<<
>>

Глава 10.И ГРЯНУЛ СЕМНАДЦАТЫЙ ГОД

Масоны в России у власти. — «Импозантная» конспирация. — Главная забота — не дать стране выйти из войны. — Друзья интервентов. — Оправдания Керенског. — Крушение «Верховного совета народов России».

— Запрет Коминтерна. — Преследование или поощрение? — Возвращение. — Современные хозяева философского камня.

В феврале (ст. стиль) 1917 года в России в течение восьми дней была свергнута династия Романовых. Произошла буржуазно-демократическая революция. После Февральской революции по всей стране возникли Советы рабочих и солдатских и крестьянских депутатов. Тем временем русская буржуазия стремилась воспользоваться плодами революции в своих целях. Для этого она использовала все силы, включая и масонские организации. Было создано Временное правительство.

Несмотря на сравнительно широкий охват и временами лихорадочную активность, «братьям» удавалось избегать огласки. В 1917 году «общество оставалось сугубо тайным, может быть, даже еще более засекреченным, чем до революции: в первый состав Временного правительства (март—апрель) входили десять «братьев» и один «профан», который многое понимал и о многом догадывался... — писала Н. Берберова. — Это был, конечно, Павел Николаевич Милюков» .

Именно он в своих воспоминаниях проговорился о наличии тайной организации.

П. Милюков, историк, бывший лидер партии кадетов, первый министр иностранных дел во Временном правительстве, и в самом деле не был масоном («не люблю мистики», отвечал он на приглашения вступить в «братство»), но, разумеется, как никто другой знал подноготную событий. (А позже, в эмиграции, судя по архивам, тоже вступил в «братство».)

Его мемуары увидели свет в Нью-Йорке в 1955 году, через двенадцать лет после смерти автора.

Отмечая ведущую роль Керенского, Некрасова, Терещенко и Коновалова во Временном правительстве, Милюков писал: «Все четверо очень различны и по характеру, и по своему прошлому, и по своей политической роли; но их объединяют не одни только радикальные политические взгляды.

Помимо этого они связаны какой-то личной близостью, не только чисто политического характера, но и своего рода политико-морального характера. Их объединяют как бы даже взаимные обязательства, исходящие из одного и того же источника... Дружба идет за пределы общей политики. Из сделанных здесь намеков,— подчеркивал Милюков,—можно заключить, какая именно связь соединяла центральную группу четырех. Если я не говорю о ней здесь яснее, то это потому, что, наблюдая факты, я не догадывался об их происхождении в то время и узнал об этом из случайного источника лишь значительно позднее периода существования Временного правительства» .

Милюков не назвал «масонскую» связь, но в контексте мемуаров она явно подразумевалась. Во всяком случае, те, кому адресовался намек, поняли его сразу и были глубоко взволнованы. Ибо масонские тайны, как бы глубоко и давно они ни были погребены, всегда предмет исключительных забот «братства», стремящегося сохранить в глазах общества свой аполитичный, «гуманитарный» облик.

Из США в Швейцарию, где проживала восьмидесятивосьмилетняя Е. Кускова, срочно прилетел семидесятишестилетний А. Керенский. «Я провела всю пятницу с Керенским, — писала Кускова 20 января 1957 года Л. О. Дан, вдове меньшевика Дана, сестре Мартова. — Нам пришлось обсудить, что делать в связи с тем, что Милюков упомянул о той организации, о которой я рассказывала тебе». Было решено, что Керенский ответит на «туманное замечание» в предисловии к своей книге, «не упоминая никаких имен», «Обязательно нужно остановить, — хлопотала Кускова, — если это возможно, сплетни в Нью-Йорке». И объясняла: «Еще живы люди, больше того, очень хорошие люди, и нужно позаботиться о них». А в письме Вольскому Кускова писала (15 ноября 1955 года): «У нас везде были «свои люди». Такие организации, как «Свободное экономическое общество», «Технологическое общество», были пронизаны ими сверху донизу... До сих пор тайна этой организации не раскрыта. А она была громадной. Ко времени Февральской революции вся Россия была покрыта сетью лож.

Многие члены находятся здесь, в эмиграции, но они все молчат. И они будут молчать, ибо в России еще не умерли люди, состоявшие в масонских ложах. (Примерно то же самое Кускова писала Г. Аронсону. Меньшевик, некоторое время масон (в 1913 году его привел на закрытое собрание Витебской ложи, где выступали А. Керенский, Марк Шагал), Г Аронсон в эмиграции выпустил книги «Россия накануне революции», «Книга о русском еврействе». Одним из первых затронул тему масонства в канун революции. Кускова колебалась в письмах к нему. То признавала влияние масонства, то полемизировала с его статьями, считая, что они могут нанести удар по «живым». Ее письма были опубликованы Аронсоном в 1959 году в «Новом русском слове», газете, издающейся в США, уже после смерти (1958 г.) Е. Кусковой. Беседы с Аронсоном явились одним из мотивов, побудивших Н. Берберову заняться более глубоким исследованием данной темы.)

Можно было бы продолжать приводить свидетельства других участников событий, скажем Чхеидзе и Гальперна, князя Оболенского, Николаевского, пусть скупые, но существенные. Но и так очевидно, что в главном они совпадают: «Верховный совет» включал авторитетных по тем временам политических лидеров, денежных воротил. Во все составы Временного прави-тельства были включены ведущие деятели «Верховного совета».

Думается, что причиной чрезвычайного волнения Е. Кусковой и срочного прилета из-за океана к ней Керенского были не только и не столько забота о сохранении масонской тайны, как таковой и боязнь, что кому-то из остатков масонства это может повредить. Откровения П. Милюкова были опаснее всего для них самих, ибо рисовали в особом свете деятельность Временного правительства и руководивших им подспудных сил. Милюков поднял вопрос о «взаимных обязательствах» лиц, входивших в русское масонство. Перед кем? Каких? Только ли ритуальных? Вряд ли они так уж были для них опасны. Многие из ритуальных тайн давно перестали быть таковыми.

Нет, речь шла о коллективном обязательстве масонов, объединенных в «Верховный совет народов России», их верхушки, называвшей себя «конвентом», хранить верность Великому Востоку Франции. А первейшей была, как пишет Н. Берберова, «масонская клятва русских Великого Востока ни при каких обстоятельствах не бросать союзников…» .

Россия переживала неимоверные страдания в навязанной ей мясорубке, изнемогала от империалистической бойни. Не только народные массы, но и многие из высших кругов отдавали себе отчет в том, что нужно положить конец войне. Правительство, не способное дать народу мир, было обречено.

Но Керенский и его «команда» старались до последнего. Одним из первых понял бессмысленность и опасность продолжения войны П. Милюков. 30 апреля 1917 года он покинул правительство. «...Этот уход был вызван совместными усилиями Керенского и Альбера Тома», — писал в своих воспоминаниях «Далекое и близкое» Б. Нольде, дипломат, член ЦК партии кадетов, масон 33-й степени. У Милюкова хватило перед самой развязкой мужества заявить, что «пора свернуть с путей классического империализма». «Или разумный мир, или торжество Ленина», — сказал он в конце сентября 1917 года.

Кто говорит, что среди масонов мало компетентных, серьезных людей? Они были, есть и, наверное, будут. Но не им принадлежало решающее слово. За них решали другие. Им же потом, когда все кончилось для «временных» плачевно, зарубежные хозяева припомнили «нелояльность». Нольде позже «ушли» из масонства, невзирая на его высший ранг.

Итак, Милюков ушел с поста министра иностранных дел Временного правительства. Его заменили членом «Верховного совета» и «конвента» М. Терещенко. Михаил Иванович Терещенко, киевский сахарозаводчик, товарищ председателя Военно-промышленного комитета (при П. Рябушинском), владелец издательства «Сирин», друг многих писателей и поэтов, знаток и любитель балета, с поста министра финансов перешел руководить внешней политикой России. Один из руководителей кадетской партии В. Набоков (родственник будущего писателя) удивлялся: «Французские и английские дипломаты относятся лучше к Терещенко, чем к Милюкову. Почему?» Французский посол (в то время Нуланс): «Терещенко каждое утро собирал у себя послов Франции, Англии и Италии».

Наконец, посол США Д. Фрэнсис: «Вскоре после того как его назначили министром иностранных дел, я устроил себе встречи с ним ежедневно. В результате мы скоро подружились. Терещенко сохранял верность Керенскому...»

Не точнее ли сказать, Антанте? Он продолжал служить ей и тогда, когда обстановка стала безнадежной. Как свидетельствует военный министр «правительства» Колчака А. Будберг, «Терещенко рассылал нашим послам самые успокоительные телеграммы, когда все трещало». Человек сообразительный, он и сам все видел, понимал, но долг и клятва важнее, чем народ, Россия. А. Блок отмечал в дневнике (еще 7 ноября 1912 г.) это характерное свойство своего знакомого: «М. И. Терещенко... говорил о том, что он закрывает некоторые дверцы с тем, чтобы никогда не отпирать; если отпереть — только одно остается — «спиваться». Средство не отпирать (закрывать глаза) — много дела, не оставлять свободных минут в жизни, занять ее всю своими и чужими делами» .

И он вовсю занимался этими, главным образом чужими, делами, чтобы потом «братья» помогли в его делах. А пока его тормошили изо всех сил. И Керенского. Главный толкач по затягиванию петли на шее — Альбер Тома. Один из руководителей французских социалистов, он неоднократно, чуть не каждый месяц, приезжал в Россию, подменял собой посла. Иногда прибывали целые миссии с целью удержать русского солдата в войне (в одну из них, в июле 1917 года, входили Зиновий Пешков, ставший французским военным, и Марсель Кашен, который позже стал коммунистом и порвал с масонством). Выколачивание войск у России продолжалось до конца. Тома и послы угрожали, бесцеремонно требовали. 26 сентября (9 октября) 1917 года тройка послов посетила Терещенко и потребовала немедленно восстановить боеспособность русской армии. Терещенко был «удивлен, возмущен и обижен», но «обещал» .

Керенский, Терещенко и иже с ними оставались верными своим тайным обязательствам и тогда, когда все рухнуло. Октябрь победил, большевики взяли власть в свои руки. Главковерх, видя неминуемый крах, бежал в Гатчину, надеясь возвратиться в столицу вместе с имевшимися там войсками и расправиться с социалистической революцией, Лениным.

«Братья» оказались вместе с силами контрреволюции, под крылышком Антанты. Они подались кто куда: одни — на север, другие — на юг, третьи — на восток, но всюду делали одно и то же дело — помогали белой армии, английскому, французскому экспедиционным корпусам, германским и иным интервентам.

Чтобы не быть голословными, пройдемся по приведенному в книге Н. Берберовой списку русских масонов, так сказать, в алфавитном порядке.

— Авксентьев Николай Дмитриевич, правый эсер, министр внутренних дел при Керенском, возглавил контрреволюционную Уфимскую «директорию». Керенский упорно добивался от союзников ее признания в качестве российского правительства. После краха «директории» Авксентьев перекочевал на Юг и возглавил «Союз возрождения» в Одессе (1919 г:).

— Алексеев Михаил Васильевич, генерал, член «Военной ложи», стал одним из организаторов Добровольческой армии на Юге России.

— Винавер Максим Моисеевич, член ЦК партии кадетов, депутат Думы, член Временного правительства и один из руководителей «Верховного совета», очутился на Юге и стал «министром иностранных дел» так называемого «Крымского правительства».

— Воронович Николай Владимирович, друг Корнилова, орудовал на Северном Кавказе вместе с бандами «зеленых».

— Вырубов Василий Васильевич, масон 33-го градуса, пытался спасти положение, находясь в штабе при ставке генерала Духонина.

— Головин Николай Николаевич, академик из генштаба, эвакуировался вместе с Врангелем.

— Долгополов Николай Саввич, народный социалист, стал министром здравоохранения у Деникина.

— Долгоруков Павел Дмитриевич, князь, член ЦК кадетской партии, в 20-х годах дважды переходил советскую границу из Польши по делам контрреволюции, был арестован, судим и расстрелян.

— Зеелер Владимир Феофилович, стал министром внутренних дел при Деникине.

— Кроль Лев Афанасьевич, делегат Масонского Конвента в 1916 году, член «Пермского правительства».

— Крым Соломон Самойлович, кадет, член Думы, глава «Крымского правительства» (Крым — псевдоним С. С. Неймана). Как указывает Н. Г. Думова, весной 1918 года он вместе с другими кадетами, В. Д. Набоковым и М. М. Винавером, а также В. А. Оболенским, перебрался в Крым, где «составили влиятельную и авторитетную в крымских буржуазных кругах группу», с которой велись переговоры об участии в угодном германскому командованию правительстве. Переговоры с оккупантами продолжались и после сообщения о революции в Германии. С. С. Крым 5 ноября 1918 года занял свой пост с согласия начальника штаба немецких войск фон Энгелина .

— Лебедев Владимир Иванович, в июне 1917 года заменял Керенского, был у него морским министром, стал членом Уфимского совещания.

— Панина Софья Владимировна, графиня, член кадетской партии, ее салон служил центром заговора против Советской власти. Заговор был раскрыт и обезврежен.

— Петлюра Симон. Был Великим мастером украинского масонства.

— Роговский Евгений Францевич, товарищ председателя Уфимского совещания.

— Слоним Марк Львович, эсер, член Уфимской «директории».

— Федоров Михаил Михайлович, член Думы, кадет. После 1918 года возглавлял так называемый «Национальный центр» на Юге России.

— Чайковский Николай Васильевич, эсер, в 1918 году стал председателем Архангельского правительства, служившего интервентам. Затем вошел в Уфимскую «директорию» .

Став на сторону интервентов и белогвардейцев, российское масонство в результате их поражения оказалось за бортом, бежало за границу. Только там, столкнувшись с плохо скрываемым презрением «братьев», перед которыми выслуживались, начали они осознавать, что мишура лож и фартуков нужна была Антанте для достижения политических целей, а сами они попали в разряд проштрафившихся.

Несмотря на выданные им высокие градусы и громкие титулы, российские масоны были лишены даже формальной чести заседать в каких-то международных «конвентах» или «конференциях», быть представленными хотя бы в «ареопагах» Великого Востока Франции. (Керенского, например, не допустили во Всемирный Масонский Верховный Совет, состоящий из «досточтимых» и «премудрых» («Венераблей»), хотя по всем статьям он должен был туда попасть.)

Когда же они пытались как-то заявить о себе, «Великий Восток» пригрозил им «усыплением», закрытием. Так случилось в момент объявления русскими масонами в Париже кампании в пользу «голодающих в России». Их заподозрили в симпатии к Советам! Мануил Маргулиес был потрясен: «Нас обвиняют в распространении ложных слухов, нам нанесли рану, которая не скоро заживет. Мы старались всеми силами вести антисоветскую пропаганду, основанную на фактах, в масонской среде...»

Желание «реабилитироваться» и в то же время не раскрыть до конца свою унизительную роль — вот между какими соснами метались Керенский с Кусковой и их друзья.

Оттого Кускова то и дело меняет свои мнения относительно необходимости как-то объяснить бесславную участь Временного правительства, связав ее с диктатом зарубежных «братьев».

