>>

Ввеление

Что может быть для человека дороже, чем Родина? И сама Родина, и ее имя близки и дороги каждому народу, каждому человеку. Вспомним слова поэта: «Москва! Как много в этом звуке для сердца русского слилось! Как много в нем отозвалось!» Подобно Москве, имя Рос- сил, Русь так же много значит для русского, как для француза — Франция, для англичанина — Англия.

Кстати, а почему два наименования — Россия и Русь? Это одно и то же название? Или разные? И что они означают?

Вообще, откуда взялись названия современных и древ-них государств и народов, их населяющих? Как названия государств и народов соотносятся между собой? Как те и другие развивались во времени? Почему в русском языке есть параллельные наименования для одной и той же страны, например Нидерланды и Голландия? По ка-кой причине названия, данные соседями, могут совер-шенно не совпадать с самоназванием народа? На эти и на многие другие вопросы мы постараемся ответить в научно-популярной книге «Страны и народы: Проис-хождение названий».

Названия народов, или этносов (этнических общностей),— сложная тема, значительно более сложная, чем названия государств.

И так как названия государств нередко образуются от названий пародов (этнонимов), целесообразно начать наш рассказ именно с этнонимов. Хотя бывав г и наоборот: в современном мире народы часто именуются по названию той страны, в которой они проживают. Индийцы, пакистанцы, канадцы, филиппинцы — это граждане Индии, Пакистана, Канады, Филиппин. Американцы — прежде всего жители Соединенных Штатов Америки; реже это название употребляется для обозначения всего населения Амеїр^^^^континен- та — Северной и Южной Амери^ад^я Юж-

|(mlatmu^| з

ной Америки и Центральной обычно именование латиноамериканцы). Наконец, советский народ — это все народы, проживающие в Союзе Советских Социалистических Республик.

Ни одно из этих названий не является собственно этническим.

В Индии, например, проживает большое количество разных народов, и термин индийцы — лишь общее обозначение всех граждан этой страны: точно так же мы называем австралийцами всех жителей континента Австралии, африканцами — жителей Африки. Слово индус (искаженная форма от хинду) — тоже не этнический термин: так называют себя только люди, исповедующие одну из религий Индии — индуизм, независимо от своего гражданства и национальной принадлежности.

Этнографы и лингвисты много дискутировали по поводу проблем теоретической этнонимики. Лингвистов главным образом интересовал вопрос: следует ли считать этноним собственным именем? Одни исследователи, например В. А. Никонов [1970], отвечали утвердительно и, более того, относили к этнонимам обозначения лиц по их местожительству 0сибиряки, москвичи, пензенцы) и даже прозвища, даваемые соседями какому-либо насе-лению: рязанцы — «косопузые», жители Полтавщини — «галушки». Другие специалисты, в частности известный филолог А. В. Суперанская [1973], не считают этнонимы собственными именами, выделяют их в особую группу нарицательных имен, а также рассматривают этнонимы отдельно от обозначений лиц по их местожительству и от групповых прозвищ людей. В нашей книге понимание этнонимов близко к последнему. Мы будем говорить об этнонимах исключительно как о наименованиях этни-ческих общностей (начиная с племени), иногда затраги-вая и другую категорию имен — родовые названия (ге- нонимы). Однако проблемы не исчерпываются терминологией и вкладываемым в нее содержанием. Этнографы также придерживаются различных взглядов на многие вопросы, в том числе и на саму классификацию этнических подразделений. Например: следует ли дифференцировать территориальные и этнографические группы? Этнограф 3. П. Соколова считает, что следует. У обских угров она [1975] находит деление на эти категории, причем этнографические группы имеют только самоназвание(хантиили хантэ — у северных ханты, кантэх или кан- тэк — у восточных, хандэ — у южных), а территориаль- ныэ группы прибавляют к нему еще и географическое название той местности, в которой проживают^ обдор- ские ханты, юганские ханты и т, д.

