<<
>>

Введение в эпидемиологию (краткая история эпидемиологии)

Эпидемиология (от греч. ерг— над- и йетох — народ + 1одох — наука,) — медицинская наука, изучающая причи­ны возникновения и особенности распространения заболе­ваний в обществе с целью применения полученных знаний для решения проблем здравоохранения. С самого начала станов­ления эпидемиологии как науки предметом её изучения была заболеваемость в период эпидемий (надорганизмен- ный уровень организации жизни). В этом заключается принципиальное отличие эпидемиологии от клинической медицины, предметом изучения которой служит болезнь как таковая (организменный и суборганизменный уров­ни организации жизни).

Термином «эпидемия» изначаль­но определяли заболеваемость, явно превышающую при­вычный, спорадический (рассеянный) уровень либо возникающую там, где её ранее не было. В последующем этот термин стали применять для того, чтобы подчерк­нуть инфекционную (заразную) природу повышенной заболеваемости. Однако до основополагающих открытий в области бактериологии в понятие «эпидемия» этого смысла не вкладывали, так как в то время вообще не су­ществовало дифференциации болезней, и различные ав­торы применяли в случае массовых заболеваний обобща­ющие названия: «чума», «мор», «поветрие» и т.п. По мере выделения и обозначения отдельных болезней к катего­рии эпидемий стали относить повышенную заболевае­мость с однородными клиническими проявлениями (в равной мере как скарлатиной, так и цингой).

Первые описания эпидемий приведены в историчес­ких сочинениях. «Отец истории» Геродот описал эпиде-

мии проказы в Персии в V—VI веках до н.э. Спартанский историк и военачаль­ник Фукидид в «Истории Пелопонесской войны» повествовал о моровом заболе­вании, известном также как «аттическая чума». По мнению одних авторов, речь идёт об эпидемии сыпного тифа, по мнению других — о чуме, натуральной оспе или сочетании заболеваний (430—425 гг. до н.э.). Позже описание сходной эпиде­мии дал Гален (моровая язва Антонина с 165 по 170 г.). Сохранились описания эпидемий чумы IV века («чёрная смерть»), первой исторически доказанной чумы (Юстинианова чума, 527—565 гг.) и эпидемий более поздних времён. Также суще­ствуют многочисленные исторические описания эпидемий сифилиса, натураль­ной оспы (сыпных болезней), тифозных лихорадок, холеры и др.

На этом этапе развития медицины применяли главным образом клинический подход, своими целями преследовавший выделение инфекционных болезней из общей группы заболеваний человека и их распределение по нозологическим фор­мам. Например, из группы «чумы» вычленить действительно чуму, из группы «тифы» — сыпной и брюшной тифы и т.д. Однако одно лишь описание клиничес­кой картины не отвечало на основные вопросы: почему возникает болезнь и по какой причине развивается эпидемия? Применение морфологического и функ­ционального подходов позволяло получить данные, лишь частично освещавшие вопрос о причинах формирования повышенной заболеваемости населения. Не­обходимо было изучить условия (обстоятельства) и общие факторы возникнове­ния эпидемий. Вместе с тем уже на первых этапах развития эпидемиология ши­роко использовала так называемые сопоставления времени и места появления эпидемий, а также характер их проявлений.

В сочинениях Гиппократа (460—377 гг. до н.э.) уже существуют обобщения в отношении признаков эпидемий («Семь книг об эпидемиях»). В них указано на «эпидемическую конституцию мест и лет», т.е. приуроченность эпидемий к опре­делённым местам и временным периодам. Также выделен и третий признак про­явления эпидемий — неравномерность поражения отдельных социальных групп. Так, при описании эпидемии «чёрной смерти» отмечено, что «оборванные толпы ранее всех других падают жертвами ангела смерти, затем поражаются люди сред­него достатка... Знатные же, полководцы и судьи, пользующиеся всеми удобства­ми и наслаждениями жизни, редко поражаются болезнью, но при развитии эпи­демии и они не остаются пощажёнными». В эссе «О воздухе, водах и местностях» Гиппократ предположил, что факторы окружающей среды и характеристики хо­зяев, например характер труда, поведения, обычаи, могут влиять на развитие за­болевания. Но это были только первые попытки объяснить и выявить причины повышенной заболеваемости.