Когда Керенский хочет решиться на откровения, Кускова пугается: «Ваша версия, как Вы сами, вероятно, чувствуете, убийственна для престижа Врем. правительства и ее пока лучше не муссировать, как бы правдива она ни была...» (1956). Но Аронсон уже начинает готовить свои статьи. Керенский опять спрашивает: надо? «На Ваш вопрос отвечаю утвердительно: да, надо. Ведь все равно болтовня идет, не лучше ли дать аутентичную запись нашего прошлого?» (1958 г.).

Кускова умерла, Аронсон разразился серией статей, а Керенский все еще был охвачен гамлетовскими сомнениями. Он обращается за советом к своим близким друзьям и знакомым — Я. Г. Фрумкину, еще петербургскому другу, Я. Л. Рубинштейну, бывшему юристу Лиги наций, и др. Фрумкин отвечает (Париж, 16 ноября 1960 г.):

«...Вы спрашиваете меня об иностранных масонах. Вам известно, что в Россию в 1917 г. приезжали иностранные масоны. Я всегда избегал касаться в разговорах с Вами и в письмах к Вам этой темы, зная, что Вы к ней аллергичны. Несколько был удивлен тем, что Вы сами ее коснулись в письме ко мне, в связи со статьей Аронсона. Поразительно, и, я бы сказал, импозантно, в какой мере в России масонство сумело сохранить конспирацию. Не знали о роли масонства очень многие, вне масонства. Но это было давно, а теперь уже многое известно. Известно даже и то, что Вы настояли на том, чтобы Ек. Дм. [Кускова] все, что она знала, оставила под замком на 50 — кажется — лет после ее смерти. Имеется и ответ Чхеидзе ЦК меньшевиков с объяснениями, почему он примкнул к масонству. Не секрет больше, что масонами были не только Вы, но и Некрасов, Коновалов и мн. др... А покойный Давыдов — масон высокой степени — мне сказал, что русские масоны были не масонами, а заговорщиками, вся деятельность которых противоречила тому, что и как должны были поступать... При этих условиях не понимаю, как Вы можете игнорировать то, что многое известно, и делать вид, что все это фантазия, и что Вы вообще не знаете, о чем идет речь» .

Керенский старался конспирировать даже тогда, когда, наконец, тайна стала рассеиваться и сам факт участия масонов, в том числе иностранных, стал секретом полишинеля. Но так хотелось поджарить яичницу, не разбив яйца. И даже когда он решается что-то написать, это делается с теми недомолвками, которые мы уже отмечали. (Забавно, что в книге «Russia and History's Turning Point» — «Poссия и поворотный пункт истории», вышедшей в 1966 году, где Керенский упоминает о своем масонском деле, хранившемся в полиции, он дает номер 171902, на самом деле относящийся к обществу «розенкрейцеров», где главой был великий князь Александр Михайлович.)

И все-таки совсем не сказать о том, что его «поддели» те самые иностранные масоны, тот же Тома и компания, с которыми он до конца был тесно связан, он не мог. Да, прямо об этом в его писаниях не сказано. Как пишет Н. Берберова, он «обошел молчанием причины, по которым между январем и августом 1917 г. в Россию приезжали члены французской радикально-социалистической партии, которая во Франции в это время быстрым шагом шла к власти. Эти люди приезжали к нему напомнить о клятве, данной при принятии его в члены тайного общества в 1912 г., в случае войны никогда не бросать союзников и братьев по Великому Востоку, тем самым не давая ему абсолютно никакой возможности не только стать соучастником тех, кто желал сепаратного мира, но и обещать его» .

Умный враг Советской власти, шпион и заговорщик Локкарт высказал в своих воспоминаниях предельно ясно то, чего не решался произнести вслух А. Керенский: «Он выжил бы только при одном условии: если бы французское и британское правительства летом — осенью 1917 года дали ему возможность заключить сепаратный мир... Чтобы скрыть свою связь с масонами и сдержать клятву, данную Великому Востоку, Керенский говорил после 1918 года в Лондоне, что он потому хотел продолжать войну, что якобы царский режим хотел сепаратного мира. Мельгунов считает, что царский режим этого никогда не хотел, но выдумка Керенского очень удобно помогла ему скрыть действительную причину желания продолжать войну во что бы то ни стало: связь с масонами Франции и Англии и масонская клятва» .

Упомянутый здесь С. П. Мельгунов — историк, выпустивший в годы Первой мировой войны цитировавшийся нами сборник «Масонство в его прошлом и настоящем». После Октябрьской революции он эмигрировал. За границей много писал. Знал лично ведущих участников событий того времени.

Что касается самого Локкарта, то в его компетентности не приходится сомневаться, так же,как и в знании персонажей данного повествования. Достаточно сказать, что он сыграл решающую роль в спасении самого Керенского, дав ему летом 1918 года сербский паспорт для переезда в Архангельск, а оттуда в Англию, уберегая от ареста.

Не в силах сказать, что у него вертелось на языке, Керенский прибег к любопытному приему. В своей последней книге («Россия и поворотный пункт истории») он ссылается на книгу Ф. Гренара, французского разведчика и друга Локкарта, «Русская революция» («La Revolution russe»). Керенский приводит из нее следующую цитату:

«Союзники России были ослеплены своим желанием держать Россию в состоянии войны, не заботясь о том, сколько это будет ей стоить. Они были не способны судить, что было возможно, что было невозможно в это время. Они только помогали Ленину в его игре с целью изолировать главу правительства от народа все больше и больше... Настаивая без передышки на своих требованиях, почти приказаниях, обращенных к Керенскому, о том, чтобы страна вернулась на нормальный путь, они не принимали во внимание обстоятельства, в которых ему приходилось работать, и фактически только еще усиливали тот хаос, с которым ему приходилось бороться. Брюс Локкарт, работавший во время войны в Английском консульстве в Москве, был такого же мнения о политической роли союзников, которую они играли в то время».

Приводя этот отрывок из книги Керенского в своем переводе, Н. Берберова пишет: «Этого абзаца в книге Грёнара... нет, и имени Локкарта—тоже нет. Откуда Керенский взял этот абзац, из чьей книги — неизвестно. В книге Керенского он напечатан на стр. 385—386» .

Вот такая странная история. Похоже, что руководитель Временного правительства унес ее разгадку в могилу. Hо если попытаться строить гипотезы, то самой простой может быть такая: не хотелось одному делить бесславие краха. Мужества сказать эти слова от себя не хватило, но он их написал — от лица других!

Первое время масоны, бежавшие из России преимущественно в страну, которая дала им крещение, — Францию, действовали энергично. К 1927 году в одном Париже имелись четыре русские ложи Древнего и Принятого шотландского Устава, насчитывавшие 250 членов, в том числе 60 — высшего градуса, а 10 февраля 1927 года была открыта особая Русская Консистория 32-го градуса. Она получала права возведения русских масонов вплоть до предпоследнего, 32-го, градуса. Председателем ее стал Л. Кандауров, 33 градуса, его заместителем Слиозберг (тоже 33-й градус). Своей задачей Консистория ставила «введение в подходящее время в Россию шотландского масонства». Она объявляла свою преемственность с русским капитулом Астрея, который до этого был высшим органом русского масонства за рубежом. Еще до сотни человек состояли в ложах, подведомственных Великой ложе Франции, рассеянные по разным городам Франции и Европы. Одна ложа осталась верной Великому Востоку Франции, радикального направления. Где еще создавались русские ложи? В Берлине русская ложа «Великий Свет Севера» была подведомственна прусской Великой ложе «Трех глобусов». В Лондоне под эгидой Великой ложи Англии в 1924 году действовал русский Литературный кружок. Приведенные выше данные заимствованы из его публикаций. Наконец, в Александрии была образована русская ложа «Астрея» под юрисдикцией Великой Национальной ложи Египта.

Дальнейшая жизнь остатков «Верховного совета народов России», протекавшая в эмиграции, весьма горестна. Во Франции последовали преобразования «совета» в ложу «Свободная Россия», дробления (пытались выделить «кавказцев» в отдельные ложи, но те не ужились между собой), слияния, сидения на званых обедах и ужинах, позже полуголодное существование и угасание.

К этому добавлялась и психологическая несовместимость с руководителями французского Великого Востока, которые не понимали русских, придававших слишком большое внимание словам и лозунгам масонских уставов, призывавших к доброжелательности, взаимопомощи в беде. С большой силой об этом написал в своей повести «Вольный каменщик» (М., 1992) один из лидеров российского масонства Михаил Андреевич Осоргин. Хотелось бы привести его строки, проникнутые острой ностальгией по России: «Я не люблю природы Франции, она кажется мне истощенной и худосочной. Мне смешон лес, который тянется на несколько километров, река, которую можно переплыть, горы, на которые взбираются розовые альпинисты. В заповедной стране, куда не пускают свободомыслящих, — да будет она не за это благословенна, — в родной моей стране, за заставой моего родного города (Пермь. — Л.З.) хвойный лес начинался, чтобы не кончаться, моя родная река была широка и бездонна, горы не исхожены и не обследованы в их выси и недрах. В ней лето сжигало леса, зима замораживала дыханье, и в ней была нескончаемая весна во всех стадиях ее благодатного творчества.

Русское начало на чужой земле столкнулось с сытым мещанством и не находило себе места. В начале 70-х годов русская ложа в Париже не насчитала минимально необходимых для «работ» семи членов и была закрыта .

Несколько лет спустя, однако, работы русских масонов в Париже были восстановлены. К этому, кроме всего, толкали события, развивавшиеся в Советском Союзе. Но об этом позже.

Сподвижник В. И. Ленина В. Бонч-Бруевича в своих «Воспоминаниях о Кропоткине» (Звезда. 1930., № 4) замечал:

«Любопытно отметить, что А. Ф. Керенский был вспоен и вскормлен масонами и был специально воспитываем ими на роль политического руководителя во время предстоящего движения за свержение самодержавия, а после — для борьбы с Советом рабочих и солдатских депутатов».

Это признавал сам Керенский, и это подтвердилось большим числом свидетельств. После этого вряд ли имело смысл утверждать, как это делал И. Минц и ряд близких ему историков, что «никакого масонства» в России не было. В своей книге «Масоны и революция» (М., 1990) А. Я. Аврех, например, заключал (с. 342): «Вывод о масонах как quantite negligeable (ничтожная величина) в предфевральских и постфевральских событиях 1917 г. останется неизменным. Чего не было — того не было. (Касаясь такого подхода, Н. Берберова замечала: «Минц писал о масонстве, которое то ли было, то ли нет, а если и было, то никакой роли не играло. Он тем не менее цитирует воспоминания И. В. Гессена, где бывший лидер кадетов, не масон, писал, что «масонство выродилось в общество взаимопомощи...» Справедливые слова. Но Минц их понимает так, что масонство вообще было явлением незначительным... всерьез принимая... утверждение (Кусковой. — Л. 3), что «русское масонство с заграничным ничего общего не имело» (типичный масонский камуфляж и ложь во спасение) и что «русское масонство отменило весь ритуал». Мы теперь знаем... что это все неправда. Минц также твердо уверен, что никакого «Верховного Совета Народов России» никогда не было... Позиция Минца — не только преуменьшить масонство в России, но и осмеять тех, которые думают, что «что-то там было». Заранее предвзятая позиция никогда не придает историку достоинства» (с. 267).)

Да нет, было, это очевидно.. Но, конечно, хотя Кускова и утверждала, что сетью лож была «покрыта вся Россия», реальный вес их был ограничен. Как показали дальнейшие события, Керенский и его сподвижники были сметены бурей cобытий и на сцену выступили реальные силы, совершившие Октябрьскую революцию.

Революция в России оказала гигантское влияние на весь мир, пробудила всеобщие надежды на избавление от системы эксплуатации, насилия, неравенства. Лозунги «свобода, равенство, братство» зазвучали на одной шестой части мира в своем новом значении. Вряд ли это могло оставить равнодушными и тех, кто помнил их начертанными на знаменах французской революции, поднятыми на баррикадах Парижской коммуны. Среди тех, кто потянулся к новым партиям, были и масоны. Многие, надо полагать, вполне искренне разделяли цели русской революции. Некоторые вступали в ряды коммунистических партий, надеясь не упустить возможности повлиять на движение.

Влияние масонов в социалистическом и профсоюзном движении, особенно стран Южной Европы, стало заметным.

Один из ветеранов Итальянской коммунистической партии Джузеппе Берти вспоминал, что в довоенной (перед первым мировым конфликтом) Италии трудно было стать лидером профсоюза, не будучи масоном. А когда в 1914 году на съезде социалистической партии было решено объявить несовместимым для социалистов пребывание в масонстве, в одном Неаполе из почти двухсот членов партии осталось не более тридцати!

Вопрос о «совместимости» встал и перед коммунистами. Его подняли перед Коминтерном французские и итальянские коммунисты. Руководство Французской компартии настаивало на том, что масонство и коммунизм близки и совместимы по установкам и что следует разрешить коммунистам состоять в ложах. Представитель Итальянской социалистической партии Грациадеи 29 июля 1920 года выступил на II конгрессе Коммунистического Интернационала против «двойной» принадлежности, которую предлагали представители из Франции. Он напомнил о принятом его партией в 1914 году на Анконском съезде решении о запрещении одновременного пребывания в двух организациях. «Через несколько месяцев вспыхнула война, — сказал Грациадеи. — Теперь мы вполне уверены, что без этого постановления наша партия никогда не смогла бы занять такой непримиримой позиции по отношению к войне. Во всяком случае, она раскололась бы в один из самых трудных моментов...» .

Грациадеи обратил внимание, что франкмасонство служит буржуазному строю как в национальном, так и в международном масштабе. Его влияние может быть еще более опасно ввиду того, что оно является тайной организацией.

«...Этот вопрос, — утверждал итальянский делегат, — не интересует русских, но имеет громадную важность в латинских странах, в Англии и Америке. Франкмасонство пользуется довольно большим влиянием в этих странах. Оно является политической организацией, стремящейся к завоеванию и удержанию власти; оно группирует промышленников, ученых, дельцов. Эта организация основывается на мировоззрении, резко противоречащем социалистическому, марксистскому мировоззрению. Франкмасоны пытаются затушевать различия между классами, прикрываясь абстрактным и формальным пониманием теоретических прав. Вдобавок, эта организация тайная... Товарищи, примыкающие к франкмасонству, могут нас контролировать, в то время как мы не имеем возможности контролировать их в их организации» .

Выступление Грациадеи было выслушано с вниманием, однако решения по этому вопросу не было принято. К нему вернулись на IV конгрессе Коммунистического Интернационала. Он проходил с 5 ноября по 5 декабря 1922 года. На этот раз делегаты одобрили резолюцию «Франкмасонство. Лига прав и буржуазная печать».

В ней пояснялось:

«II конгресс Коммунистического Интернационала не присоединил к условиям вступления в Интернационал особого пункта о несовместимости коммунизма с франкмасонством только потому, что считал это само собой разумеющимся и, как явствует из протоколов, не допускал самой мысли о возможности одновременной принадлежности к партии пролетарской диктатуры и к чисто буржуазной организации, прикрывающей избирательно карьеристские происки формулами мистического братства...