Возникают проблемы и такого порядка: как этноним соотносится с этносом, какие йрийципы кладутся в основу наименований этносов, почему один и тот же этноним может повторяться в разных географических ареалах? Всегда ли этноним происходит из языка данного народа, или бывают заимствования, каково соотношение между самоназванием и названием, данным другими народами, говорят ли о проживании соответствующих народов географические имена с этнонимной основой? Это далеко не полный перечень проблем, возникающих при изучении этнических наименований.

Мы сосредоточим основное внимание на типах и этимологии этнонимов в первой части книги.

Здесь же укажем лишь некоторые особенности названий народов и отметим важность изучения этнонимов для развития наших гуманитарных знаний. Следует также подчеркнуть, что в книге мы исходим из тех форм этнонимов, которые приняты в русском языке. Обозначения одних и тех же народов могут быть по форме совершенно разными даже в близкородственных языках — украинском, белорусском. И, разумеется, четко разграничиваются русские этни-ческие названия и соответствующие им формы этнонимов в языке-оригинале, а также самоназвания и названия, данные соседними народами. Так, русские называют эстонцев эстонцы, поляки — эстонъчики, финны — виро- лайсеїщсами же эстонцы именуют себя ээстлясед, а когда- то у них бытовало и такое самоназвание, как маарахвас, что в переводе означает «народ (нашей) земли». Название эстии(aestiorum gentes у Тацита) перешло к эстонцам от балтов: так в древности именовались балтские племена.

Этнонимы, содержащиеся в древних и средневековых исторических источниках,— важный исследовательский материал. Уже античные географы высказывали догадки о происхождении тех или иных народов и по-своему толковали названия этих народов. С развитием исторической географии и этнографии стало возможным на научной основе привлекать этнонимы для решения вопросов этногенеза и этнической истории народов мира. Однако критический подход к древним и средневековым источникам совершенно необходим, если мы не хотим повторять ошибок своих предшественников, высказывавших подчас самые фантастические гипотезы.

В древних письменных источниках народы различались по иным признакам, чем сейчас, хотя комплекс признаков остается тем же: язык, материальная культура, обычаи. Отождествить какой-нибудь народ, упоминаемый историком древности, с известным нам народом,— задача весьма нелегкая. Трудности возникают как с совершенно не знакомыми нам названиями, так и с, казалось бы, понятными: ученые спорят десятилетиями по поводу не только Геродотовых андрофагов или невров, но и скла- венов и скифов.

Тем не менее внимательный анализ древних текстов позволяет прояснить многие вопросы этнонимики и исторической этнографии.

Так, этнограф М. В. Крюков [1970], исследуя китайские письменные памятники 2—1-го тысячелетий до н.э. (гадательные надписи на черепашьих щитках и костях животных), рисует картину обитаемого мира согласно представлениям жителей Иньского государства (распавшегося в конце XI в. до н.э.). В надписях встре-чаются более 50 названий племен, окружавших Иньское государство и чуждых иньцам этнически и политически. Они носили общее название фан (Ма-фан «племя Лошадь», Лун-фан «племя Дракон» и др.). Спустя несколько столетий в «Лицзи» (конфуцианское сочинение середины 1-го тысячелетия до н. э.) появляются обозначения племен и, манъ, жун и ди, связанных с четырьмя частями света (приуроченность к частям света — позднее и искусственное нововведение). М. В. Крюков приходит к следующему выводу по поводу четырех терминов, упоминаемых в «Лицзи»: «Несомненно, что они не могли служить для обозна-чения каких-то конкретных этносов. Но вместе с тем... с каждым из этих терминов связывается... крайне обоб-щенная и примитивизированная, но все же не лишенная определенной этнической специфики характеристика важнейших особенностей материальной культуры, обычаев, хозяйства тех народов, с которыми древним китайцам приходилось сталкиваться в середине 1-го тысячелетия до н.э.» [Там же, с. 41].