В античном мире было сформулировано два обобщающих представления о причинах, условиях и механизмах развития эпидемий, а также об их природе.

• С одной стороны, наблюдения за эпидемиями, периодически возникающими в одних и тех же местах и имеющими характерные признаки, позволили сфор­мулировать гипотезу, объясняющую развитие эпидемий именно в определён­ных местах и в определённые годы. Причиной поражения людей считали осо­бое болезнетворное начало, имеющее теллурическое (от лат. 1е11т — земля; буквально «из недр») либо космическое происхождение и получившее назва­ние «миазма» (от греч. шгахша — скверна). В качестве миазмов рассматривали «все вредные, дурные испарения... из низших мест, болот и вязких рытвин» (Уильям Шекспир «Буря»), а также исходящие от трупов людей, животных и

просто от грязи, поднимающиеся в воздух, разносящиеся ветром и проникаю­щие в организм людей при вдохе. Следы миазматической теории можно найти и сегодня в названиях некоторых болезней. Например, латинский перевод на­звания болезни малярия означает «дурной воздух». В Средние века, в период господства астрологических представлений, неравномерную заболеваемость в различных социальных группах связывали с космическими воздействиями. Так, особенности эпидемии «чёрной смерти» объясняли тем, что «бедные находят­ся под неограниченным влиянием Сатурна, а люди «средней крепости тела» подчиняются Луне и Меркурию».

• С другой стороны, наблюдения за отдельными эпидемиями свидетельствовали об их «ползучем» распространении, возникновении очагов в тех местах, куда прибывали больные люди. Можно полагать, что именно на основе подобных наблюдений параллельно миазматической теории развивалась контагиозная (от лат. сопТадю — прикасаться) гипотеза происхождения эпидемий. Согласно ей, эпидемии развиваются при передаче от больных людей здоровым некоего болезнетворного «начала». Фукидид предполагал наличие некоего животного контагия (сопТадгит аштаТит), передающего инфекционные болезни. Римс­кий поэт Тит Лукреций Кар в поэме «О природе вещей» прямо указал, что у каждой инфекции есть особые «семена». Другой римлянин, Марк Теренций- Варрон, верил в существование мельчайших животных (атта1си1а ^иаейат ттиТа), приносящих эпидемии. Предполагалось, что передача болезни про­исходит при контакте — совместном нахождении больных и здоровых. Осно­вываясь на этих предположениях, применяли крайне примитивные и не спо­собные быть сколько-нибудь действенными по современным представлениям, а порой и избыточные меры изоляции и карантина.

В эпоху Возрождения контагиозная гипотеза получила развитие в трудах со­временника и школьного товарища Коперника — Джироламо Фракасторо, заме­тившего, что заразные болезни сходны с брожением, т.е. передаются от одного к другому посредством «живого болезнетворного начала» (сопТадгит гггит). Имен­но Фракасторо (1546) ясно определил материальность болезнетворного начала и ввёл в медицину термин «инфекция», благодаря чему эпидемические болезни ста­ли рассматривать как инфекционные, а не как конституциональные. С этого вре­мени в медицинском мире началась ожесточённая борьба между сторонника­ми учения о контагии и миазматической теории. Наиболее ярким сторонником последней стал английский врач Сайдэнгам, также известный как «английский Гиппократ».

Вплоть до XIX века эпидемиологические исследования носили описательный характер и основывались на эпизодических наблюдениях за отдельными эпиде­миями. Систематически накапливаемых количественных характеристик эпиде­мий они не содержали. Одним из ранних авторов, способствовавших развитию эпидемиологии, был лондонский галантерейщик Джон Гронт, опубликовавший исторический анализ данных смертности в 1662 г. Он первым проанализировал количественные характеристики рождаемости, смертности и заболеваемости с учётом различий между женщинами и мужчинами, высокой детской смертности, различий между городом и селом и сезонных колебаний.