Принимая во внимание, что самый факт принадлежности к масонству, независимо от того, преследовались ли при этом в данном случае те или другие материальные, карьеристские и другие порочащие цели, свидетельствует о крайней неразвитости коммунистического сознания и классового достоинства, IV конгресс признает необходимым, чтобы товарищи, которые принадлежат до сих пор к масонству и которые ныне порвали с ним, не могли в течение двух лет занимать ответственные посты в партии. Только напряженная работа на пользу революции... может вернуть этим товарищам полноту доверия и восстановить их права на занятие в партии ответственных постов» .

Вторая часть резолюции касалась необходимости выхода для коммунистов и из Лиги защиты прав человека и гражданина. Она была связана с первой частью, поскольку Лига эта, подобно «Альянсу», в котором состоял Бакунин, была филиалом масонства.

Пребывание в «братстве» приравнивалось к враждебной деятельности против партии. «Утайка кем-либо своей принадлежности к масонству, — говорилось в резолюции IУ конгресса, — будет рассматриваться как проникновение в ряды партии вражеского агента и наложит на соответственное лицо пятно бесчестия перед лицом всего пролетариата» .

Там же содержалось обращение к Компартии Франции «не позже 1 января 1923 года ликвидировать все связи партии, в лице отдельных ее членов и групп, с франкмасонством».

Среди тех, кто сделал свой выбор в сторону коммунизма и заявил о разрыве с масонством, был бывший радикал-социалист Марсель Кашен. Остался в компартии, скрыв свои связи с масонством, Андре Марти. Впоследствии он был исключен из партии. Такие лица из руководящего состава ФКП, как Ш. Люсси, А. Моризе, А. Коэн, выбрали масонство. А. Коэн в 1956 году стал Великим мастером Великой ложи Франции.

С докладом на конгрессе выступил Л. Троцкий. И выступил весьма решительно. «Масонство, — как он выразился, — орудие обхода революции, буржуазное орудие, усыпляющее сознание пролетариата, и рычаг буржуазного механизма». В свое время сам он очень интересовался проблемой масонства, написал, будучи в заключении, книгу, рукопись которой позже была утеряна. Есть сведения, что сам Троцкий в Париже вступил в одну из лож («Art et travail»),но впоследствии не возобновлял в ней работу. На IV Конгрессе Коминтерна заходил разговор о масонстве Радека и Троцкого, но последний отшутился. Однако его личный секретарь Ф. Зеллер стал не просто одним из руководителей французского масонства, а Великим мастером Великого Востока страны. И занимал этот пост в течение шести лет. Предполагается, что связи с влиятельной организацией у троцкистов имелись, вопреки уверениям самого Троцкого.

К оценке франкмасонства нередко возвращались руководители ряда коммунистических партий. Антонио Грамши, находясь в фашистском заточении, набрасывал эскизные заметки о масонстве, как западноевропейском, так и американском. Грамши находил «очень интересным и, по-видимому, достаточно объективным» суждение ватиканского органа «Чивильта каттолика» о том, что после первой мировой войны имела место попытка реорганизовать силы франкмасонства под руководством франко-бельгийского и патронатом американского масонства .

Рассматривая религиозный аспект проблемы, А. Грамши называл масонство «позитивистской церковью и светской религией мелкой городской буржуазии, к которой большей частью примыкает так называемый анархо-синдикализм» .

Подмечал он и эволюцию масонства от первоначальных его воззрений к идеологии «избранных» развитого капиталистического общества. «Теизм «иллюминатов» являлся религией европейского масонства, но без символического и космического аппарата и с той разницей, что религия «Ротари» не может стать универсальной: она свойственна избранной аристократии (избранному народу, избранному. классу), которая преуспела и продолжает преуспевать, ей свойствен принцип отбора, а не обобщения, наивного и примитивного мистицизма, характерного для тех, кто не думает, а действует, как американские промышленники» .

Ряд этих мыслей перекликается с теми, которые в 1935 году высказал Пальмиро Тольятти, выступая в Москве с упоминавшимися ранее «Лекциями о фашизме».

В своих воспоминаниях затрагивает тему масонства и Долорес Ибаррури, отмечая, что «в важнейшие моменты современной истории Испании влияние масонов приобретало решающий характер». Ветеран коммунистического движения указывает на буржуазный характер течения «каменщиков»», в котором либеральные, антифеодальные тенденции сменялись все более антипрогрессивными («масонство превращалось в один из каналов для проникновения идеологического влияния буржуазии в ряды рабочего класса»)».

«Президент республики Мануэль Асанья и лица из его ближайшего окружения были масонами, — пишет Д. Ибаррури. — Но значительная часть «братьев» перешла к мятежникам. Когда начался военно-фашистский мятеж, часть армии, а следовательно и часть офицерского состава, прежде всего представители высшего командования, принадлежавшие к масонским организациям, стала на сторону Франко».

По мере ухудшения положения и та часть офицеров-масонов, которая первоначально была на стороне республиканцев, стала менять свои позиции, содействовать тому, чтобы создавать «на болотистой почве антикоммунизма блок пораженцев...»

Автор пришла к недвусмысленному выводу о роли масонов в поражении республиканцев: «Приняв участие в интригах и махинациях, сплетенных за пределами нашей страны, они превратились в силу, оказывавшую отрицательное влияние на судьбы республики» .

Таким образом, различные оттенки масонства, его роль интегратора интересов крупной буржуазии в капиталистическом обществе не ускользали от внимания и анализа представителей коммунистического движения.

Некоторые рассматривают решения 1У конгресса Коминтерна как третье запрещение масонства в истории нашей страны. Так оно и было. Но практическая история запрета растянулась на несколько лет. Правда, Н. Берберова в своей книге «Люди и ложи. Русские масоны ХХ века» утверждала: «50% масонов Ленин ликвидировал в первые же годы после революции, часть он выпустил на Запад, а остальные были прикончены Сталиным в процессах, начиная с 1920-х годов. Задача масонства — влиять на внешнюю и внутреннюю политическую жизнь мира — русскими никогда не могла быть осуществлена». С этим можно согласиться только частично. Действительно, большая часть русских масонов эмигрировала, а ряд крупных представителей культуры и философии, тяготевших к масонским доктринам, выехали по распоряжению правительства на так называемом пароходе философов. (Кандидатов на высылку подбирал лично один из шефов ОГПУ Я. Агранов.)

Но и после решений Коминтерна масонский архипелаг продолжал в России существовать, и свидетельства этого рассыпаны как в мемуарах эпохи, так и в архивных документах. Иначе почему бы Кусковой в пятидесятых годах бить тревогу по поводу того, что раскрывать масонские тайны преждевременно, поскольку кто-то из «хороших людей» в России до сих пор жив?

Где же сохранялись масонские группы? Прежде всего, в той среде, на которую указывала Берберова, — среди интеллигенции. Продолжались масонские «радения» как на квартирах, переоборудованных под ложи, так и в театрах, церковных помещениях. Ибо наряду с театралами, художниками, философами, масонские веяния были сильны и в околоцерковной среде.

Духовенство нередко поддавалось соблазну масонских доктрин еще во времена Новикова. Тем более что русское масонство в своих доктринах, а также русское «розенкрейцерство» отдавали немалую дань традициям православия и философской мысли отцов русской церкви. На международной конференции «Новиков и русское масонство», проходившей в связи с 250-летием нашего «розенкрейцера» в Коломне в мае 1994 года, итальянская участница Рафаэлла Фаджонато отмечала близость стиля заседаний русских масонов-новиковцев церковному богослужению. «Московское розенкрейцерское собратство — говорила она, более походит на религиозно-монашеский Орден, чем на масонское общество в той форме, в которой оно развивается на Западе» .

А на грани столетий колебания между догмой и ересью усилились и охватили ряд направлений, где оказалось немало властителей умов. В 1920-х годах в Петрограде действовало «Братство Святой Софии». Имелось оно и за рубежом. В Праге 31 января 1924 года собрались учредители «православного братства во имя св. Софии премудрости Божией». Устав «софиологов» был утвержден митрополитом Евлогием. Числились среди учредителей столь известные фигуры богословия и им сопутствующие как С. Булгаков, (от увлечения марксизмом перешел к «человекобожию», «софиологии»), Г. Вернадский, познания которого в масонстве мы отмечали, доцент Киевского университета В. Зеньковский (позже преподавал философию и психологию в Православной богословской академии в Париже, сторонник теории о «божественной Софии» и «тварной Софии»), П. Новгородцев, специалист по философии права, Г. Флоровский, выпускник Одесского университета, с 1925 года профессор патристики в Православной богословской академии в Париже, автор работ «Человеческая и Божественная мудрость», «Пути русского богословия» и др. Н. Семеникин в книге «Философия богоискательства» (М., 1986) отмечал, что члены софийского «братства» «интересовались историей тайных обществ, способами связи и соподчинения внутри них. В частности, в этом плане они проявляли интерес к масонству. Они мечтали о „корабле непотопляемом“ в житейском море» (с. 162—163).

Неподалеку от них обосновались сторонники «антропософии», утверждавшие, что, развивая внутри себя скрытые возможности личности, человек может овладеть секретами природы и мироздания и управлять ими. Опирались они на учение Рудольфа Штайнера, основавшего «Всеобщее антропософическое общество». Он написал немало трудов по медитации и другим сторонам развития тайных свойств в человеке, в том числе труд «Тайная наука». Его сторонники обосновались после его смерти, к которой, как полагают, были причастны нацисты, в Дорнахе (Швейцария), создав там свой центр «Гетеанум». Одним из сторонников «антропософии» был Максимилиан Волошин, поэт, мыслитель, художник, в свое время в Париже вступивший в масонство. Правда, его взгляды выходили далеко за привычные рамки западной «антропософии». Целью человека, по его мнению, было разгадать «творческий замысел истории» и соединить «аналитический ум» с «глубоко религиозной верой в предназначенность своего народа и расы. Потому что, — пояснял поэт, — у каждого народа есть свой мессианизм, другими словами, представление о собственной роли и месте в общей трагедии человечества». Элементы тех же доктрин, со ссылкой на мудрости Востока и особый исторический путь России, содержались в разновидностях русского «евразийства», которое также не сводилось к повторению западных масонских доктрин, отрицавших самобытность России и ее народа. Тесные связи с Р. Штейнером поддерживал известный писатель А. Белый, автор «Петербурга», актер М. Чехов, М. Сизов и другие.

К этому прибавлялись своеобразные фигуры ученых, литераторов, в которых сочетались самые противоречивые увлечения. Одним из таких людей был В. Шилейко, поэт и ассиролог, второй муж Анны Ахматовой, около которого группировались работники музеев, более всего привлеченные его богатой эрудицией. Другим был Б. Зубакин, археолог и литератор. В 1927 году он выезжал вместе с Анастасией Цветаевой в Сорренто к Горькому. М. Горький так отозвался о нем в одном из писем: «Сей профессор археологии, епископ церкви Иоанновой, каббалист, хиромант, иерофант, по натуре своей удивительно талантлив. Но это, прежде всего, чудовищно невежественный человек. Он исповедует какую-то религию, в которой совершенно отсутствует этика. Свято чтит Франциска Ассизского и — так же свято — Игнатия Лойолу».

На самом деле Б. Зубакин был одним из лидеров ордена «розенкрейцеров» и способствовал принятию в орден большого числа деятелей культуры. В августе 1920 года в Минске им был принят в «розенкрейцеры» будущий известный кинорежиссер, С. М. Эйзенштейн. Б. Зубакин оказал влияние и на почитателей Н. Рериха, объединенных в группу «Амаравэлла».

Целью визита в Италию Зубакин поставил «примирить католицизм и франкмасонство». Горький, видимо, слегка лукавил, не уточняя понятие «церкви Иоанновой». Масонство вполне подходило сюда по своей родословной, вобравшей в себя орден иоаннитов (мальтийцев) А сам Горький и его окружение были неплохо знакомы с тем, что это такое. С легкой руки маститого писателя в русской (советской) литературе создалось течение «Серапионовых братьев». Оно довольно ярко проявило себя на ниве творчества. Тут были известные писатели, поэты и критики Л. Лунц, М. Слонимский, В. Шкловский, В. Каверин (Зильбер), а также Вс. Иванов, Н. Тихонов, С. Маршак, М. Зощенко, К. Федин, Е. Замятин и другие. Горький проявлял о них большую заботу, а «Серапионовы братья» считали его своим вдохновителем и даже поставили специально к приезду писателя в Ленинград пьесу «На дне», в которой отразились некоторые «богостроительские» настроения, особенно в монологе Сатина, где тот перечисляет «озаренных» мыслителей и пророков прошлого.

Название «Серапионовы братья» происходит от одноименного сборника рассказов Эрнста Теодора Амадеуса Гофмана, где фигурирует пустынник Серапион, появляющийся как бы сквозь века (он рассказывает, что жил в древней Александрии во времена тирана Деция). Вдохновляя других героев, уверяет, что они способны одним своим духом усваивать то, что происходит во времени и пространстве.

Из сборника были почерпнуты сюжеты балетов «Щелкунчика», «Коппелия», «Сказки Гофмана». Мотивы творчества Гофмана, его восхождение от обыденной жизни к медитациям, «лестница на небо в фантастический мир», во многом созвучны с построениями типа «химического венчания» «розенкрейцеров» — этого мистического ядра масонства начала XVI века.

Общение «Серапионовых братьев», которым дал крещение М. Горький, во многом напоминало заседания лож. «Братья» обменивались паролями, условными фразами, что для окружающих могло выглядеть как интеллектуальная игра. Но после постановлений Коминтерна такие игры могли показаться чем-то большим, чем забавы «братьев»-литераторов. Судя по воспоминаниям, которые оставили «серапионы», такие опасения в конце двадцатых годов проникли и в их среду, особенно после того, как кто-то из них нарушил конспирацию. Кажется, это был Шкловский. Под конец жизни В. Каверин в ответе венгерской читательнице Аготе Н. Голлер прояснил ситуацию тех лет. «Группа Серапионовых братьев», — вспоминал писатель, — сначала создавалась именно как орден, хотя устава у нас никакого не было. Для некоторых членов группы - для меня, для Лунца, Слонимского — она стала именно орденом, братья имели каждый свое имя, и романтическое значение всего этого для вышеупомянутых было бесспорным». Он подтвердил: «Серапионовы братья» называли свою группу орденом. 1929 год, когда я произнес… речь, упрекающую «братьев» в том, что они перестали быть «братьями», можно считать последним в деятельности ордена. Дружеские отношения оставались» .

Исследователь В. В. Нехотин, писал: «Можно утверждать, что на территории СССР масонство легально существовало в первые годы после Октября и действовало почти открыто вплоть до 1923—1924 годов». В газете «Раннее утро» (1918. №75) приводятся слова члена ЦИК В. А. Плаксина о том, что ложи действуют «в Москве, да и везде почти в русских городах». В «Литературном еженедельнике» за 1923 год можно обнаружить серию сообщений о собраниях «Ложи вольных каменщиков искусства», проходивших в Петрограде в квартире № 7 дома 60 по Невскому проспекту.