В средневековых византийских источниках, как показали роторики М. В. Бибиков [1984], Г. Г. Литаврин Ц976], Ё. П. Наумов [1984] и др., названия народов являются главным образом собственно этнонимами. Благодаря преклонению перед авторитетом античных географов и следуя литературной традиции и средневековому этикету, авторы византийских сочинений, например, весьма редко употребляют термин русъ, Население Русского государства в XII—XIII вв. они еще именуют скифами, таврами, тавроскифами, киммерийцами, гипербореями... Такая архаизация распространяется на всех «варваров». Наиболее многозначны были термины скифы, гунны: скифами называли и турок-сельджуков, и печенегов, и аваров, и многих других, а термин гунны еще менее определенный.

Вместе с тем с IV по XV в. византийцы самих себя на ы- вали римлянами (ромеями), хотя все окружающие народы знали, что речь идет о греках. Это имело большой политический смысл: свою империю византийцы рассматривали как непосредственное продолжение Римской, а бывшие западные и другие провинции Римской империи счи-тались лишь временно отторгнутыми «варварами» от цивилизованного (христианского) мира.

Но такой перенос этнонимов с одних народов на другие связан не только с политикой или с литературной традицией. По большей части одинаковые этнонимы свидетельствуют о родстве народов или об их реальных исторических контактах, миграциях населения в древности. Сложные пути таких названий, которые этнограф Г. Г. Стратанович [1970] образно именует «скользящими» этнонимами, важно выяснить при историко-этнографи- ческих исследованиях. Так, группа населения острова Калимантан в Индонезии под названием таман оказалась связанной с таман полуострова Малакка, тибето-бирманской группой таман и непальской таманв. Возможность миграции одной этнической группы в течение длительного времени (VII—XX вв.) и на значительном пространстве подкрепляется, как полагает Г. Г. Стратанович, важным этнографическим фактом: скотоводческими и воинскими традициями (танец «скачка на конях» на празднике таман, в то время как все население острова Калимантан безлошадное и земледельческое).

Общеизвестны «странствия» таких этнонимов, как венеды (иллирийский или кельтский этноним, перенесенный германцами на славян, возможно, и на часть прибалтийских финнов), влахи иливолохи(кельтский, затем романский этноним), финны (первоначально — древнее название саамов), болгары (от волжских булгар этноним перешел к славянам северо-восточной части Балканского полуострова; булгары оставили свой след и в северо-кавказском этнониме балкар).

Есть среди этнических названий и такая категория, как «условно-этнические термины», или «ложные этнонимы». Что же это такое? В Турции выходцев из различных областей Северного Кавказа, кем бы они ни были по национальности, называли черкесами.

Афганцы прежде называли население северо-восточной части Афганистана кафирами («неверными») — так было до конца XIX в., когда кафиры были завоеваны афганским эмиром Абдуррахманом и обращены в ислам. Сами кафиры именовали себя по названиям отдельных племен. Интересен собирательный термин алъфур, которым обозначают население Молуккских островов — части Малайского архипелага. По мнению одних исследователей, название происходит от португальского слова furioso или feroz со значением «дикий»; по мнению других — от арабо-испанского с тем же значением. М. А. Членов [1970] предполагает местное происхождение термина. Но в любом случае этим словом обозыачалась не этническая, а культурно-религиозная общность.

Наконец, печально известный благодаря расистским теориям термин арийцы — тоже пример типичного ложного этнонима. Это социальный термин арья, обозначавший жрецов и военную знать скотоводческих племен, вторгшихся в Индию с северо-запада в середине 2-го тысячелетия до н. э. Некоторые ученые XIX в. ошибочно истолковали название арийцев как этнический термин и распространили его на все народы, говорящие на индо-европейских языках. Культурные достижения народов Индии стали приписываться исключительно арийцам, а светлый вариант европеоидного расового типа стал называться «арийским» и считаться высшим: все «неарийские» народы рассматривались как низшие.