Работа Гронта находилась под спудом до 1855 г., когда составитель обзоров гражданского состояния Уильям Фарр начал систематически собирать и анали­зировать статистику смертности в Великобритании. Фарр, считающийся отцом

современной демографической статистики и надзора, разработал многие основ­ные принципы, применяемые в классификации болезней. Он расширил эпиде­миологический анализ данных по заболеваемости и смертности, принимая во внимание влияние рода занятий, социального положения и отношений. Его по праву считают «духовным отцом» продолжающейся и в наши дни деятельности Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) по совершенствованию «Меж­дународной классификации болезней».

Первое эпидемиологическое исследование, ставившее целью описать, объяс­нить и даже принять меры по устранению выявленных причин заболеваемости, провёл английский анестезиолог Джон Сноу, позднее получивший имя «отца по­левой эпидемиологии». За 20 лет до появления микроскопа Сноу проводил ана­лиз вспышек холеры для выяснения причины их возникновения и разработки про­граммы её профилактики. Его работа классически иллюстрирует ход событий от описательной эпидемиологии до апробации гипотезы на практике (аналитичес­кая эпидемиология). Использование нескольких подходов (клинического, пато­генетического и эпидемиологического) позволило Сноу выяснить истинные при­чины эпидемии холеры в Лондоне. Клинические проявления болезни, характер и локализация патологического процесса при инфекции позволили ему пред­положить возможные пути проникновения заразного начала в организм челове­ка. Далее Сноу выяснил место проживания каждого жителя Лондона, умершего от холеры в 1848-1849 и 1853-1854 гг., нанёс их на карту и обнаружил сущест­вование явной связи между источником питьевой воды и случаями смерти. Он провёл статистическое сравнение летальных исходов холеры в районах с разными системами водоснабжения и выяснил, что общее количество случаев смерти и, что ещё важнее, показатели смертности были выше там, где водо­снабжение осуществляла компания «8ои1Ь^агё. Дальнейшее расследование показало, что компания пользовалась водозаборами на Темзе, находившимися ниже Лондона, т.е. ниже стоков городской канализации. Таким образом, из изу­чения эпидемий с различных позиций родился эпидемиологический подход к изу­чению заболеваемости.

Ещё одним примером показательного эпидемиологического исследования по изучению причин развития различных заболеваний служит изучение эпидемии врождённой краснухи. В 1941 г. австралийский офтальмолог Норман Мак Алис­тер Грегг обратил внимание на необычно высокий уровень врождённой катарак­ты в Сиднее и других городах Австралии. На основе совокупности собранных материалов Грегг сформулировал гипотезу причинно-следственной связи врож­дённой катаракты с краснухой, перенесённой матерью на раннем сроке беремен­ности. Для проверки высказанной гипотезы не были пригодны ни патологические, ни лабораторные исследования больных. Результаты могли дать лишь эпидемио­логические методы — сопоставление интересующих исследователя данных в от­дельных группах людей и в разные периоды времени. Грегг установил ярко выра­женную зависимость между врождённой катарактой у новорождённых и краснухой у их матерей, перенесённой на раннем сроке беременности.

Формирование в XIX веке медицинской статистики, отражающей заболевае­мость и смертность населения в количественных показателях, стало существен­ным фактором в развитии эпидемиологии. Представилась возможность перейти от качественных эпизодических описаний отдельных эпидемий к системати­ческому накоплению количественных показателей, характеризующих здоровье населения.

Благодаря работам Л. Пастера, Р. Коха, И.И. Мечникова, П. Эрлиха, Д.И. Ива­новского, Н.Ф. Гамалеи и многих других учёных инфекционное происхождение эпидемических болезней стало уже не гипотезой, а фактом. Бактериологические открытия последней четверти XIX столетия преобразовали эпидемиологию и из­менили её сущность. Основным методом изучения на первых этапах стали не эпи­демиологические сопоставления, а микробиологические исследования, порой в ущерб традиционным подходам. С другой стороны, бактериологические откры­тия создали научную базу для изучения патогенеза инфекционных болезней, при­роды невосприимчивости к их возбудителям и закономерностей эпидемического процесса.

