённого заботами о собственном благосостоянии уже здесь, на земле.

Раса как главное основание для суждения на пути истории, а в частности, для уразумения еврейской проблемы, игнорируется сплошь и рядом не только либеральными учёными, но и государственными людьми. Это тем более странно, что, покупая собак для охоты, рогатый скот или лошадей на племя, любой хозяин прежде всего, конечно, станет проверять породу, т.е. кровь или расу. Даже «балуя» в тотализатор на бегах или скачках, опытный игрок не позабудет справиться о предках того или иного «незнакомца»... В политических же мероприятиях, как бы ни были они радикальны, столь коренной вопрос отвергался якобы с научной точки зрения!..

Особенно преуспевают именно в пропаганде космополитизма не для себя, разумеется, евреи.

Между тем, обратимся ли мы к христианским мыслителям например, к Ренану в его «Historire comparee des langues semitiques» или графу Гобино в его капитальном труде «Essai sur l’inegalite des races umaines», либо к самим же еврейским авторам (например, к Брандесу в его «Principaux courants de la litterature aux XIX siecle», или к Биконсфильду в его романах «Tancred» и «Coningsby», или хотя бы в его же «Всеобщем Предисловии», либо в «Жизни Джорджа Бентинка»), мы повсюду видим, что раса есть тот первый критериум в социальных и политических проблемах, без которого невозможно ни уразуметь действительного смысла фактов истории, ни придти к здравому выводу из современного хода событий. Только с момента, когда эта простейшая истина будет, наконец, усвоена, государства и народы перестанут быть посмешищем евреев.

В обширном материале, сюда относящимся и частью указанном в библиографии еврейского вопроса, приложенной к нашему исследованию «Еврейские Речи», можно рекомендовать как ближайшие к предмету два следующие труда: Августа Ширака – «Les rois de la Republique. – Historie des juiveries. Synthese historique», Paris, 1888, и Маврикия Мюре «L’Esprit juif», Paris, 1901; здесь автор даёт замечательную по вдумчивости и меткости характеристику философу Спинозе, поэту Гейне, государственному деятелю Биконсфильду, социалисту Марксу, литературному критику Брандесу и публицисту Нордау именно как евреям. Автор почти, так сказать, исчерпывает категории умственной дисциплины «избранного народа». И какова же получается картина?!..

Да, политикам и социологам необходимо изучать и запоминать произведения этого рода, если они воистину хотят добра человечеству, а не влекут его в тяжкие испытания, гоняясь за газетной славой у рептилий всемирного кагала...

Кровь, порода, раса должны служить почвой для социальных зданий будущего и для подготовительных реформ ныне.

Б. Попытки социализма оправдать себя христианством бесплодны как потому, что евреи и масоны в Христа не веруют, так и потому, что если древний мир задумывался о социализме потребления, то почти что не ведал социализма производства, столь волнующего, однако, людей в настоящее время.

В. Если гению, таланту или даже просто трудолюбию нет места в социалистическом строе, и если под нравственностью здесь должно разуметься лишь нечто случайное, по произволу большинства, то, оставаясь ни при чём, человеческий дух не может с этим примириться.

Г. Неизбежность международности мероприятий, хотя бы исключительно в области животных потребностей человека, сама по себе лишает вопрос надежды на разрешение. Уже одно отрицание собственности не может быть признано за идеал всем человечеством.

Д. Прогресс техники сокращает число рабочих рук, но и в какойлибо одной стране ему нельзя положить предела.

Е. Перепроизводство и безработица не поддаются излечению, а через социализм – всего меньше.

Ж. Социалистическое производство невозможно без кредита, т.е. без эксплуатации масс биржевиками, как бы таковые ни назывались.

3. Промышленность и торговля через мандаринов или чиновников немыслимы.

И. Достоинство человеческой личности, равно как неустранимость яичной инициативы, и, наконец, сама идея прогресса исключают социалистическую тиранию, как бы ни маскировали её жидыблагодетели.

Й. Нет и не может быть равенства между людьми, как на всём пространстве земного шара нет двух тождественных древесных листьев. Посему недопустим иной критерий труда, кроме его производительности. Но одна эта поправка уже ниспровергает, как карточный домик, воздушные замки социалдемократии, построенные на «трёх восьмёрках».

К. Право на труд не осуществимо. Где взять работы для всех? Ужасен её откуп кагалом.

Л. Особая «рабочая» юриспруденция немыслима и в теории, так как для неё нет ни опыта, ни умозрительных данных.