В фонде писателя Е. Замятина («серапиона») сохранилось такое приглашение: «Вольные каменщики просят Вас пожаловать 2 июля (видимо, 1923 года) на собрание Ложи, посвященное собеседованию о новом и старом театре. Собеседование откроет старейший из братьев-каменщиков - брат Владимир Николаевич Давыдов. После беседы братские радения музам и грациям. Великий мастер Ложи».

И примечание — «Братья, работающие в цеху Аполлона, уплачивают при входе 10 руб. дензнаками 1923 г.» ( Архив русских и зарубежных писателей при Институте мировой литературы им. Горького АН СССР. Фонд 47 (Е. И. Замятин. На приглашении написано — «Художественный кружок: Живое творчество. Ложа вольных каменщиков искусства».) Актер Александрийского театра В. Н. Давыдов в 1924 году переехал в Москву, в Малый театр.

И еще одна находка В. В. Нехотина (речь идет уже о Москве): «В том же 1923 году в „Литературном еженедельнике“, журнале, близком к РАППу (Российская Ассоциация Пролетарских Писателей) дано объявление о том, что 20 августа в „Ложе Вольных каменщиков“ по адресу просп. 25 октября, 60 , ныне Б. Никольская ул., К. М. Миклашевский сделает доклад „Гипертрофия искусства“. А в № 34, с. 14 объявлялось, что Н. Н. Евреинов 3 сентября прочтет доклад по истории театра „Тайна черной полумаски“ — от эпохи карнавала до наших дней. Там же сообщалось что Ложа решила утвердить в своей работе жанр театральной сатиры и пародии».

К. Миклашевский и Н. Евреинов были крупными деятелями отечественного театра. Вскоре оба выехали в эмиграцию. Е. Замятин задержался, а потом столкнулся с тем, что власти не торопились выдавать ему выездной паспорт. Помог М. Горький. По его ходатайству Е. Замятину был выдан загранпаспорт — одному из последних. Все трое активно участвовали в масонской жизни за границей — Миклашевский и Евреинов во Франции, Замятин — в Англии.

Любопытно внимание наших масонов-театралов к жанру сатиры и пародии. Похоже, что в этих видах искусства они увидели неплохие возможности высмеивать и раскачивать установившийся в стране строй. Расчет был и на ту часть людей, которые ради красного словца способны не пожалеть мать-отца.

Возникает, разумеется, вопрос о причастности к масонству самого М. Горького. Прямых доказательств этому нет. Как правило, особо известных лиц масонское сообщество принимает в свои ряды по специальному обряду, который затрудняет установить принадлежность к «братству». Называется этот обряд «на острие меча» или же «на ушко магистра». О факте такого посвящения осведомлен лишь глава ложи и ее секретарь. Но в списках ложи эти люди официально не значатся. Был ли Горький принят по этим обрядам, можно только догадываться. Но есть косвенные признаки, что он не только «проявлял интерес» к масонству, но и мог состоять в его рядах. На портрете, сделанном в 1926 году в Сорренто художником Б. Григорьевым, М. Горький изображен в не совсем обычной позе, воспроизводя ритуальный «жест каменщика».

Красноречивым было и намерение наших эмигрантов в Париже открыть франко-русскую ложу «Дидро—Горький». Косвенное свидетельство близости к масонским взглядам находят и в «богостроительстве» писателя, предлагавшего проповедовать низам общества социализм в форме религии. По утверждению Горького, простые люди не могли усвоить социализм в его научной форме. Ленин резко выступил против попыток ввести в социализм «поповщину». Схватки с подобными взглядами, которые пропагандировались в партийной школе, которую Горький помог организовать на Капри (с участием Богданова, Луначарского и других), нашли отражение в целом ряде ленинских работ, особенно в труде «Материализм и эмпириокритицизм».

Подобные взгляды имели распространение и у некоторых руководителей партии большевиков. Н. Берберова пишет, что среди большевиков масонов почти не было. Из более или менее известных имен она упоминает И. Д. Скворцова-Степанова. После Октября он входил в состав первого правительства. Затем возглавил газету «Известия», то есть занял пост достаточно видный. Отсюда можно сделать предположение, что в партии сохранялись и другие группы людей, тяготевших к масонству, как это было среди коммунистов во Франции и ряде других стран, умевших, по приведенному выше выражению Я. Фрумкина, «импозантно сохранять конспирацию». Находились они и в высших эшелонах власти и даже в секретных структурах государства. Роль их была двоякой. С одной стороны, входившие в них масоны надеялись, принимая основные доктрины коммунизма, смягчить режим, попытаться повлиять на образ мышления общества. С другой, — власть надеялась через этих людей, сохраняющих внешние связи, обеспечить поддержку влиятельных сил как Запада, так и Востока советскому государству. Поэтому наряду с гонениями на, так сказать, реакционную часть отечественного масонства (о чем мы скажем далее) использовать потенциал тяготеющих к коммунизму масонов и близких к ним лиц левой, просоветской, ориентации для налаживания отношений с радикально-буржуазными (масонскими) кругами той же Франции (Эррио) или Англии (Ллойд Джордж), не говоря уже о Германии.

Для этого подходили и возможности Коминтерна, а также наличие в СССР ряда большевиков иностранного происхождения. Одним из них был Карл Радек. О нем в «Историческом словаре франк-масонов» Жан-Андре Фоше, изданном в Париже в 1988 году, говорится следующее: «РАДЕК Карл Собельсон: журналист и советский политический деятель (родился в 1885 году во Львове, умер в 1939. Приняв участие в социал-демократическом движении, вступил в русскую большевистскую партию в 1917 году. Был членом Центрального комитета этой партии и членом Президиума Коминтерна. В 1923 году присоединился к троцкистской оппозиции и в 1936 году был исключен из партии. Его принадлежность к масонству, о которой часто говорилось, никогда не была доказана» .

Полагают, что Радеку было поручено партией поддерживать связь с просоветским и пацифистским крылом западного масонства. Делать это открыто было затруднительно из-за формулировок IV конгресса Коминтерна. Но они были обращены к членам партии, тогда как сохранялась возможность функционирования масонских организаций беспартийного толка. Мы уже упоминали, что они были в среде творческой интеллигенции.

В восьмидесятые годы мне довелось встретиться во время туристические поездки в ГДР с одним человеком, который сообщил некоторые подробности относительно состава масонской организации в те годы. Представившись офицером безопасности, он спросил: «Вам, наверное, небезразлично увидеть человека, которому после войны было поручено уничтожить дела разведки по масонам?» «Видимо, это произошло после 1953 года?» — поинтересовался я, имея в виду дату смерти И. Сталина. (Один известный журналист рассказывал мне, что первоначально возлагавший на связи с масонами какие-то расчеты, Сталин, когда начались большие процессы 1937—1938 годов и появились признания, что часть обвиняемых состояла в масонских организациях, велел выделить эту часть показаний отдельно и докладывать ему лично. Такие указания будто бы были даны главному прокурору А. Вышинскому. По словам того же журналиста, Сталин опасался, что деятельность этих людей могла быть направлена против него лично. Во всяком случае, то, что касалось масонства, было поставлено под строгий контроль, который, однако, мог быть ослаблен после кончины руководителя.)

Встретившийся мне офицер подтвердил, что указание уничтожить дела по масонству поступило весной 1953 года. «Вам объяснили, почему это нужно делать?» — «Сказали, что старички и старушки, которые занимались спиритизмом, интереса для разведки не представляли». — «А сколько было дел?» — «Дядей Федей? Так мы называли дела-формуляры. Тридцать семь». — «А вы не поинтересовались, кто эти старички?» — «Да, нет, я был молодым опером, и большого интереса у меня не было». — «А небольшой? Не может быть, чтобы вы не раскрыли пару дел?» Собеседник рассмеялся: «Ну, пару дел, не больше». «И что же вас удивило?» — «Да, действительно удивило. Я вдруг увидел имена Эльзы Триоле и Арагона. Но больше я ничего не помню». Ничего себе старички! Крупнейший писатель и общественный деятель Франции и его жена, сестра Лили Брик… «Да, там были Брики, оба — муж и жена». Приходят на ум строки В. Маяковского, который в записках об их совместной поездке в США упоминает о масонах, которые при встрече делают странные жесты, крутят пуговицы и прибегают к другим условностям, чтобы опознать друг друга. Оказывается Маяковскому не требовалось уезжать слишком далеко , чтобы отыскать масонов. Они жили рядом с ним, под одной крышей. «А другие писатели? Не было ли там термина „серапионовы братья“»? — спрашивал я офицера. «Да, это выражение было подчеркнуто зеленым карандашом. И вот еще, там упоминался Константин Федин. Но больше, хоть убейте, ничего не помню». Не могу сказать, чтобы эта беседа сильно обогатила, но кое-какие моменты в общении с левой интеллигенцией Запада, и особенно, с нашей (имя К. Федина, председателя правления Союза писателей СССР, показательно), она проясняла. За этими не последнего плана именами угадывались и другие, из мира литературы, науки, искусства, например кино. Уже много позже встретились мне письма С. М. Эйзенштейна, из которых становилось понятным, что и он не был чужд эзотерическим наукам и даже состоял в «розенкрейцерах».

А покровитель всех муз Авель Софронович Енукидзе, изображенный сатирически М. Булгаковым? Он был высшим авторитетом в партии в области театральной жизни и кино. И он, когда разрабатывался герб Советского государства, на самый его верх поставил маленькую красную звездочку, ту, которая была охранным символом еще во времена декабристов. В словаре масонских символов о ней говорится: «Пентальфа, пятиконечная звезда, таинственный символ большой древности, наделенный магическими свойствами. Использовался пифагорейцами, которые считали ее талисманом здоровья, но возможно, она намного древнее времен пифагорейцев» .

Во французских публикациях упоминалось имя М. Тухачевского, Маршала Советского Союза, 1-го заместителя наркома обороны. По утверждению французского журнала, он будто бы тоже был масоном. Якобы вступил в ложу Великого Востока Франции в Ингольштадте, где был интернирован немцами во время Первой мировой войны. Вместе с ним в заключении находилась группа молодых французских офицеров, в том числе старший лейтенант де Голль. Тот, правда, не был масоном, но его спутники могли ими являться. Один из них, Гамелен, позже стал высоким военным чином во Франции. И Тухачевский встречался с ним и другими французскими военными в феврале 1936 года- Предположительно, беседы могли касаться возросшей угрозы со стороны Германии после прихода к власти нацистов. Через год состоялся процесс над Тухачевским и он был расстрелян.

Но это была часть широких политических чисток, имевших особо тяжелые последствия для вооруженных сил. Другое дело та двойственная игра вокруг масонства, в которой деятельное участие принимали с ведома властей силы ОГПУ—НКВД. С одной стороны, власти беспокоила активность остатков прежних масонских организаций. В 1928 году в Ленинграде была ликвидирована ложа «Астрея» во главе с Георгием Оттоновичем Мебесом. Масонофоб Г. Бостунич утверждал: «Я этого Мебеса разоблачил еще в 1920 году, а в феврале 1922 года называл его черным оккультистом и масоном» (Бостунич находился в то время в эмиграции). Бывший преподаватель французского языка в Пажеском корпусе, Мебес являлся главой петербургских «розенкрейцеров-мартинистов». Деятельность ложи была раскрыта с помощью проникших туда чекистов. Основные ее участники были сосланы на Соловки. О процессе над членами масонской ложи сообщили «Ленинградская правда» 5 января 1928 года и «Красная газета» 15 июня того же года.

Как отмечает в своем труде «Мистики, розенкрейцеры и тамплиеры в Советской России» А. Л. Никтин (М., 1998.), в 1910 году делегат французского ордена мартинистов Ч. Фон Чинский, проживая в Петербурге, посвятил в свой орден Г. О. Мебеса. Тот стал Генеральным инспектором его петербургского отделения. Однако, два года спустя Мебес вышел из ордена и заявил о создании Русского автономного ордена мартинистов. После 1917 года орден возглавил Б. В. Астромов-Кириченко, масон с 1909 года, принятый в ложу «Авзония» в Италии.

Но в 1921 году Астромов покинул орден Мебеса и основал собственное «Русское автономное масонство». Он открыл ложу «Трех северных звезд» (позднее переименованную в ложу «Кубического камня»), а также ложи «Пылающего льва», «Дельфина» и «Золотого колоса». На базе этих лож он создал «Великую ложу Астрея». Ее филиал в Москве — ложу «Гармония» возглавил ранее состоявший в ордене Мебеса С. В. Полисадов.

Вскоре после ареста группы Мебеса и Полисадова в 1927 году прошли аресты членов оккультного ордена «Эмеш редивиус». Орден совместно с Академией наук СССР и Институтом по изучению мозга и психической деятельности, ставил опыты по передаче мыслей на расстоянии. Ряд опытов проводился в подвале одного из домов на Малой Лубянке, поблизости от подвалов ОГПУ, где проходили расстрелы приговоренных к смерти. По мнению руководителей кружка, это было идеальное место для «уловления элементалей», стихийных сил космоса, якобы слетающихся на запах крови жертв.

Наряду с этими течениями, связанными с масонством, существовали и другие организации мистического направления. Мы уже упомянули об ордене «розенкрейцеров», где состоял Б. Зубакин. В двадцатые годы, когда он создавался, его возглавлял теоретик магии В. Шмаков, а позже В. Белюстин, которого считали инкарнацией «графа Сен-Жермена», мистической фигуры, считавшейся бессмертной. Сюда примыкал и известный мыслитель П. Флоренский.

Члены лож и орденов нередко меняли свои симпатии, переходили из одной организации в другую в поисках самых «сокровенных» тайн мироздания и общества. При Музее П. Кропоткина, например, после его смерти в 1921 году сформировалась группа анархистов-мистиков. Она стала ядром движения российских «тамплиеров»-рыцарей. В 1920 году на базе своих сторонников - анархистов, теоретик анархизма А. Карелин, соединивший постулаты Кропоткина и Бакунина с гностическими рыцарскими легендами, решил оформить это движение как Восточный отряд ордена тамплиеров. В числе его сторонников были А. Солонович, преподаватель московского вуза и поэт, режиссеры Ю. Завадский, Р. Симонов, В. Смышляев, актер М. Чехов, композитор С. Кондратьев, литератор П. Аренский, искусствовед А. Сидоров, группа «антропософов».

С конца 1923 года орден «тамплиеров» создает филиалы — «Орден Света» и «Храм Искусства» в Москве, «Орден Духа» в Нижнем Новгороде, кружки в Свердловске , Ташкенте, Батуми, на Северном Кавказе. А. Карелин и его друзья поддерживали связи с анархистами и их печатью во Франции и США. Ряд участников ордена подвергался арестам, но их порой удавалось освободить благодаря связям А. Карелина с секретарем Президиума ЦИК СССР А. Енукидзе. Карелин — по матери Лермонтов — был дальним родственником поэта.

Некоторые эпизоды деятельности ордена можно узнать из переписки С. Эйзенштейна с матерью. Орден «тамплиеров» имел 12 степеней посвящения, своими эзотерическими разработками оказывал влияние на известных представителей творческой интеллигенции, в частности на режиссеров Смышляева и Эйзенштейна; художника Никитина при работе над спектаклем «Мексиканец» в театре Пролеткульта, на постановки студии Ю. Завадского (инсценировки по сказкам Э. Гофмана), театра им. Е. Вахтангова (там в ордене состояли Р. Симонов, В. Смышляев, М. Астангов и другие).