На новой научной и методологической основе эпидемиология возродилась в первой половине XX века при участии Д.К. Заболотного (1866—1929), Л.В. Гро- машевского (1887-1979), В.А. Башенина (1882-1978) и Е.Н. Павловского (1884­1969). Д.К. Заболотный стал основоположником советской эпидемиологии, инициатором открытия первой в мире кафедры эпидемиологии в Одесском ме­дицинском институте (1920), автором первого отечественного руководства «Ос­новы эпидемиологии». В 1923 г. М.Н. Соловьёв учредил курс эпидемиологии в Харькове, а в 1928 г. Л.В. Громашевский организовал кафедру эпидемиологии в Днепропетровске. В 1931 г. открыта кафедра эпидемиологии в первом ММИ; её первым заведующим стал профессор Н.Н. Клодницкий. Начиная с 1932 г., сани­тарно-гигиенические факультеты открыли во многих медицинских институтах, в их состав вошли кафедры эпидемиологии. Кроме того, на всех лечебных и педи­атрических факультетах читали доцентский курс эпидемиологии. Кафедры эпи­демиологии были созданы также в институтах усовершенствования врачей.

В эти тяжёлые годы в общественном опыте борьбы с эпидемиями закладыва­лись основы санитарно-эпидемиологической службы страны. Богатую почву для научных исследований создавали многочисленные эпидемии, развившиеся в пе­риод Гражданской войны и послевоенной разрухи.

Архивы свидетельствуют о проведении в 20-х годах многочисленных съездов и совещаний, на которых активно обсуждали вопросы борьбы с эпидемиями, раз­вития науки, подготовки кадров и комплекса противоэпидемических мероприя­тий. Для руководства борьбой с эпидемиями создавали чрезвычайные комиссии и противоэпидемические отряды, а затем и санитарно-эпидемиологические стан­ции. Был организован комплекс научно-исследовательских институтов: инсти­тут контроля вакцин и сывороток (1918), Московский институт им. И.И. Мечни­кова (1919), центральный институт малярии (1920), также открыты институты в Тифлисе, Петрограде, Минске, Перми, Ставрополе и противочумный институт в Саратове (1919). На государственном уровне был введён принцип обязательнос­ти противоэпидемических мероприятий, государственного контроля за санитар­ным состоянием.

Огромную роль в решении теоретических проблем эпидемиологии инфекци­онных болезней, создании системы профилактических и противоэпидемических мероприятий сыграли труды отечественных учёных Г.Н. Габричевского, Л.А. Та- расевича, Н.Н. Клодницкого, Н.Ф. Гамалеи, Л.В. Громашевского, Е.Н. Пав­ловского, В.А. Башенина, И.И. Ёлкина, Е.И. Марциновского, К.И. Скрябина, И.И. Рогозина, П.Г. Сергиева, М.Н. Соловьёва и др. Несомненно крупное дости­жение теоретической эпидемиологии — создание стройного учения об эпидеми­ческом процессе Д.К. Заболотным, Л.В. Громашевским, М.Н. Соловьёвым и их многочисленными последователями. Л.В. Громашескому принадлежит честь на­учного определения таких категорий эпидемиологии, как источник инфекции, механизм передачи инфекции и т.п. Он же сформулировал основные законы эпи­демиологии и разработал эпидемиологическую классификацию инфекционных болезней. Таким образом, эпидемиологию инфекционных болезней можно с пол­ным основанием назвать русской наукой.

Бактериологические открытия определили развитие и другой ветви учения об инфекциях — инфекционные (заразные) болезни, как самостоятельную медицин­скую специальность.

Следует отметить, что и до эры господства микробиологии врачи постепенно начали различать отдельные инфекционные болезни. Так, уже Авиценна разгра­ничивал чуму и холеру, оспу и корь. В XV веке Фракасторо описал сыпной тиф, а русские врачи А. Шировский и Я. Говоров (1811 — 1812) детально описали клини­ку этого заболевания. Французские ученые Бретоно, Труссо, Луи в 1813—1826 гг. описали клинику брюшного тифа.