Изучение этнонимов вносит ясность в этот и во многие другие вопросы, имеет важное политическое значение, способствуя выяснению исторической правды. Этнони-мика — важное звено научных исследований в самых разных областях знания; прежде всего она необходима наукам исторического и филологического циклов. Так, этнонимы, встречающиеся в фольклоре, дают дополни-тельную возможность привлечь фольклор в качестве ис-торического источника. На примере трех этнонимов (нгамэндри, манги, торгангй) тунгусских мифов, ска-заний и сказок известному этнографу Г. М. Василевич [1970] удалось показать, что эти названия относились к этническим группам, вошедшим в состав тунгусов на разных этапах их древней бесписьменной истории.

Многие этнонимы нашли отражение в географических названиях — топонимах. Это и понятно: в древности большую роль играло размежевание этнических терри-торий. В пограничных районах и в районах со смешан-ным населением историческая память о различных на-родах сохраняется долго, даже тогда, когда народы эти уже перестают существовать как самостоятельные этносы.,

Этнотопонимами занимались многие исследователи: В. А. Никонов, А. И. Попов, Э. М. Мурзаев, Н, А. Баскаков, Е. М. Поспелов, JI. JI. Трубе, В. А. Жучкевичи др, Этнотопонимам целиком посвящен сборник Московского филиала Географического общества QCCP «Этническая топонимика» (М., 1987) со вступительной статьей Е. М. Поспелова. Интерес к этой важной теме закономерен: если удастся доказать, что в топонимах отражены настоящие этнонимы (а не ложные случаи вроде названий деревень Чудиново, Татариново — от фамилий Чудинов, Татари- нов), то каким ценным историческим свидетельством становятся географические названия! Они указывают на былые (или сегодняшние) этнические границы, области расселения и пути миграций народов. Названия города Сочи (от имени кабардинского племени соатпше), Чукотского полуострова, Саянских гор (от этнонима сойон), Армян-ского переулка и Татарской улицы в Москве, Чирмеш сазы («Черемисское болото») в Татарии, десяти штатов США, происшедшие от индейских этнонимов (Алабама, Арканзас, Айова, Дакота, Канзас, Миссури, Мичиган, Оклахома, Техас, Юта),— это примеры настоящих этно- топонимов, как и остров Сицилия, полуостров Бретань, Персидский залив, реки Подкаменная и Нижняя Тун-гуски и сотни подобных названий.

На основании анализа этнотопонимов (в совокупности с личными именами) казанский топонимист Г. Ф. Сатта- ров [1977] сумел, например, подтвердить выводы историков о том, что основу современного татарского народа составили не монголо-татары — основатели Золотой Орды, а аборигены Среднего Поволжья и Приуралья и степные кочевники (тюркоязычные булгарские племена), с кото-рыми смешались в разное время переселившиеся на Среднюю Волгу хазары, печенеги и особенно кипчаки (половцы).

Интересные данные об этнотопонимах Латинской Америки приводит специалист по испаноязычной ономастике И. П. Литвин [1987]. Исследовательница отмечает, что многие этнотопонимы оказываются «вторичными», перенесенными с других объектов: «Например, название страны Никарагуа образовано от озера Никарагуа, последнее же непосредственно связано с названием небольшого индейского племени никарао и элемента -гуа, широко представленного в аборигенной топонимии всей Латин-ской Америки. Название и озеру, и тем более стране, скорее всего, дано испанцами, так как до сих пор сохра-няется другое, тоже индейское, но сейчас уже малоупот-ребительное название этого озера — Косиболъка. То же следует сказать и о названиях Мексиканский залив, Мек-сика и Мехико (штат) — на залив, страну и штат распро-странено название города Мехико, образованного, в свою очередь, от названия одного из ацтекских племен мехи- калли, жившего в центральной части страны. Случилось так, что испанские конкистадоры стали относить название этого племени ко всей большой группе родственных племен и назвали этим именем древнюю столицу ацтеков Теночтитлан» [Там же, с. 131].