Для ряда «рыцарей» их увлечения не имели тяжких последствий, другие были репрессированы. В Нижнем Новгороде было арестовано, например, 12 «анархо-мистиков» из ордена, хотя нижегородский кружок как раз был менее политизирован, чем московские. Для нижегородцев это было подобие интеллектуальной игры. (Интересующиеся «тамплиерством» и «розенкрейцерством» найдут малоизвестные материалы в книге Л. Никитина).

На Соловках оказалась группа масонов-«космистов», членов ложи «Космос» Некоторые газеты указывали, что одним из них был будущий академик Д. С. Лихачев. В заключении этой группе оказывалось немалое внимание. Им позволялось собираться вместе для обсуждения «космических» проблем и даже выезжать в Ленинград на премьеры Мариинского театра (!).

К тому времени на территории Советского Союза создалось тайное общество «Единое Трудовое Братство», во главе которого стояли ленинградский юрист П. Шандаровский, ранее входивший в «Единое Трудовое Содружество», организованное известным мистиком Г. Гурджиевым, и А. Барченко, профессором Петербургского университета, интересовавшегося древними цивилизациями. Барченко совершил ряд экспедиций в Карелию для поиска следов прошлого... Вместе с академиком-востоковедом С. Ольденбургом он еще до революции состоял в рядах российских «розенкрейцеров», однако в 1914 году ушел оттуда. Он стал сотрудником Института по изучению мозга и психической деятельности у В. М. Бехтерева. Одной из тем исследований избрал поиски всеобщего ритма, применимого как к космическим явлениям, так к природе Земли и биопсихической жизни индивида. Свое учение он назвал «Дюнхор». По его мнению, истоки учения можно было отыскать на северо-западе Тибета. Его взгляды разделял астрофизик Кондиайн.

Одной из областей исследований Барченко были возможности конструирования массовых гипнотических эффектов. Местами учение Барченко сближалось с концепциями художника Николая Константиновича Рериха, искавшего сокровенный мир древнего знания ( Беловодье, Шамбала) на Алтае, в Тибете, на границах Индии. Н. К. Рерих был убежден, что в древности Россия и Индия были тесно связаны культурой и верованиями. В своих исканиях он стремился исследовать эти связи, найти носителей знаний — махатм, учителей. Хотя в 1916 году по состоянию здоровья художник должен был покинуть Россию, он постоянно следил за ее жизнью и находил отзвук своих идей. В один из приездов он привез в Москву так называемое послание махатм, индийских мудрецов, обращенное к советскому народу. Он передал его наркомам Чичерину и Луначарскому вместе с ларцом гималайской земли.

«На Гималаях мы знаем совершаемое Вами, — гласило послание. — Вы упразднили церковь, ставшую рассадником лжи и суеверий. Вы уничтожили мещанство, ставшее проводником предрассудков. Вы разрушили тюрьму воспитания. Вы уничтожили семью лицемерия. Вы сожгли войско рабов. Вы раздавили пауков наживы. Вы закрыли ворота ночных притонов. Вы избавили землю от предателей денежных. Вы признали, что религия есть учение всеобъемлющей материи. Вы признали ничтожность личной собственности. Вы угадали эволюцию общины. Вы указали на значение познания. Вы преклонились перед красотой. Вы принесли детям всю мощь Космоса. Вы открыли окна дворцов. Вы увидели неотложность построения домов Общего Блага». В заключение махатмы, а вероятнее всего, сам Николай Константинович, пообещали поддержку в пользу единения Азии.

В этом очень своеобразном документе переплелись элементы индийской философии с взглядами самого Рериха, «евразийцев» вместе с масонами, искавшими на Востоке свет истины. Но идея обращения к Азии, привлечения ее на сторону нового режима импонировала в Москве тем, кто руководил культурой и внешней политикой, пройдя сложный путь через «розенкрейцерские» увлечения, как это было с наркомом иностранных дел Чичериным, автором ряда эзотерических работ, и наркомом просвещения Луначарским. А также тем, кто в НКВД думал о том, как обратить подобного рода течения на пользу государству. Начинания Рериха по организации экспедиции через Монголию и Тибет в Индию, искания Барченко и его предложения об установлении контактов с обладателями тайн Шамбалы на Востоке нашли поддержку и в секретных службах. В частности у руководителя спецотдела ОГПУ Г. И. Бокия и заместителя начальника ОГПУ Я. Агранова. В свое время Г. Бокий интересовался областью тайных сторон человеческого духа, являясь учеником П. Мокиевского, философа и литератора, который рекомендовал его в члены Ордена «Роза и Крест» («розенкрейцеров»).О попытках расширить с помощью связей наших «восточников» влияние СССР в Тибете, ослабить позиции Англии в этом регионе через искания Рерихов, Барченко и их международные связи, через противоречия в мире буддистов написал О. Шишкин в своей интересной книге «Битва за Гималаи. НКВД: магия и шпионаж» (М., 1999).

Спецотдел при ОГПУ занимался самыми засекреченными проектами. Там разрабатывались новые шифры разведки, планировались наиболее неожиданные операции. Можно предположить, что создание в Советском Союзе подконтрольной масонской ложи также входило в один из проектов, после успеха операций по легендированию внутри Советской России монархических центров. С помощью подобной комбинации удалось заманить на нашу территорию известного террориста (и масона) Б. Савинкова (операция «Трест»). Сам Бокий являлся крупным специалистом по криптографии — зашифровке текстов для передачи разведывательных сообщений. Созданные им шифры многие годы надежно служили советской разведке.

Бокия покорила идея Барченко о мозге как подобии радиоаппарата, который может стать как источником, так и приемником информации. Он помог Барченко разместить его нейроэнергетическую лабораторию в одном из корпусов Московского энергетического института. Бокий серьезно воспринимал необычные способности А. Барченко. Тот выполнял обязанности эксперта по психологии и парапсихологии, обследовал способности гипнотизеров, колдунов, шаманов.

Получилось так, что Бокий всерьез увлекся идеями «Единого Трудового Братства», согласно которым овладение древними знаниями создавало возможности перехода государства от режима террора и истребления определенных групп населения, и в частности интеллигенции, к мирному решению возникающих в обществе противоречий. По свидетельству О. Шишкина и согласно обнаруженным им документам, в «Единое Трудовое Братство» входили кроме Бокия и Барченко также член ЦК ВКП(б) И. Москвин, заместитель наркома иностранных дел Б. Стомоняков и целый ряд других лиц.

Они попытались создать и «Единое Трудовое Братство Азии», помогали экспедиции Рерихов в труднодоступные районы Тибета. Но репрессивная лихорадка, охватившая в конце тридцатых годов СССР, не пощадила и их. Уцелела, правда, семья Рерихов, обосновавшаяся в Кулу (Индия). Барченко же и Бокий, члены «Братства» были расстреляны в 1938 году. Отчего был остановлен проект функционирования подконтрольной ложи в советском государстве? Скорее всего, могло насторожить независимое поведение Бокия, его вовлеченность в мистические схемы Барченко, аналогичное поведение ряда других ученых и должностных лиц, трудности осуществления мероприятий на просторах Монголии и особенно Тибета. Все это могло побудить власти положить конец проекту, контроль над которым стал от них ускользать.

Были и другие серьезные причины. Кроме того, к тому времени было обнаружено проникновение масонства в руководящие группы Коминтерна, партийного аппарата. Все это могло заставить по иному взглянуть на риск использования «масонской карты». Предполагаемое масонство Г. Зиновьева, возглавлявшего Коминтерн, причастность к ложам такого важного функционера партии как Н. Бухарин, и других, подтвержденное в ходе допросов, было тревожным сигналом. Были ли их признания искренними или добыты под пытками? Сейчас это установить невозможно. Можно лишь напомнить, что просьба итальянцев о недопущении двойного членства в компартии и масонских организациях рассматривалась в Коминтерне довольно медленно. Такая затяжка могла быть вызвана нежеланием Зиновьева, если он был причастен к масонству, совершать шаг, враждебный «братьям». Но это лишь предположения. Во всяком случае, ликвидация членов оппозиции, которые подозревались в пребывании в ложах, как правило, не сопровождалась обвинениями в причастности к масонству. Приговор не касался этой стороны их жизни, а носил обычный уклон (шпионаж, вредительство, заговоры).

Косвенное свидетельство принадлежности Н. И. Бухарина, к «братству» содержится, однако, в книге Н. Берберовой. Она описывает, что во время встречи с русскими эмигрантами в Праге Бухарин, находившийся в заграничной командировке, неожиданно дал понять о своей связи с масонством, напомнив одному из присутствующих, Лазареву, что будто бы «работал» вместе с ними. Говоря языком «каменщиков», заседал в одной из лож. Для убедительности он изобразил масонский жест, который Н. Берберова в своей книге не уточнила. Позже, однако, выступая по ленинградскому телевидению в интервью с историком В. Старцевым, она показала его — это было движение ладонью от правого плеча к левому.

Во время пребывания в Италии я упомянул об этой детали в беседе с масоном М. Он был весьма заинтригован и спросил, как я понимаю значение жеста. Я предположил, что это могло означать часть какой-то клятвы, например, «пусть мне правую руку повесят на левое плечо». И напомнил, что, согласно масонской легенде, во время извлечения из могилы великого мастера Адонирама, убитого жадными подмастерьями, правая рука создателя «храма Соломонова» отделилась от уже разлагавшегося тела и ее положили сверху, на левое плечо. Собеседник не дал точное толкование жеста. Видимо, это входило в число секретов, которые запрещено рассказывать «профанам». Но потом признал — «клятва подмастерья».

В книге Джека Харриса «Франкмасонство» ( этот американец порвал с «братством», уже будучи «достойнейшим мастером») можно прочитать текст клятвы второй степени, а именно ступени «подмастерья». Кончалась она не совсем так, как я ее толковал. Но кое- что сходилось: «Я клянусь сохранять тайну без какого бы то ни было сомнения, задней мысли и обещаю, что готов за ее разглашение подвергнуться наказанию: пусть мне разорвут левую часть груди, вырвут сердце и бросят тело на съедение грифам, если я когда-либо нарушу это торжественное обещание».

…Можно предположить, что Николай Иванович был посвящен во вторую ступень «братства» и давал подобную клятву. Особая свирепость клятвы объясняется тем, что именно «подмастерья», по преданию, убили в погоне за «секретным словом» архитектора «храма Соломонова». Знание этого пароля позволяло вступить в степень мастера и давало материальные блага.

Одним из последних антимасонских дел перед войной было дело Б. В. Астромова-Кириченко, о котором мы упоминали. Оно было заведено во второй половине 1940 года. По этому делу проходил ряд лиц, состоявших в ленинградской ложе «Астрея», московской ложе «Гармония» и других. Обвинялся Астромов-Кириченко в основном в шпионаже на английскую разведку, в частности, в том, что сообщил англичанам засекреченные размеры золотого запаса советской казны. Дело было закончено в феврале 1941 года. В нем содержится и некоторая документация о деятельности масонских групп в СССР после 1917 года. Астромов был знаком с Мебесом и большим числом лиц из научных кругов, интеллигенции, рядом иностранных граждан—членов масонских организаций.

Война, создание антигитлеровской коалиции, ведущая роль Советского Союза в разгроме фашизма вызвали глубокое размежевание в среде русских масонов за рубежом. Немалая их часть подключилась к движению Сопротивления, стала отходить от привычного антисоветизма Они способствовали позже созданию Обществ дружбы с СССР, культурному обмену, с удивлением обнаруживая. Для масонов, которые вышли из рядов интеллигенции, эти факты были особенно значимы.

Вместе с тем, как и в годы гражданской войны, в ходе конфликта наиболее непримиримая часть эмиграции перешла на сторону агрессора, помогала создавать части РОА, так называемой Российской освободительной армии, служившей фашистам и помогавшей оккупантам. Такие масоны из военной ложи, как Бискупский, Авалов, Краснов, Гучков, и другие оказались на стороне врагов СССР. Однако патриотические чувства проявились у значительной части эмигрантов. Некоторые стали возвращаться на Родину.

После войны в Восточной Европе образовались режимы, дружественные Советскому Союзу. Создались новые правительственные комбинации и блоки. В них включились и масоны, которые до войны входили в правящие партии. Некоторые вполне искренне сотрудничали с новой властью, особенно те, кто на себе испытал фашистские репрессии. Вместе с тем часть масонов, притом немалая, принадлежала к выходцам из состоятельных кругов. Завязавшаяся в странах народной демократии политическая и классовая борьба, наличие среди населения лиц, недовольных полевением строя, трудностями жизни в послевоенных условиях и сближением с Советским Союзом, побуждали их группироваться вокруг политиков, имевших в своем активе масонское прошлое и связи с Западом.

«Холодная война», конфликты между Западом и СССР катализировали эти процессы. В условиях обостряющихся схваток масонские группы маскировались, стремились сохранять свои позиции и «по ту сторону баррикад», чтобы при благоприятных поворотах суметь перехватить власть, создать предпосылки к возвращению прежнего строя.

С этой проблемой ряду руководителей восточноевропейских стран пришлось столкнуться неожиданно для себя. Среди тех, кто первым обратил внимание на растущую роль масонов в Болгарии был бывший руководитель Коминтерна, известный борец против фашизма Георгий Димитров.

В передовой статье в болгарской газете «Работническо дело» 22 июля 1946 года Г. Димитров писал:

«Часто общественность удивляется тому, что известные государственные деятели быстро и на первый взгляд без достаточных оснований меняют свои позиции по весьма существенным вопросам, касающимся нашего государства и нашей нации, или говорят одно, а делают совершенно противоположное.

Для поверхностного наблюдателя это нечто нелогичное и совершенно непонятное. Для тех же, кто знаком с деятельностью разных масонских лож, вопрос достаточно ясен.

Указанные деятели в качестве членов масонских лож обыкновенно получают указания и директивы от соответствующей ложи и подчиняются ее дисциплине, что находится вразрез с интересами народа и страны.

Такие болгары утрачивают свою болгарскую волю, теряют свою болгарскую самостоятельность и пренебрегают своими обязанностями к своему народу и своей родине...

Есть много данных, — продолжал Г. Димитров, — свидетельствующих о том, что у нас восстанавливаются масонские ложи. Они собирают старых масонов-болгар и усердно вербуют среди государственных и общественных деятелей новых масонов.

Масонские ложи представляют шпионскую и предательскую агентуру иностранных государств. Они угрожают свободе и независимости нашего народа и нашей страны.

Мы бьем тревогу в связи с этими антинародными гнездами.

Народ должен проявить особую бдительность по отношению к масонским ложам. Органы народной власти должны принимать меры против этих зловредных тайных организаций…» .

Столь резкие выступления, впрочем, были весьма редки в других странах советского блока. В Советском Союзе многие запреты прежних лет размывались и в силу давности, и благодаря тенденциям к смягчению режима, а также веяниям, усилившимся в связи с контактами с западными странами. Тому же способствовала пропаганда западных «голосов», под лозунгами демократизации и гуманизации общественной жизни в социалистических странах.

