<<
>>

ПОНИМАТЬ ДРУГ ДРУГА

Большая семья становится большой не сразу, начинаются все семьи одинаково — с рождения ребенка. Я не оговорилась: не со свадьбы, не с веселого «горько», а с неповторимого момента — я держу на руках человека, моего, собственного, созданного мной.

«Ну, иди-ка сюда, Серега, посмотрим, какой ты есть», — сказала моя соседка по палате и потом что-то еще, но я уже не слышала: мне принесли моего Саню.

У меня есть приятельница, она всегда, когда приходила к нам, называла ребят эмбрионами, так и говорила: «Возьми на руки своего эмбриона». И вот у нее родился сын, звоню, как только ее выписали из роддома, поздравляю и слышу взволнованный голос: «Ира, но он же все понимает! Это ангел!»

Пока не испытаешь сам, кажется, что все это глупости, «кусок мяса», как говорил Николай Ростов, но вот он лежит и смотрит сосредоточенно на меня, такой раскосенький, такой неожиданный.

Честно говоря, никаких необыкновенных педагогических принципов у меня не было ни тогда, ни сейчас не появилось. Когда я мечтала о ребенке, я думала: «Буду с ним разговаривать». Как ни странно, все годы моего материнства только подтвердили верность этого угаданного подхода к воспитанию, этого принципа, если только его можно так назвать. Как часто меня спрашивают молодые мамы о том, что им кажется необыкновенно важным, как пеленать, как кипятить соску, чем кормить и когда купать, и как мало они думают, о чем говорить. Объект для заботы и работы, а не новый член семьи, человек, равный двум другим членам семьи, маме и папе, — вот что такое ребенок для многих и многих молодых семей. Даже в русском языке, великом и могучем, отразился этот порочный взгляд на роль ребенка в семье — возникло и вошло в жизнь выражение «завести ребенка», так и говорят: «Вы еще молодые, вам рано заводить ребенка», «Вот будет кварти-ра, тогда и заведете ребенка» и т. д. И каждый говорящий так как бы считает, что имеет права на жизнь больше, чем другой человек — ребенок.

Как будто он сразу таким получился — умным и рассудительным, а ребенком никогда не был, и о нем поэтому нельзя было сказать: «Давай поедем на юг, а ребенка пока заводить не будем». «Если б директором была я», то в консультациях для беременных женщин и для молодых мам обязательно говорила бы о том, что понимает ребенок с момента рождения (а есть исследования, свидетельст-вующие о том, что еще и до рождения понимает многое), о том, какой он уже умный (гениальный), как ему трудно, гораздо труднее, чем маме. Может быть, тогда маме было бы стыдно жаловаться на недосып и отсутствие времени: все-таки она большая, а он такой маленький. Да и заботы часто мамы сами себе придумывают, чтоб быть занятой, чтобы иметь право похвалиться перед подругой: «Я так устаю!» Когда рождается второй и третий ребенок, находится же откуда-то на него время, а ведь казалось, минутки свободной нет. Каждая мама двоих детей скажет, что с первым «мудрила», делала много лишнего. Но и не делала много основного, добавлю я.

Хорошо помню, как прочитала в чешской книжке, что в овощной прикорм надо класть капусту, морковь, картошку и брюкву. Сроду я не видела этой брюквы и не знала, где ее взять, но без этого, мне казалось, нельзя приготовить овощной супчик, он будет неполноценным. Написано же, что надо. Сколько сил и времени я потратила на поиски брюквы, смешно и вспомнить! Придешь в поликлинику, все стены увешаны инструкциями, как резать и каким ножом, как мыть, как подмывать. Только как растить материнскую любовь к ребенку и как детскую любовь к матери — ни полслова, будто это пирамида Хеопса, и существует она вечно и неизменно, ровная и неколебимая.

Одна мама новорожденного призналась мне: «Я к нему отношусь, как к бомбе: чуть тронешь — взорвется». Это она боится детского крика, потому что не знает, как его унять, а на руки брать наука запрещает: «Избалует!»

Какая же любовь, если она боится? Конечно, привыкнет мама и к своей новой жизни и к ребенку, что-то утрясется, но что, если не все, если одна ошибочка мамы и сына потянет за собой другую, а та и третью?

Наверное, уже пришло время четко сказать во избежание кривотолков: я за чистые пеленки и полноценное детское питание, за свежий воздух и водные процедуры, но я против подмены человеческих отношений тряпками и манной кашей, против бюрократизма в исполнении инструкций и предписаний, против материнства по принципу «как бы чего не вышло».