И. П, Литвин обращает внимание и на такую особенность топонимии Латинской Америки: весьма редко в ней встречаются названия больших этнических групп: науа, аравак, тпупи-гуарани, кечуа-аймара и др. Лишь единицы из этих этнонимов попали в топонимию: Карибское море (от народа карибе),— название, данное не аборигенным населением, и некоторые другие. Хотя и в наши дни в Латинской Америке зарегистрированы факты наименования новых географических объектов с помощью этнонимов: так, в Чили одна из новых административных областей получила название Араукания — по имени большой семьи индейских племен араукано. Таким образом, многие этнотопонимы действительно отражают наличие в прошлом или настоящем соответствующего населения. Однако не без основания иногда высказывается и скептическое отношение в адрес этно- топонимов. Их использование в качестве индикатора для этнической истории в значительной мере ограничено. Например, венгерский исследователь Д. Кришто [1981] критически пересмотрел выводы венгерской историографии (сделанные благодаря анализу 74 этнотопонимов), согласно которым в средневековой Венгрии было велико количество русских поселений. Большинство названий типа Orosz (orosz — «русский») не относится к наиболее древним, появившимся в XI—XII вв. Они возникали в результате пребывания русских купцов в Венгрии, были связаны с именами отдельных русских владельцев, а также с лицами по имени Orosz. И вообще одни только этнотопонимы не дают полной картины расселения рус- ских на территории средневековой Венгрии: ведь назва-ния могли даваться и по географическому положению, и по имени или роду занятий владельца или одного из жителей.

«Русскими» называли эти поселения, безусловно, венгры, потому что на фоне сплошных венгерских поселений русские выделялись. Потребность в такого рода этно- различительных топонимах возникает там, где черес- полосно живут представители разных народов.

Осторожность в работе с этнотопонимами особенно нужна в тех случаях, когда этноним может быть многозначным или совпадать по форме с каким-то другим словом. Если собрать все географические имена Русского Севера, в которых встречается слово весь, то можно заподозрить в них отражение названия древнего прибалтийско-финского племени весь (предки современных вепсов)* Ареал этого племени, по данным этнотопонимов, получится неправдоподобно огромным, не подкрепляемым археологически. Между тем в древнерусском яэыке было — ив современных русских говорах сохраняется — олово весь в значении «селение, деревня» (ср. в «Никоновской летописи» под 970 г.: «И бі рожение Володимеру въ Будутині в^си»). Употребление слова весь в этом значении в составе географических названий более чем естественно.

Другой пример: термины литвин или русин в Белоруссии не обязательно должны означать литовцев или русских. Оба слова могут относиться и к белорусам: литвинами русские и украинцы называли всех жителей Великого княжества Литовского, а русинами именовали белорусов соседи-поляки. Белорусский языковед Ф. Д. Климчук [1985] пришел к очень интересным выводам на основании своих наблюдений над распространением этнонима литвины (литвяки, литва, литовцы) в Полесье. В представлении восточных славян границы литвы все время сдвигаются к северу в зависимости от того, где проживает данное население. Так, в северовосточной части Волынской области УССР и прилегающих сельсоветах Брестской области литвинами называют население, проживающее севернее, т. е. носителей ос-новной части брестско-пинских, иногда и верхнеясельд- ских, севернобрестских, гродненско-барановичских говоров. Граница литвинов в этом регионе совпадает с исторической границей владений великого князя литовского и польского короля. В свою очередь, носители основной части брестско-пинских говоров иногда называют литви-

ІІ

нами носителей северных периферийных говоров этой же группы и население, проживающее еще севернее. В районах Кобрина, Пинска и др. литвины — это уже население бассейна верхней Яселъды, северной части Брестской области и района Гродно — Барановичи. Ну и наконец, жители верхнеясельдского региона именуют литвинами носителей гродненско-барановичских говоров. Граница литвинов здесь уже совпадает с границей Литвы при великом князе Миндовге (XIII в.). В целом можно опре-деленно говорить о том, что для основной части Западного Полесья характерна ступенчатая граница этнонима.