На обработку населения восточноевропейских стран и Советского Союза расходовались многомиллионные средства. К этому привлекались спецслужбы, изучались слабые места советского режима. Крупнейшие исследовательские центры США и Англии, как свидетельствовал автор ряда публицистических книг Г. Климов, пристально изучали проблему «советского человека», каналов влияния на него. Среди них масонские были наиболее удобными и замаскированными. Самыми уязвимыми для воздействия западных идей в СССР были сочтены высшие эшелоны власти, среди которых усиливалась тяга к обогащению и роскоши. Другой группой «риска» была интеллигенция, часть которой считала себя обделенной, недооцененной, достойной лучшего положения.

Запад ставил целью способствовать возрождению на территории СССР и его союзников деятельности масонских лож, легализации их там, где они уже действовали де-факто. Тому способствовали некоторые внутренние обстоятельства. Главным был застой, усилившийся в середине семидесятых годов в Советском Союзе. Все большее хождение в правящих кругах и интеллигентской среде начали приобретать идеологические установки, близкие тем, которые проповедовали отцы западного масонства.

Все популярнее становилась, например, идея конвергенции, которую умело поддерживали с другой стороны океана, естественно, не собираясь сближаться с социализмом. Идея сводилась к мысли - хотите конвергенции, идите к нам, отказывайтесь от своих установок. С приходом к власти М. Горбачева, заключением соглашений о «разрядке» идея идеологического разоружения советского блока все больше обретала силу. Нечто аморфное, получившее название «перестройка», без системы координат и точных целей пропагандировалось в нашей стране на всех уровнях, наряду с проповедями быстрого обогащения, предпринимательства, свободного обмена валюты, распространения ваучеров. В этом активно участвовали СМИ. Руководить органами информации правящая группировка поручила лицам, главной заботой которых был демонтаж идей коллективизма и социальной справедливости, подрыв роли государства в экономике, максимально быстро личное обогащение.

Настойчиво проводилась мысль о том, что «рынок все устроит», что не стоит заботиться о том, что было построено до нас и пока еще действует. Если развалится, то и хорошо. Не чинить надо покосившуюся избушку, а столкнуть плечиком в овраг. А Запад нам все построит, даст займы.

Тогда многие еще верили в «перестройку», возможность быстро выправить наш путь, в один момент избавиться от тяжких вериг неустроенности, жестоких лет испытаний,как исторически неизбежных, так и родившихся вследствие наших ошибок и пороков. Неопределенное, но многих устраивавшее слово «перестройка», которым М. Горбачев злоупотреблял в своих выступлениях, не уточняя, что имеется в виду, большинством сначала воспринималось как возможность сделать общество более гуманным, духовно свободным, демократичным, когда создались бы максимальные шансы для развития своего «я» и нашего «мы».

Когда, желая заглянуть в будущее, люди интересовались, какие все же линии социальной справедливости будут намечены, на какой духовности основываться, следовали жесткие коррективы.

Памятно было выступление одного из «архитекторов» перестройки А. Н. Яковлева. На XXVIII съезде КПСС в июле 1990 года он затронул проблемы религии, решив скорректировать привычные положения христианской морали. «Христос, — говорил Яковлев, — как известно, в свое время изгнал фарисеев, то есть купцов и менял, из храма, предназначив свою религию бедным. Было это около двух тысяч лет тому назад. И лишь полтора года тому назад, через несколько веков после Реформации, Ватиканом было публично признано, что только заработанное богатство помогает очищению души и ведет в рай, что предпринимательство надо поддерживать, ибо оно облегчает положение человека на этом свете, дает ему средства к возвышению».

В этих рассуждениях стоит разобраться, чтобы увидеть, на каких посылках держались выводы, внушавшиеся обществу, порой не имевшему возможности проверить, насколько прав тот или иной высокопоставленный проповедник, да еще ссылающийся на Священное Писание. Для начала уточним, что фарисеи - это обозначение принадлежности к древнеиудейской секте, а никак не к профессиям купцов или менял. (Мы не говорим о понятии фарисейства, как показного благочестия, синонима лицемерия.) Изгоняли из храма торговцев не из-за религиозных взглядов или избытка благочестия, а наоборот, из-за неуважения к месту молитвенного сосредоточения. Храм, как известно, не рынок. Отчитав, так сказать, по партийной линии Спасителя за то, что он «предназначил свою религию бедным», а не свободным предпринимателям в виде купцов или менял, А. Яковлев сослался на авторитет Ватикана. Тот будто бы благословил, наконец, «заработанное богатство», как средство «очищения души» и достижения рая либо возвышения на этом свете.

Интересно, откуда, из каких документов Ватикана извлечены столь оригинальные положения? Изучая папские послания, энциклики, можно увидеть в большинстве из них как раз озабоченность обратным - унижением человека зависимостью от денежного мешка. Такие энциклики Иоанна Павла II, как «Лаборем экзерсенс», «Солиситудо реи сосиалис», «Веритатис сплендор», вопросы социальной справедливости, достоинства трудящегося человека ставят на приоритетное место. Но может быть, папа римский в своих личных выступлениях говорит иначе? Отнюдь, нет. Вот Иоанн Павел II летом 1993 года выступает в Испании. Главную причину упадка веры в современном западном мире он видит в подмене истинных ценностей Мамоной, прибылью. «В основе экономических систем, которые пренебрегают личным достоинством человека, выдвигая в качестве приоритета и единственной мотивации прибыль, лежит отсутствие моральных ценностей, которые может внушить только Бог», — сказал папа римский.

В разгар бурных событий в России (осень 1993 года) папа римский дает интервью газете итальянского автомобильного концерна «Фиат» «Стампе». И делает неожиданное заявление: «В марксизме и даже коммунизме имеется рациональное зерно. И конечно же, это зерно не должно потеряться или погибнуть!» Свою мысль папа римский поясняет (в разгар эйфории на Западе в связи с разрушением СССР) следующим образом: «Сторонники разнузданного капитализма игнорируют добрые деяния, совершенные при коммунизме - борьбу с безработицей, заботу о бедных». И это говорит глава католической церкви, энергичный борец против коммунизма!

А вот у себя в Ватикане папа принимает рабочих - полиграфистов и говорит: «Капитал становится все более могущественным и бесчеловечным. Утвердилась экономическая система, которая душит и унижает энергию молодых поколений. Нельзя допустить, чтобы Италия, как и другие страны Европы и всего мира, становилась жертвой эксплуатации со стороны существующих международных экономических систем». Папа предложил осудить «всесильных владельцев капитала, который является главным инструментом разрушения права на жизнь. Человек не может являться лишь источником прибыли».

Вряд ли эти заявления можно толковать двусмысленно.

А. Яковлев, разумеется, обошел на съезде партии позиции российской православной церкви, решив ее раззадорить ссылками на католицизм, который, дескать «осознал, наконец». Судя по цитате, его больше всего привлекают положения протестантизма, Реформации о совместимости веры и капитала, доллара и Библии (самой приемлемой для масонства религиозной системы) В заключение своей партийной «энциклики» хозяин тогдашних средств массовой информации под аплодисменты воскликнул: «Неужели, товарищи, и мы своими схоластическими спорами вокруг рынка повторим эти рекорды запаздывания?» В тот период инициаторы демонтажа системы еще рядились в позы «товарищей» либо «христиан». Но позже Павлы вновь обратились в Савлов, резавших христиан. М. Горбачев спустя несколько лет, выступая в Турции, признал, что с самого начала хотел уничтожить коммунизм. А в годы перестройки вслед за Рейганом он стал повторять любимый образ американского масонства о необходимости возведения «сияющего храма на зеленом холме» (по интерпретации А. Яковлева, вполне допустимо было использовать этот храм для устройства в нем обменного пункта валют).

Основной заботой современных «фарисеев» было внушить людям, оглушенным пропагандой, что капитализму нет альтернативы, что 70 лет ничего не дали Советскому Союзу. Учебники и образование перестраивались неузнаваемо. Можно было подумать, что первыми в космос вышли американцы, а Гитлер выиграл у нас войну. Важно было любыми средствами зачеркнуть историю страны и народа, доказать, что прежде был один ГУЛаг. А вместо этого лучше всего подойдут нам западные ценности вместе в американским долларом. Рынок действительно был создан, но в основном для западных товаров. Свой производитель был отброшен, хотя первоначально нам обещали создать новый «средний» класс, и, вообще, в ударном порядке построить капитализм. Что же получилось, когда «процесс пошел»?

К 2001 году производство по сравнению с 1990 годом упало вдвое. Некогда могучее и сохранявшее потенциал развития, охранявшее безопасность своих граждан государство было уничтожено. Во всех бывших частях Советского Союза население стало жить несравнимо хуже. В российской части оно сократилось за десять лет на пять с половиной миллионов человек. Окраины, особенно северные, стали быстро вымирать, превращаться в выморочное царство. И из этой обескровленной и разоренной страны ежегодно на Запад перекачивались до двадцати и более миллиардов долларов, практически более трети бюджета страны. На Запад уходили огромные запасы энергетического сырья, урана, редкоземельных металлов, необходимые для нашего собственного технического и военного прогресса. Во многом за счет опустошения российских недр и финансов Запад и США сумели убежать от надвигавшегося на них тогда кризиса, решить свои проблемы, а заодно и обессилить некогда грозного соперника, имевшего союзников и поддержку большого числа государств.

С жертвой церемониться не стали. В Вашингтоне объявили США победителем в борьбе с СССР, а мир, отныне предназначенный подчиняться американцам, назвали монополярным. Нет, выходит не о победе каких-то особых западных ценностей шла все это время речь, а о завоевании мирового господства.

Идеолог Трехсторонней комиссии, штаба международного масонства, З. Бжезинский, бывший советник американского президента по национальной безопасности, в 1997 году в своей книге «Великая Шахматная доска» не стал маскировать цель, которую ставил Вашингтон, ссылками на чьи-то «права» или «западные ценности». Вот как он трактовал события: «Поражение и развал Советского Союза стали финальным аккордом в быстром вознесении на пьедестал державы Западного полушария — Соединенных Штатов - в качестве первой подлинно глобальной державы».

Бжезинский провозгласил при этом Россию «черной дырой», опасным географическим понятием, которому надлежало не позволить ни при каких обстоятельствах стать на ноги. Для этого следовало отрезать от него навеки Украину, а Польшу, с которой Бжезинского связывали корни родства, окончательно утащить на Запад, связав с Германией и Францией. Тогда остается «добивать» Китай и покоиться на лаврах властителя земного шара, зорко посматривая, кто еще может оспаривать у США их почти тотальное господство.

Паранойя? Не совсем. Это геополитическая установка. Была она ведь и у Гитлера. Но вряд ли можно отрицать, что стратеги из Трехсторонней комиссии и Бильдербергского клуба (Бжезинский, Рокфеллер и Киссинджер руководят сразу обоими международными штабами капитала) в большей степени приблизились к ее осуществлению.

Презрительный тон сохранялся не только в отношении России. Бжезинский счел риторикой утверждение, будто США готовы на равных вести дела с «единой Европой». Расхождения «партнеров» по ряду вопросов с Вашингтоном он расценил только как «вопрос неподчинения» .

Мол, прикрикнем, и разговорчики в строю прекратятся.

И если кого-то удивили затем интонации Буша-младшего, пришедшего к власти в США в начале третьего тысячелетия, рейды США и НАТО против Югославии или Ирака, то процитируем установки из «шахматного учебника» Бжезинского. Вот некоторые задачи, которые, по его мнению, остается поставить и решить для окончательного торжества Соединенным Штатам:

«Какой должна быть Россия, чтобы соответствовать интересам Америки, и что и как должна Америка для этого делать?

Каковы перспективы возникновения в Центральной Европе новых «Балкан» и что должна сделать Америка, чтобы свести до минимума опасность, которая может в результате возникнуть?» (с. 64).

Что она делает, не секрет. Есть намерения урезать ООН и Организацию по европейской безопасности и сотрудничеству в пользу НАТО, «перестроить» под «право сильного2 международное право, денонсировать соглашения по разоружению и безопасности, которые кардинально необходимы для поддержания мира. Достается при этом древнейшему и основополагающему положению международного права — Pacta servanda sunt — договоры следует выполнять.

Случаен ли этот поворот? Имеет ли он отношение к затронутой нами теме? Несомненно. Посмотрим, как развивался масонский сюжет на российской почве. Шел он параллельно «перестройке» и «реформам», которые должны были привести Россию из «развитого социализма» прямиком в «завитой капитализм». Начальную стадию этого процесса взял на себя М. Горбачев с советниками (А. Яковлев, Э. Шеварднадзе и другие). Завершить демонтаж должен был Б. Ельцин. На всех стадиях этой операции по живому телу страны ее курировали западные, преимущественно американские, советники. Десятки их были разбросаны по стратегическим министерствам и научным учреждениям, вели курсы политологии, давали рецепты по каждому блюду, которое поручалось изготовить российским исполнителям. По их советам Россию разрезали, деформировали и «реформировали», лишая наиболее продвинутых технологически отраслей (космическая, авиационная, баллистическая, атомное производство), сводя экономику к производству кирпича и цемента для «домиков» «новых русских». В то же время Запад добивался замены внутреннего рынка страны импортным, форсируя, в частности, экспорт в Россию «ножек Буша», прибегая к вмешательству в это дело даже таких лиц, как В. Черномырдин.

В своей едкой, но мотивированной книге «Прощай, Россия!» итальянский журналист Джульетто Кьеза называет в числе тех, кто вдохновлял «либеральный» курс Е. Гайдара, лишивший многолетних сбережений основную массу российского населения, «гарвардских» методистов Джеффри Сакса и Андерса Ослунда. Другие «советы», опустошившие в короткий срок казну страны, исходили от Международного валютного фонда, также контролируемого американцами. (Только весной 2001 года правительство России сочло за благо отказаться от займов и советов этой организации, которая успела обрушить экономику Мексики, Венесуэлы, Индонезии и целого ряда других, ранее достаточно состоятельных стран) Поэтому неверно говорить о стихийном характере разрушения российской экономики и всего с ней связанного. Тот же Кьеза считает, что игнорировался более благоприятный для России курс, предлагавшийся лауреатами Нобелевской премии по экономике Кеннетом Эрроу (Стенфордский университет), Лоуренсом Клейном (Пенсильванский университет), Василием Леонтьевым (Нью-Йоркский университет) и группой крупных российских экономистов.

«Что же до политики, — писал Д. Кьеза, то, по-моему, ясно, что для миллионов российских граждан слово «демократ» сегодня носит ругательный характер .

Говоря о руководителях того времени, автор восклицает: «Бедняги! Они не сообразили, что имеют дело с учениками антигосударственных фундаменталистов, поклонниками Фон Хайека и Фридмана. Они не поняли, что в Россию пришли партизаны ультралиберализации, монетаризма в планетарном масштабе, сторонники финансовой и антипроизводственной перекройки всей мировой экономики» .