В XIX веке активно описываются все новые и новые нозологические формы инфекционных болезней: краснуха (Вагнер, 1834), бруцеллез (Мэрстон, 1861), лихорадка паппатачи (Пик, 1886), железистая лихорадка (инфекционный моно- нуклеоз, болезнь Филатова — Н.Ф. Филатов, 1884), желтушная форма лептоспи- роза (Н.П. Васильев, 1888).

Сергей Петрович Боткин четко различал брюшной и сыпной тифы. Активное участие в борьбе с холерой принимали М.Я. Мудров (умер от холеры 8 июля 1831 г.), Н.И. Пирогов, вскрывший более 400 трупов людей, погибших от холеры и пред­ставивший детальное описание патологических изменений при этой болезни.

Однако полноценное представление об инфекционной болезни не могло обой­тись без микробиологических, а позднее и вирусологических исследований. На­копленный опыт требовал обобщения и анализа. Исходя из требования времени, в 1896 г. организуются в Военно-медицинской академии первая в России (а, воз­можно, и в мире) кафедра и клиника инфекционных болезней, которую возгла­вил С.С. Боткин, перенесший в клинику принципы клинической школы своего отца — СП. Боткина. Затем кафедру возглавлял Н.Я. Чистович.

В 1923 г. была открыта кафедра инфекционных болезней медицинского фа­культета Московского государственного университета (ныне ММА им. И.М. Се­ченова) и ряд других медицинских институтов страны. Большой вклад в изучение инфекционных болезней внесли Е.Н. Марциновский, СИ. Златогоров, Н.К, Ро­зенберг, А.Ф. Билибин, К.В. Бунин, Г.П. Руднев, И.К. Мусабаев и др.

Созданная в бывшем Советском Союзе и функционирующая ныне в Российс­кой Федерации система эпидемиологического надзора реализуется сетью учреж­дений государственной санитарно-эпидемиологической службы. Эта система оригинальна, поскольку отечественная эпидемиологическая наука разработала адекватные социально-экономическим условиям страны принципы и техноло­гию сбора, анализа и передачи эпидемиологической информации, что давало воз­можность объективно и оперативно оценивать эпидемическую ситуацию и сво­евременно формулировать необходимые управленческие решения. Отечественная система профилактических и противоэпидемических мероприятий на протяже­нии всей истории обогатилась более эффективными методами борьбы с инфек­циями и выдержала испытание в трудные для страны времена. Благодаря совмес­тным усилиям работников лечебной и санитарно-эпидемиологической службы, государственной поддержке проводимых мероприятий достигнуты огромные ус­пехи в борьбе с эпидемиями.

Развитие микробиологии, вирусологии и иммунологии расширило возможно­сти изучения различных болезней, позволило научно обосновать эпидемиологи­ческие особенности и закономерности, способствовало совершенствованию про­филактических мероприятий.

<< | >>
Источник: В.И. Покровский. Инфекционные болезни и эпидемиология. 2007

Еще по теме Введение в эпидемиологию (краткая история эпидемиологии):

  1. Глава 8ВОЕННАЯ ЭПИДЕМИОЛОГИЯ —РАЗДЕЛ ЭПИДЕМИОЛОГИИИ ОТРАСЛЬ ВОЕННОЙ МЕДИЦИНЫ
  2. Взаимосвязь генетики вируса гриппас эпидемиологией и эволюцией вирусов гриппа (молекулярная эпидемиология)
  3. Введение Краткая история развития отечественной неврологии и нейрохирургии
  4. РазделIIВОЕННАЯ ЭПИДЕМИОЛОГИЯ
  5. Глава 8. Эпидемиология
  6. Раздел III. Эпидемиология
  7. ЭПИДЕМИОЛОГИЯ
  8. 1. Что такое эпидемиология?
  9. Молекулярная эпидемиология вируса гриппа
  10. Глава 3 ЭПИДЕМИОЛОГИЯ
  11. Эпидемиология
  12. Эпидемиология
  13. РАЗДЕЛЫ ВОЕННОЙ ЭПИДЕМИОЛОГИИ
  14. Эпидемиология и этиология
  15. ЦЕЛЬ И ЗАДАЧИ ВОЕННОЙ ЭПИДЕМИОЛОГИИ