Мотивы именования географических объектов по этническому признаку бывают и совершенно неожиданными, а название — не связанным с проживающим в данном районе населением. Отчего город Славянск Донецкой области именуется Славянском? Потому что там славянское население? Но ведь оно проживает и во многих других местах, называемых совсем иначе. В справочниках мы находим объяснение, что в 1676 г. на месте нынешнего города было построено укрепление Тор (по названию реки, на которой оно находилось). В Славянск же укрепление было переименовано и одновременно получило статус города в 1784 г. указом Екатерины II. Новое название символизировало сочувствие России братьям-славянам, боровшимся за освобождение от турецкого ига [Никонов, 1966, с. 386].

Итак, этнотопонимы могут быть поздними, мемориальными, символическими, а также ложными, неотносимыми к соответствующим народам. Все это, однако, не уменьшает ценности основной массы этнотопонимов для вывода об истории народов, их территории, миграциях. Вот почему специалисты разных профилей широко используют этнотопонимы в своих исследованиях. Названия многих государств — тоже своего рода этнотопонимы, но об этом будет подробнее рассказано в третьем разделе. А пока продолжим рассказ о том, какое место занимают этнонимы и названия государств в языке.

Место это, признаться, немалое: ведь в мире и народов, и языков, на которых они говорят, огромное количество. Этнографы насчитывают около 2 тыс. народов (в том числе в СССР свыше 100), а языковеды дают еще большую цифру для языков (до 5 тыс.): это связано с тем, что не всегда бывает ясно, где разные языки, а где диалекты одного языка. Государств, разумеется, значительно меньше: по данным на 1987 г. их насчитывалось 182.

Этнонимы и названия стран — это слова языка. Их удельный вес в лексике каждого языка достаточно велик, но они, кроме того, являются мощным резервом для образования новых слов языка — прежде всего существительных и прилагательных. Это и собственные, и нарицательные имена разного "значения.

О многочисленных географических названиях с этно- нимной основой мы только что говорили. Но образуются и прозвищцые личные имена и фамилии типа Чудин, Козарин, Татаринов, Карелин, Черемисинов, Шведов. Авторы книги «Современные русские фамилии» (М., 1981) А. В. Суперанская и А. В. Суслова приводят такие необычные фамилии, как Скиф, Халдей, Коряк, Половец, Французов, Итальянцев, Молдовский, Польша, Голландцев и др. У немцев есть фамилии Wend, Wendisch (от имени лужицких сербов — Wende); Deutsch, Deutscher, Deutschmann«немец»; Flamig «фламандец» (в средне- верхненемецком языке была форма Vlaeminc, кстати, отсюда происходит фамилия известного французского художника-фовиста Мориса де Вламинка); Holland «голландец» [Wenzel, 1987]. В осетинском именнике, по данным 3. Г. Исаевой [1988], есть личные имена, образованные от названий стран и народов: Франц; Герман; Япон; Аргентинэе; Уырысби; Урыс «Россия», «русский»; Гуырдзы «Грузия», «грузины»; собственно осетинских племен —

Алан, Сэермает, Ирбек (от Ир территория проживания

иронцев), Дигорхан (от Дигора «Дигория», «дигорцы»).