Скорее всего речь идет не о случайном просчете, а о заранее поставленных целях, где главным было обогащение узкой группы лиц. Нет, себе финансовая верхушка США и Запада (а она почти на сто процентов принадлежит к масонству) зла не желала. Злые рецепты предназначались для жертвы, обреченной на роль морской свинки для эксперимента в интересах Запада.

Не хотелось бы на этих страницах решать сложную задачу о том, кто сознательно, а кто по подобострастию либо недомыслию пошел на службу США и их союзникам. Кто вступил, скажем, в масонские ложи, будучи послом в Канаде или США, а кто — проездом через Францию, кто просто масон, а кто коммандор Мальтийского ордена (есть и такие). Коллеги по исследованию масонства в современной России опубликовали списки членов российских масонских лож, куда включили ведущих функционеров «демократических» партий, членов правительства, владельцев «новорожденных» банков, фондов и т. п. Многие из них в нашей прессе получили определение как «агенты влияния». Некоторые даже предпочли переселиться в Штаты, по существу не отрицая такой характеристики. В их числе и некоторые ранее заметные публицисты, некоторые чины КГБ, доносящие на коллег, большое число ученых и специалистов, в том числе высокого профиля, из тех, кого раньше называли носителями секретных сведений.

Не споря с исследователями, скажу только, что достоверных источников о масонстве тех или иных лидеров и политиков порой маловато, хотя подозрений хватает. Но многие иллюзии уже отшелушились, позолота слетает, реальная роль действующих лиц выявляется. И, как говорилось, «по плодам узнаете их». В этом смысле полезными являются работы о роли и методах проникновения США в наши внутренние структуры, появившиеся в самих Штатах. Многим там надоело тратить миллионы долларов на амбициозных, но бездарных людей, на «идеологию», на «реформы» ради одного названия. Если люди, помогавшие разорять Россию, не способны сами удержаться у власти, то зачем они?

Среди приглашенных в Россию оказался Александр Домрин, профессор Школы права Айовского университета. Он принадлежит к тем, кого удивил «обратный эффект» так называемой «американской помощи России». Дискуссия на эту тему была инициирована в 1993—1994 годах группой исследователей США (Питер Ставракис, Питер Реддауэй, Дженин Уэдел и другие). Сам Домрин подготовил доклад на тему об «обратном эффекте» для международной конференции, прошедшей в апреле 1999 года в Йельском университете. Университет этот подготовил немало «яйцеголовых», а по-нашему, «головастых», аналитиков для клана Кеннеди (братья Банди ,например), крупных банкиров, политиков , работников ЦРУ. Через его семь масонских лож, главная из которых «Череп и кости», проходит немало способных студентов, которые подпитывают американский истеблишмент.

Анализируя крах российских «демократов», они пришли к заключению, что вряд ли искренни те, кто социально-экономический коллапс России предлагают считать «непредусмотренным последствием либеральных реформ». Главным пороком участники сочли то, что США помогали не России, а сами себе, стремясь удержать в кресле тех в Москве и Питере, кого они назвали «агентами перемен» или «реформ». Это, как видим, изящный эвфемизм вместо более грубого русского выражения «агенты влияния», за которым в глазах встают многие знакомые лица.

На следующий день после указа № 1400, опубликованного 21 сентября 1993 года, по которому разгонялся российский парламент, а Верховный Совет России был обречен на расстрел, конгрессмен-демократ от штата Мэриленд Стени Хойер выступил с речью, в которой утверждал, что, да, Ельцин нарушал закон, но дело не в том, демократичен ли его режим, а в том, что «Ельцин является откровенно проамериканским, прозападным, прорыночным» политиком. И, стало быть, его надо всеми силами поддерживать. На помощь ему, когда рейтинг российского президента катастрофически снизился и он не мог более считаться реальным кандидатом на выборах 1996 года, к нам был заброшен Ричард Дрезнер, специалист по избирательным технологиям, и помощник Клинтона по избирательным делам Дик Моррисон. По словам Дрезнера, он «регулярно докладывал о проводимой работе (по спасению Ельцина. — Л.З.) непосредственно в Белый дом» . Посольство США в Москве знало, что результаты выборов будут фальсифицированы, и заранее предупредило московское представительство Агентства международного развития США, что необходимо «дистанцироваться от мониторинга выборов», дабы факты жульничества не были вскрыты.

На подмогу американским специалистам в Россию были отряжены представительства Национального демократического института (NDI) и Международного республиканского института (IRI). Через них в «помощь реформистским политическим партиям в деле укрепления их организационных структур и усиления их роли на выборах». Агентство международного развития США выделило более 17 миллионов долларов. Своими подотчетными лидерами, однако, американцы были недовольны. По словам ответственного сотрудника NDI, «Егор Гайдар и Григорий Явлинский в значительно большей степени предпочитали поездки на Запад, чем по регионам России» .

Широкомасштабное и абсолютно открытое вмешательство США в пользу «агентов перемен» тем не менее оказалось, как показали итоги выборов, безрезультатным. Подопечные либо не смогли преодолеть пятипроцентный барьер, либо перевалили его с большим трудом и лишились нужного США политического влияния в России.

Но если первый эшелон влияния принес «обратный эффект», то другие эшелоны действовали более надежно. Стоит отметить два результата. 1. В России после долгого перерыва легализовались масоны, и в итоге создана Великая ложа России. 2. Наряду с этим сколочен высший, самый влиятельный этаж политического масонства, аналог американскому Богемскому клубу. Остановимся на этих пунктах.

С началом горбачевской «перестройки» из Римского клуба, где вырабатываются некоторые линии международного влияния масонства, а также через западные посольства началось зондирование возможности возвращения масонства на российскую почву. Ведущую роль в возрождении российского масонства взяли на себя, как и в начале века, специалисты по революциям и контрреволюциям — французы.

До них, правда, возобновили свою деятельность в СССР — России ложи «Бнай-брит». Об этом было объявлено в конце восьмидесятых годов. Но скорее всего эти ложи существовали и ранее. Они подчиняются своим правилам, поскольку объединяют евреев. В США возникновение «Бнай-брит» в середине ХIХ века ознаменовало развитие сионистского движения. Под эгидой «Бнай-брит» в 1897 году возникла в США Всемирная сионистская организация. Затем ложа распространила свое влияние на сорок стран мира. В самих США «Сыны завета» («Бнай-брит») сохраняют особое влияние. Как правило, основные кандидаты в президенты США, включая Рейгана и других, проходили предварительные «смотрины» на заседаниях руководства этой ложи. Дальнейшая карьера политиков во много зависела от того, насколько они хорошо там «смотрелись», а их взгляды на еврейский вопрос были признаны приемлемыми.

Что же касается открытия первой общепринятой ложи, то 28 апреля 1991 года в Подмосковье, как подчеркивается, еще в подполье, в простой избе провела первую встречу ложа «Северная звезда». Этот своего рода «совет в Филях», конечно, не мог быть не согласован с рядом инстанций...

Согласован, прежде всего, с основными орденами французского масонства - Великим Востоком Франции, штаб-квартира которого находится на рю Каде, 16 в Париже, Великой национальной ложей Франции, расположенной в пригороде Парижа Нейи на бульваре Бино, 66, Великой ложей Франции на рю Пюто, 9. Вместе они представляют примерно 80 тысяч французских «братьев». Все они по очереди несли свой караул вокруг первых шагов российских масонов, легализации которых придавалось большое значение не только во Франции, но и в англосаксонских странах.

Прежде чем поручить французам эту в высшей степени деликатную операцию, ее инициаторы заручились поддержкой и представителей российской стороны.

Вот что рассказал в апреле 1993 года журналисту Владимиру Большакову Жан Рагаш, Великий мастер Великого Востока Франции. (Напомним, что это наиболее «левая» масонская организация во Франции, где немало социалистов и других представителей либерально-радикальных кругов. В 1877 году ей было отказано в официальном признании со стороны Лондона, являющегося высшим судьей в делах масонских. Повод? Восток принимает в свои ряды атеистов. Но эти особенности и развязывают ей руки. Она может действовать на свой страх и риск. И вербовать как верующих, так и бывших коммунистов, которые отреклись от своих убеждений, но верующими не стали.)

Можно ли узнать, как начиналось внедрение в России?

— Здесь, в Париже, мы установили контакт с первым секретарем вашего посольства, господином Юрием Рубинским. Он сказал, что возродить масонство в бывшем Советском Союзе теперь вполне возможно, хотя и не без мощного сопротивления — например, в лице общества «Память». Риска мы не убоялись и приступили к посвящению русских «братьев» — тех, кому предстояло стать первой рабочей группой по внедрению ложи. Дело требовало известной скрытности.

— Но вот уже больше года масоны действуют в России открыто. Какие цели вы при этом ставите? Говорят, что главное для вас - это идеологическое влияние, захват власти…

— Франкмасонство не ставит своей целью захват власти. Главное для нас - это обсуждение, всесторонний анализ политических, экономических, социальных проблем. Масонская ложа - прежде всего пространство для свободной дискуссии.

Можно предположить, что беседа с Рагашем не была личной инициативой российского дипломата. Юрий Ильич Рубинский, советник посольства, имел за плечами более трети века на дипломатической службе. Он один из лучших знатоков политической жизни Франции. И, кроме всего, историк, написавший ряд работ о французском масонстве. Скорее всего его авансы Великому Мастеру были согласованы с Москвой, а не являлись только собственной импровизацией. Иначе его заявления были бы дезавуированы. Что касается пассажа о зловещей роли «Памяти», то кого еще не пугали этой организацией? И где она сейчас? Для многих она была удобна как жупел, символ вечного антисемитизма русских, которого на самом деле нет.

То, как действовали в те дни французские «братья», подтверждает, что каждый их шаг был продуман и подготовлен, согласован с руководством России.

Перечислим эти шаги. Готовились они по всем фронтам французских масонских орденов и четко следовали эволюции политических настроений в Кремле. Открыв ложу «Северная звезда» под эгидой Великого Востока, организаторы обнаружили, что обстановка в России сильно «правеет». Просоциалистический характер такой ложи уже не отвечал задачам. В Париже стали срочно создавать координирующую действия в России франко-русскую ложу «Александр Пушкин». Помню, я был немало удивлен, услышав по радио призыв к русским слушателям заочно записываться в эту ложу и присылать о себе сведения на улицу Пюто ,9, в адрес Великой ложи Франции. Зачитывала призыв по радио «Свобода» Фатима Салказанова. Ее я помню по совместной учебе во Французском альянсе, где мы изучали французский язык. Материалы , присланные из России, поступали на изучение Великому мастеру Великой ложи Франции Мишелю Бару. И, очевидно, не только ему. Судя по участию «Свободы», досье изучали и другие.

Совершать таинства по радио - в практике масонства дело неслыханное. Пожарное строительство ложи, названной именем великого поэта, было связано, видимо с действительно горячими обстоятельствами. Как писал Владимир Большаков, «именно отсюда, с улицы Пюто, в августе 1991 года в Москву уходили две машины, доверху нагруженные ритуальными канделябрами, фартуками, мастерками, мечами и другим необходимым масонским оборудованием».

Беспрецедентная и широковещательная гласность, видимо, объяснялась тем, что в Париже более не считали нужным считаться с опасениями российского правительства и решили действовать напролом. Спешка была связана с тем, что в России агонизировал режим М. Горбачева, намечалось введение чрезвычайного положения (ГКЧП) и надо было успеть застолбить позиции новорожденного масонства.

В Москве французские «братья» оказались 18 августа 1991 года, в самые кризисные дни. Но это их не смутило. Российские коллеги помогли сгрузить ценные декорации, и уже 30 августа масонские мечи скрестились над головами членов вновь образованной ложи «Николай Новиков». Ее помогал устраивать «досточтимый мастер» ложи «Северная звезда» Георгий Борисович Дергачев.

Казус состоял, однако, в том, что Георгий Борисович связал свою первоначальную деятельность с ложей «Северная звезда», состоявшей под эгидой Великого Востока. А «Николай Новиков», ложа, в которой он принял участие, как и «Александр Пушкин, собранный наполовину в Париже, наполовину в Москве, относились уже к юрисдикции Великой ложи Франции, принадлежащей к «шотландскому ритуалу». То есть подчиненной Лондону. Но ведь два эти ритуала друг друга не признают? В эйфории возрождения российского масонства различия были отброшены. «Все смешалось в доме Облонских… Простите, в тех домах , где выстраивалась цепочка новых лож.

Они появлялись стройной чередой: «Сфинкс», «Геометрия», «Лютеция» (древнеримское название Парижа), затем «Свободная Россия», «Северные братья» и «9 муз», по образцу ложи энциклопедистов во Франции в канун Великой французской революции. А в январе 1993 года к строительству лож подключилась и Великая Национальная ложа Франции. Ее усилиями утвердились на российской почве ложи «Гармония», «Лотос», «Новая Астрея», «Гамаюн».

Последовали ложи более высоких градусов - «Усовершенствование» (с 1-го по 14-й градус), «Капитул» — «розенкрейцеры». Наконец лестница достигла 30-го градуса в лице ложи «Ареопаг» и повторила зарубежный опыт, создав уже не во Франции, а на этот раз в России ложу «Консистория», имевшую право продвигать своих адептов на уровень 31-й и 32-й ступеней. Оставалось воссоздать «Верховный Совет России» в полные 33 ступени.

Дело это было хлопотным. Как объяснял Великий Секретарь Великой национальной ложи Франции Третурнель, российские кандидаты в масоны «приезжали в Париж, жили некоторое время, потом уезжали, потом опять приезжали…» Им нужно было тренироваться по ускоренной программе. А как было иначе набрать по семь членов, необходимых для открытия каждой ложи? Ложи «Астрея» и «Гармония» открывал самолично господин Третурнель 14 января 1992 года. Когда кому-то не хватало членов, подкрепление подвозили срочно из Парижа. Ложу «Александр Пушкин» помогал сколачивать бывший полковник французского генштаба русский «шотландец» М. В. Гардер, который воспользовался приездом в Россию , чтобы попутно прочитать несколько обзорных лекций российским военным.

Все эти новообразования получили официальное разрешение российских властей. Темпы «зодческих работ» нарастали. Мы уже упоминали о международной конференции в Коломне в 1994 году (по Н. Новикову). А 24 июня 1995 года российское масонство обрело , наконец, почти завершенный вид . В ЦДРИ (Центральный дом работников искусств), близ Лубянки , была провозглашена Великая ложа России. По всем правилам, на Библии, открытой на Евангелии от Иоанна, Великий Мастер Великой Национальной ложи Франции - им стал к этому времени Клод Шарбонье — принял присягу у нового Великого Мастера Великой ложи России того же Георгия Борисовича Дергачева.

А как в отношении других членов Российский Великой ложи? Есть ли среди них видные фигуры? Вот что рассказал глава Великой ложи России по случаю проведения 10—12 июня 2000 года в Москве Ассамблеи российских «каменщиков»: «Великая ложа объединяет 12 лож России. Большинство «братьев» — состоявшиеся профессионалы. У нас есть ученые, преподаватели вузов, юристы, предприниматели, врачи, чиновники, журналисты, политики, военные».

— Много ли политиков?

«Не так уж мало».

— Есть ли среди «братьев» члены правительства, депутаты Госдумы?