М. Астрономия и социология совпадают в том отношении, что не допускают экспериментов. Математические же законы жизни обществ никем ещё не установлены, хотя бы с некоторой вероятностью. Статистика пребывает в младенчестве и нищете. С другой стороны, в биологии и социологии не только Ньютон, а и Птоломей ещё не родился.

Н. Туманности свободы недосягаемы для социальных телескопов, на практике же сам Мардохей Маркс был изгнан «интернационалкой» за варварский, еврейский деспотизм. Да и его «прибавочная» ценность – результат не одного труда.

Хорошо сознавая незаслуженность «своего равноправия» и приходя в ужас от перспективы реакции, сыны Иуды должны были стараться предупредить опасность. Вот почему еврейство норовит двинуть гоев как можно дальше по пути революции и демократии. Отсюда ясно, что, не успев заявить о себе в дни Террора во Франции, евреи попытались перевернуть Европу вверх дном в 1848 году. Тогда же на шахматную доску политических партий впервые прорвался и социализм. Как продукт злобы и мщения он не замедлил отметить своё участие разнузданием всяческих мерзостей.

Как и следовало ожидать, главная роль здесь, бесспорно, принадлежала евреям, но, как известно, они не ограничились ею.

Устремляясь по той же дороге, «избранный народ» не мог, конечно, позабыть, что его основные массы пребывают в России. Вот почему, развиваясь, организуясь и дисциплинируясь, уже на наших лазах, сюда именно направились атеистические и революционные замыслы кагального масонства. Результаты известны.

«Когда еврей начальствует, он всегда жесток; как правитель, он деспот, как священник, – тиран! Проповедь еврея исполнена проклятий. Сак воин – он свиреп и беспощаден; как у философа, его спокойствие – низость; как у купца, его торговля – обман!.. Семейство для него – грабительная ассоциация. Любовь – одно чувственное наслаждение!..»

Эти же качества наблюдаются в еврее, когда он берётся рассуждать о богатстве и бедности. Если, по словам Наполеона, каждый из его солдат в своём ранце носил жезл маршала, то ещё с большим правом можно сказать, что у самого нищего еврея гденибудь в лапсердаке запрятан ключ от банкирской кассы. Вот почему в чаду иудейских анафем против богатства, кажется, будто слышишь вой краснокожих, отплясывающих вокруг своей жертвы отвратительный «танец скальпа»...

Подобно тому как неразрывно связаны три рассмотренные выше модуляции «вечного жида», т.е. жид биржевой, жид газетный и жид политический, точно так же объединены и три другие его стадные разновидности: масонство, социалдемократия и сионизм под общим главенством всемирного кагала. Где конец одной и где начало другой из этих последних разновидностей, решить столь же трудно, как и относительно модуляции еврейских типов.

Агасфер никогда не снимает маски, но и не отказывается изменять её. Разница лишь в продолжительности пользования той или иной кличкой. Бывает даже, что в одно и то же время, но в разных странах еврейство маскируется различно.

Так, например, пропагандируя у нас всеобщую подачу голосов и забавляясь над русским человеком, отмахивающимся от клички «черносотенник», подаренной ему кагалом, тот же кагал в Венгрии, где он чувствует себя полным хозяином, неистово проклинает всеобщее голосование и не задумывается причислять себя к националистам в лице венгерских аристократов.

Впрочем, нет здесь ничего нового.

Беспринципность сынов Иуды может идти в сравнение разве с их бессердечием.

Но чем в особенности отличается еврейская пропаганда – это дикостью революционных проклятий, слепой антисоциальной ненавистью ко всему окружающему.

Евреи проживали в Риме уже со времён Цицерона, причём их политическая деятельность предательски извивалась в сторону народной партии, а их упорство и ожесточение против аристократии и сената заставляли, остерегаясь, избегать их. И тогда уже не видали бунтовщиков более ненавистных, пропагандистов более свирепых и врагов, которые клеймили бы отчаяннее чужие пороки, забывая о своих собственных, нежели евреи.

Таков и Мардохей Маркс. Учение, которое в сущности не принадлежит ему, он сумел отравить черствостью, коварством и печалью.

Не от еврея вообще, и не от Мардохея Маркса, в частности, русскому народу следует ждать избавления.

<< | >>
Источник: А. С. Шмаков. Свобода и евреи. 2011. 2011

Еще по теме XVII. Социалдемократия – еврейскомасонский террор.:

  1. А. Японская война и еврейство. Джон Буль, Янки и Агасфер.
  2. XVII. Социалдемократия – еврейскомасонский террор.