Другие категории собственных имен также обогатились за счет названий стран. В особенности это касается космических объектов. Ю. А. Карпенко, автор книги «Названия звездного неба» (2-е изд. М., 1985), приводит множество таких имен. Почему-то почти все они были присвоены астероидам (есть даже на Луне кратер Киргизия). Здесь мы наблюдаем большое разнообразие: от имен мифологических и реальных древних стран (Аркадия, Таврида, Аттика, Гиперборея, Гесперия — последними двумя римляне называли северные и западные страны) до имен государств современных (Франция, Эфиопия, Ватикана, Бельгика, Ниппония; три последних сущест-вуют в измененной форме). Есть на карте звездного неба, разумеется, и Россия, и почти все союзные и автономные республики: астероиды Таджикистан, Узбекистания (традиционно в форме женского рода), Литва и др.; немного выпадает из этого современного ряда Картвелия (старинное название Грузии).

И на Марсе появились «страны», подобные земным,— реальным и вымышленным (о них тоже пишет Ю. А. Карпенко). Большинство этих имен было дано в конце прошлого века итальянским астрономом Д. В. Скиапарелли, в XX в.— французом Э. Антониади. На карте Марса есть Аравия, Ливия, Сирия; имена древнегреческих областей: Эолида, Аркадия, общее название Греции — Эллада; древние имена Италии — Авзония, Энотрия, имена легендарных стран: Туле, Атлантида, Циклопия, Амазония; названия потусторонних мифических «стран»: греческий Элизиум — загробный мир, где блаженствуют пра-ведные, древнеегипетский Амент — подземное царство и Эдем — библейский рай.

Названия государств используются для образования и других собственных имен. Известно, например, что крупные драгоценные камни, в основном алмазы, получают имя. Иногда это связано с местом находки камня, например алмаз Лесото Браун, найденный в Лесото в 1967 г.; алмаз Трансвааль из Южной Африки — по имеци бывшего государства Трансвааль.

От собственных имен теперь перейдем к нарицательным. Здесь перед нами открывается не менее грандиозная картина участия названий стран и народов в формировании новых слов. Здесь находим названия различных Товаров, ведущих свое происхождение из какой-либо страны, сортов вин, цветов, красок и т. д. Диапазон этой чаоти лексики весьма широк. Вот, например, некоторые наавания одежды, имеющие географическое происхождение (их изучали Л. А. Введенская и Н. П. Колесников [1981]): венгерка — куртка с высокой талией, шнурами по швам и поперечными шнурами для застегивания (такие куртки носили в Венгрии); молдаванка — куртка, характерная для женщин Молдавии. Обувь — пляжные резиновые вьетнамки и женские меховые ботинки румынки, Все знают клетчатую ткань шотландку (короткая юбочка из нее — традиционная одежда мужчин-шотландцев), крепдешин и файдешин — по французскому названию Китая (La Chine);марокен — по стране Марокко.

Интересный пример употребления этнонима «русский» найден нами в словаре американского фольклора (М.Tall- man. Dictionary of American folklore. N. Y., 1959. P. 257): Russian peanuts, т. е. «русские орешки». Жители округа Эллис в штате Канзас окрестили так любимые в этой местности сушеные семечки подсолнуха. Название перешло и на арбузные семечки*