«Полагаю, что могут быть».

Г. Дергачев подтвердил, что у российских масонов «есть своя внутренняя жизнь, огражденная от внимания посторонних. Наши «зодческие работы» — это обычно доклады по масонской тематике, которые «братья» обсуждают на собраниях один—два раза в месяц. Как профессиональный философ могу сказать, что уровень этих дискуссий довольно высок».

Что касается общей ориентации, Великий мастер заверил: «Мы убежденные и последовательные патриоты» .

«Патриотов» регулярно посещают способствовавшие их ускоренному рождению французы. Приходят и американцы. Они стараются скромно держаться в тени, как и в работах двух клубов, близких к масонству, — «Ротари» и «Лайонз». Ротарианцев крестили финны, но потом почти весь руководящий состав российского «Ротари» прошел стажировку в Соединенных Штатах (до полугода). В 2001 году в Москве было уже четыре ротарианских клуба. Что касается иностранных масонов, то Г. Дергачев подтвердил: «Мы поддерживаем официальные контакты с 80 Великими ложами мира, в частности, с «братьями» из США, Канады, Франции, других стран Европы, Австралии, нескольких стран Африки».

Отметим, что в основном Великая ложа России объединяет «голубых» масонов, то есть трех начальных ступеней, хотя создан потенциал для «куполов» и «капитулов» высокого уровня. По официальным заявлениям и интервью, разумеется, трудно судить о степени влияния, которой российские масоны пользуются в общественно-политической жизни страны. Скорее всего, роль «голубых братьев» носит подсобный , подручный характер. За такой короткий срок при форсированной системе подготовки, происходившей больше по внешним импульсам, чем по внутренним, у них не было времени вызреть, выработать свои собственные убеждения и методы работы. В лучшем случае можно было успеть усвоить лишь те азы, которые доступны «неофитам». Когда их Великий мастер говорит о богатой культурной традиции масонского движения, он в целом прав. Только относится ли это к современной поросли, выращенной едва ли не инкубаторным способом? Помните слова Л. Толстого о весьма достойных людях — декабристах. Но писатель не стал писать о них, поскольку счел , что «все это было привитое и не создано на чисто русской почве».

А что касается масонства более высокого уровня в современной России, то оно , по всем данным, существует, но еще дальше от основных творческих сил народа, да и от собственных «братьев» низкого посвящения. Корни его явно направлены за пределы России.

В самый момент разрушения Советского Союза (1991) в Москве был издан (на английском языке) журнал «Магистериум». «Это ваш ключ к третьему тысячелетию», — гласила его обложка, на которой значился адрес — Москва, улица Пельше, 3, Олимпийская деревня. (117602 — то самое почтовое отделение, которое снабжает почтой и меня.) Далее шли телефоны и факс. Но через короткое время они были отключены, хотя журнал обещал создать в Москве «свой элитный клуб, чтобы его члены могли встречаться с деловыми партнерами, использовать предоставленную им международную сеть телекоммуникаций, пользоваться барами и ресторанами» и другими услугами.

«Хотя порог нового тысячелетия и является чем-то искусственным, но для «Магистериума» цифра 2000 является символичной», — говорилось в журнале. В чем состояла символика? «Магистериум» планировал создать клуб из двух тысяч членов знаменитых людей страны и мира, опубликовать две тысячи страниц текста. А за один квартал пребывания в клубе и за пользование журналом предлагалось заплатить тоже две тысячи долларов! При этом уточнялось, что элитный клуб «Магистериум» не ставит целью извлечение прибыли.

Какие же тогда цели ставила организация, пребывание в которой в течение трех месяцев должно было обходиться в две тысячи долларов? «Магистериум» обещал произвести «мозговую атаку» на все проблемы грядущего тысячелетия «в их неразрывной связи научного, технологического, философского, культурологического и иных свойств, способных породить радикально новое знание».

«Новое знание», однако, поразительно напоминало нечто не очень новое. Иллюстрации художника Бориса Жутовского, который числился в редколлегии, запечатлели в полете через космос физиономию и когтистую лапу, в которых угадывался «архитектор Вселенной», он же «князь тьмы». Каждая страница была снабжена виньеткой с двумя буквами «М» между которыми извивалась змея, кусающая свой хвостик. А Еремей Парнов, автор «Трона Люцифера» и знаток средневековой мистики, на страницах «Магистериума» пояснял, что «змея, кусающая свой хвост, — самый древний символ Вселенной, небесных и хтонических сил, тайны , смерти, познания, мужественности и вечной женственности».

Добавим, что змея, подносящая Еве плод с древа познания, тоже символ. Символ первородного греха, зла, причиненного человечеству. Символ дьявола.

Уснащенный подобными символами «Магистериум» призывал собраться в элитарный клуб международного значения, аналог американского Богемского клуба, как отечественных «делателей истории», так и зарубежных «братьев». В его редколлегии пестрели имена не только отечественных, но и американских, японских, французских, итальянских идеологов и политиков. Само название «Магистериум» требует пояснений. Так в старину алхимики называли философский камень, которому приписывались волшебные свойства — способность превращать неблагородные металлы в золото и серебро, продлевать жизнь, возвращать молодость. Главным «алхимиком» современности, возглавившим «Магистериум», стал не кто иной, как Эдуард Амвросиевич Шеварднадзе. Он был провозглашен Председателем Международного Издательского Совета «Магистериума». Его перу принадлежало и вступительное слово в журнале. Вот что писал Шеварнадзе:

«Название, которое вызывает в умах мысль о средних веках, может легко ввести в заблуждение читателя, ввиду обычного негативного отношения к алхимии, утвердившегося в нас с детства. Конечно, средневековая алхимия не имеет ничего общего с нашим журналом. Он сфокусирован на будущее, на третий миллениум, на преддверие 21-го века, когда человеческая раса нуждается в Философском камне еще более чем в средние века. Мы сможем создать Философский камень, если объединим человеческий интеллект с моралью и культурой». (Этот и другие отрывки из «Магистериума» переведены с английского. — Л.З.)

«Век, который завершается, — продолжал Э. Шеварднадзе, — оказал нам тщетность утопий, основанных на глобальных мессианских принципах. Но он же доказал, что диалог, основанный на взаимоуважении к ценностям и идеалам собеседника, является плодотворным». Далее Шеварднадзе предлагал вести этот диалог «на новом уровне — от думающего индивидуума ко всему человечеству». (Но тогда это больше будет похоже не на диалог, а на монолог избранных единиц , которым должно внимать человечество.)

Чем же наполнена столь многообещающая заявка? В номере выступили и другие «перестройщики». Александр Яковлев задался вопросом, можно ли примирить мораль и политику. Выяснил , что это невозможно, вновь призвал их примирить. А Джордж Сорос, международный бизнесмен, приобретший состояние на крупных финансовых спекуляциях, самим заголовком объявил: «Историю делают большие деньги». Он отметил, что Горбачев был обречен уйти, поскольку плелся в хвосте событий.

Там же выступил и тот, кто сменил автора «перестройки», — Б. Ельцин. Он заверял, что намерен поддерживать «ценности, созданные человеческой расой», в том числе библейские заповеди, но отвергать «интеллектуальные теории». «Мы встали на дорогу, которая приведет нас обратно к цивилизации». И утверждал, что этот «трудный выбор сделали граждане России». Заголовок его заметки гласил: «Дорога вспять — к цивилизации».

Что можно сказать об этих откровениях? Дают ли они какой-то ключ к ныне начавшемуся тысячелетию, кроме освящения роли «больших денег» и необходимости поворачивать «вспять» (от «мессианских» идей коммунизма, надо понимать)? Думается, что авторы и не собирались выполнять собственную заявку об обнародовании рецептов на третье тысячелетие. Главное было объявить о рождении в СССР суперпривилегированной группы, связанной с мировой элитой. А в качестве роднящих признаков в журнале были обозначены масонские символы. Советский Союз, по их желанию, подлежал уничтожению, поскольку мешал вернуться вспять и получать «большие деньги». А на капитанском мостике обозначилась весьма неожиданно фигура Э. Шеварднадзе.

Вскоре ему предстояло сменить пост министра иностранных дел СССР на президентский пост в Грузии и там, в тесном сотрудничестве с американцами, повести частицу прежнего СССР в НАТО. Если на посту министра ему удалось «подарить» Соединенным Штатам огромное пространство в Беринговом море, то теперь можно было пожертвовать и государством , которое он представлял. Ему, как и Бжезинскому, будущее, видимо , представлялось как «миллениум» США и НАТО. (Слово «миллениум» тоже имеет запасной магический смысл.)

Не зря в числе членов редколлегии «Магистериума» упоминался и американский ученый Ф. Фукуяма, объявивший, что «история остановилась», что отныне все в мире «схвачено». Идеология верхушки «купола», из-под которого выглянул «Магистериум», была достаточно ясна, хотя и не блистала чем-то принципиально новым. Это была все та же идеология «каменщиков», но не тех, кто в реальности способен строить жилища для человечества, возводить храмы и величественные ансамбли. А тех, кто умеет прикрываться лозунгами свободы, всеобщего блага, но на деле заботится в первую очередь о собственном благе.

Вместо сияющего храма на зеленом холме они оставили в России нечто неудобоваримое. За широковещательными обещаниями обозначился «большой хапок», как его назвал один из «перестройщиков» Г. Черниченко. А в плане всемирной глобализации идеи масонства сузились до идеи обеспечения благостным существованием «золотого миллиарда» за счет присвоения малой частью населения всего того, что ей поставляет остальное человечество, «люди второго сорта».

Характерно, что и первоначально отставленный от капитанского мостика зачинатель «переломки» М. Горбачев, несмотря на обиды, решил не отставать от впередглядящих третьего тысячелетия. Он нашел собственную нишу в тени организации «Зеленый Крест» и в апреле 1994 года встретился с ее президентом Морисом Стронгом, дабы обсудить, а в мае подписать в Гааге так называемую «Хартию Земли». После уточнения деталей было намечено обнародовать данную хартию в начале все того же «миллениума», которое было определено как 1 января 2000 года. Проекты хартии начинаются под флагом спасения человечества от всеобщей бедности, подводят к идее, что «каждый человек несет ответственность за сохранение жизни на земле, ее биосферы, экосистем и выживание Человечества».

Делается прозрачный намек на то, что «всего для всех не хватит», и предлагается «стабилизировать всемирное население». Говорится, что «биосфера имеет свои собственные законы», и необходимо установить «Принципы Биосферной цивилизации Человечества», поскольку «информационно-технотронная волна может смыть цивилизацию за несколько предстоящих десятилетий». Отсюда необходимость следить за всеми процессами на «уровне биоособей и генетическом уровне».

Вывод? Он определен в Принципе 14 проекта хартии.

«14. Глобальный суверенитет.

А) Защита Биосферы, как всеобщий интерес Человечества, не должна зависеть от суверенитета государств, требований свободного рынка или же прав индивидуума.

ИСПОЛНЕНИЕ:

1. Создание международного органа для Сохранения Человеческой жизни на Земле…

2. Создание условий для поддержания мира во всем мире…

3. Создание партнерства между всеми членами Общества на базе развития Сетей связи (networks)».

Итак, чтобы спасти человечество, необходимо создание всемирного органа, то есть правительства, которое могло бы действовать, не соблюдая суверенитета государств, регулируя рынок по своему усмотрению, независимо от правил свободной конкуренции, и нарушая, когда сочтет нужным, права личности.

Новая власть возьмет на себя вместо ООН и Совета Безопасности прерогативу вмешательства в любом пункте земного шара «во имя сохранения мира или Биосферы». И кроме всего на Земле установится единая корректирующая шаги стран-партнеров информационная сеть . Видимо, ее основы заложены Интернетом. А имя ей — глобализация с ее карательной «демократией».

Но и это не все, остается «стабилизация населения». То есть контроль над рождаемостью, сокращение бедной части населения планеты при, естественно, сохранении богатой ее части, иными словами того же «золотого миллиарда».

Вот какие условия согласовывались с М. Горбачевым под сенью «Зеленого Креста»!

Работники «Зеленого Креста» С. Барановский, В. Богачев, Ю. Шевчук (Санкт-Петербург, 1997) решили внести свой вклад в развитие вышеуказанной программы, конкретизируя в особенности программу регулирования народонаселения. За основу они взяли футурологический очерк писателя-фантаста Герберта Уэллса «Предвидение». В этом очерке писатель предлагал «пересмотреть мерки морали и перестроить этику» с тем,чтобы «остановить размножение подлых и рабских типов, трусливых и коварных душ». Так называемых людей Пропасти, отбросов белой и желтой цивилизации, к которым присоединятся громадной массой черные и коричневые расы» «…И способ, которым воспользуются в таком случае люди будущего, будет тот же самый, к которому прибегает природа для устранения слабых, — смерть…

Мир есть мир, а не благотворительное учреждение, и я полагаю, что им придется уйти».

Каково мнение сотрудников «Зеленого Креста», финансирующего (на какие средства, между прочим?) деятельность фонда М. Горбачева, относительно программы Уэллса, которую они сами вытащили из небытия? Вот оно:

«Приходится лишь восхищаться прозорливостью великого писателя, задолго до докладов Римского Клуба предвидевшего необходимость сегрегационной депопуляции». (То есть выборочного уничтожения миллионных масс людей. — Л.З.).

Радуйтесь экологи и гуманитарии всех стран! Лучшая защита человечества состоит в уничтожении большей части людей.

Тогда не стоит удивляться тому, что население России вымирает сотнями тысяч за год, беднеет, ухудшается здоровье тех, кому довелось родиться в годы возведения «сияющего храма на зеленых холмах» России. Ведь это часть некоей программы. А связанные с ЦРУ и Пентагоном «псевдозеленые» радуются: «Природа сама подсказывает нам пути борьбы с излишней антропогенной нагрузкой, и в задачи «зеленых» входит понять естественные тенденции и претворить их в жизнь в виде политических и экономических решений».

Нет, не природа подсказывает столь людоедские решения. Их придумали люди, обслуживающие «золотой миллиард».

<< | >>
Источник: Замойский Л. П.. За фасадом масонского храма — М.: ОЛМА-ПРЕСС,2001. — с.: ил. –– (Досье). 2001

Еще по теме Глава 10.И ГРЯНУЛ СЕМНАДЦАТЫЙ ГОД:

  1. Глава 10.И ГРЯНУЛ СЕМНАДЦАТЫЙ ГОД
  2. Соединенные Штаты Америки
  3. § 3. Мотивационная характеристика и социальная направленность преступности
  4. ВЫИГРАТЬ У ЖИЗНИ ПО-КРУПНОМУ. НО КАК?
  5. Рекомендации на осень
  6. Часть 5. ВЫВОДЫ ДЛЯ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ
  7. Генетические манипуляции. США, Западная Европа (1975- 2002 годы)
  8. 3.3. Процессы памяти
  9. Типологический подход к анализу литературно-художественного произведения
  10. Глава 1 Что такое поведение?
  11. 347.Сложноподчиненные предложения с сопоставительными отношениями между частями
  12. ГЛABA 13ИНФЕКЦИИ РЕПРОДУКТИВНОГО ТРАКТА