А. П. Василевич [1988], изучая обозначения цвета (или «хроматонимы») в некоторых европейских языках, находит, что их образование от названий стран — самый продуктивный, или наиболее часто встречающийся, способ: в английском языке Italian blue «итальянский голубой», French red «французский красный», Chinese white «китайский белый»; во французском bleu indien «индийский голубой», blanc de Chine «китайский белый»; в не-мецком malaiengelb «малайский желтый», preussische-blau «прусский голубой»; в русском судан черный, прусская синь, индиго (это название цвета этимологически связано с именем Индии). А. П. Василевич обращает внимание на те обозначения цвета, в которых присутствует слово русский: анализ английского выражения Russian green «русский зеленый», немецкого Russischgrtin то же, а также сербохорватского руско зелен «наталкивает на мысль, что в природе России есть нечто специфическое, не встречающееся в других странах (предположение о некоем зеленом красителе отпадает: Россия красителей никогда не экспортировала). Исследовав значение приведенных слов, мы пришли к заключению, что в каждом из трех языков приведенный хроматоним означает примерно то же, что рус. болотный (т. е. „грязный буровато-зеленый")» [Там же, с. 97]. Может быть, автор намекает на обилие болотистых местностей в России и на соответствующее восприятие иностранцами болотного цвета как специфического, связанного с представлением о России? На самом деле история слов и выражений в каждом языке или в группе языков — тонкая область. Ученый, занимающийся исторической лексикологией, энает, как прихотливы пути слов, как изменчива их судьба и как неожиданны бывают мотивы, приведшие к возникновению того или иного наименования. Иногда нужно произвести настоящие археологические раскопки — правда, на ниве лингвистики,— чтобы найти документальное подтверждение причин появления слов и их значений. Так что гипотеза автора статьи о хроматонимах — лишь одно из возможных объяснений того, почему в Европе оказалось в ходу цветообозначение «русский зеленый (цвет)». Но не исключено, что гипотеза эта верна по своей сути. В Европе история и географи-ческие особенности России были достаточно хорошо известны. В России действительно болот немало (и Иван Сусанин заводит врагов в болото на Костромской земле, и белорусско-украинское Полесье знаменито своими бо- лотами, и Мещерская низменность...), и воспеты болота в русской литературе (А. И. Куприн «Олеся», К. Г. Паустовский «Мещерская сторона», не говоря уже о щедринских глуповцах, которые ходили искать себе самого глупого князя именно на болото). Так что вполне естественно, что от «болотной» терминологии могли образовываться и самые разные обозначения, в том числе, например, и этнонимы. Одно из крупных древнерусских племен (сложившееся как раз на территории нынешней Белоруссии) так и называлось — дреговичи от слова дрегва (дрягва) «болото».

Таким образом, круг вопросов, рассматриваемых в этЬй книге, очерчен. В ней используются данные ряда научных дисциплин: языкознания, истории, этнографии, географии и др. Помимо собственного исследовательского материала, мы привлекаем работы других авторов. Одна из задач книги — популяризация этих работ, как правило, опубликованных в труднодоступных широкому чи-тателю малотиражных изданиях. В конце книги помещен список использованной литературы (в том числе в списке указаны библиографические пособия по ономастике [Ономастика, 1976; 1978; 1984], в них легко найти дополнительную литературу по интересующим читателя вопросам), а также указатель этнонимов и названий государств, о которых идет речь в книге.

Основные термины и понятия ономастики и этногра-фии можно также найти в работах [Бромлей, 1973; По-дольская, 1988; Чебоксаров, Чебоксарова, 1985].

Автор сердечно благодарит за помощь и ценные реко-мендации при подготовке книги доктора географических наук, профессора Э. М. Мурзаева, доктора исторических наук М. В. Крюкова (Институт этнографии АН СССР) и доктора филологических наук Е. А. Хелимского (Институт славяноведения и балканистики АН СССР).

| >>
Источник: Агеева Р. А.. Страны и народы: Происхождение названий.— М.: Наука,1990.-256 с.. 1990

Еще по теме Ввеление:

  1. Ввеление
  2. ВВЕЛЕНИЕ
  3. СРЕДСТВА, РЕГУЛИРУЮЩИЕ ФУНКЦИИ ЦЕНТРАЛЬНОЙ НЕРВНОЙ СИСТЕМЫСРЕДСТВА, УГНЕТАЮЩИЕ ЦНС
  4. Ввеление
  5. ЛЕЧЕНИЕ ОСТРОГО НАРУШЕНИЯ МОЗГОВОГО КРОВООБРАЩЕНИЯ
  6. Глава 17 ОСОБЕННОСТИ РАБОТЫ МЕДИЦИНСКОЙ СЕСТРЫ В РЕНТГЕНОРАДИОЛОГИЧЕСКИХ ОТДЕЛЕНИЯХ И КАБИНЕТАХ
  7. КИШЕЧНОЕ КРОВОТЕЧЕНИЕ