Уродливый перекос воспитания в сторону заботы прежде всего о внешних потребностях организма малыша, когда его внутренних потребностей как бы и вовсе нет, рождает и уродство, иначе не назовешь, материнских отношений к ребенку.

Забежала я как-то к соседке занять у нее сахару, у нее в кроватке очаровательная трехмесячная малышка. Кроватка вся в кружевах! А костюмчик на крохе — нет слов, чтоб описать. У меня был один такой, не такой, конечно, красивый, мы в нем в поликлинику ходим раз в месяц, а тут будни, обычный день, и пришла я неожиданно. Вот, думаю, денег сколько у людей: не меньше 20 таких костюмчиков в день надо. Но смотрю, что-то крошка невесела, не так, чтоб плачет, а хнычет, морщится, на меня не реагирует. Ну, диагноз поставить не трудно. «Она мокрая», — говорю маме, «Ах, нет-нет, мы утром меняли!» Я не поняла: «Сейчас обед скоро, причем тут утро?» — «Вот после обеда и сменим, скоро кушать!» Ну, по праву гостя я настояла, мама с бабушкой в 4 руки стали переодевать свою радость. Костюмчик сняли, а под ним клеенчатые штаны, а в них… Ну, я не стану изображать подробно; нет слов, чтоб описать. Они не меняли ей штанишки вообще! Не приди я, так бы и лежала несчастная радость в кружевах и плакала бы, и никому до ее страданий не было бы дела в семье: любовь-то вот она, импортная, дорогая, необыкновенная. И я порадовалась, что у меня никто и минуты не лежал так, что ползунки у меня старые, застиранные, но чистые и что простынка не кружевная. Девочка эта, что в красивом костюмчике, не заболела, не умерла, выросла и в школу ходит, но когда я думаю о ней и ее маме, мне грустно: полюбили ли они друг друга? Услышит ли девочка материнский голос, когда та позовет ее? Или так и не выросла из инстинкта продолжения рода та материнская любовь, о которой поют песни, так и остались они обделенными — и мама, и дочь?

Мне хочется уточнить: дело не только и не столько в том, что мать не сменила вовремя пеленку и от этого у девочки появились опрелости, хотя это очень плохо. Дело в том, что девочка объясняла, как умела: мне неудобно, мокро, а мать не понимала. Счастливое детство — бессмысленное словосочетание, придуманное сюсюкающими взрослыми: «Ах, Танечка, как тебя зовут, крошка?» Вот ребенок лежит один в огромном белом мире: он еще не знает, что это просто потолок, а мама ушла на кухню.

Он одинок, он не может подвинуться туда, куда зовет его сердце, — к маме, он связан по рукам и ногам (не зря мама ходила в консультацию — вот в какую аккуратную мумию она его превратила), он не знает, что есть какие-то способы передать свои ощущения другим людям — он кричит, кричит, мучительно крутит головой, краснеет от натуги, пытаясь вырваться из своего пеленочного плена. Где же тут счастье? Чему тут завидовать: «Ах, вернуть детство, вернуться в детство!» Счастье, потому что безделье? Но детство не бездельно, это постоянный интеллектуальный и физический труд, напряженный, зачастую кажущийся непосильным. Посмотрите, как трехмесячный ребенок пытается достать игрушку: снова и снова напрягается всем телом, заставляя свой мозг управлять этой непослушной массой, возвращаясь к своему занятию после каждой новой неудачи, не давая этой непонятной штуке исчезнуть из поля зрения. Маме смотреть некогда, она занята мытьем и стиркой, а еще грезами о будущем. Когда женщина ждет ребенка, мечтает о нем, она видит его то живой игрушкой с очаровательными кудряшками, то серьезным первоклас-сником, а одна мама признавалась мне, что видела сына не иначе, как капитаном дальнего плавания, вернувшимся обнять ее после кругосветки.

А то, что рождается, — такое ни на что не похожее, беспомощное. Какие уж тут кудряшки и морские ветра! И так остро хочется, чтоб мой малыш скорее, скорее, скорее рос и соответствовал мечте. Голубой — о море, или розовой — о сцене, или еще о чем-нибудь этаком. Хочется работать над ускорением развития, над улучшением интеллекта и над украшением внешнего вида. И это, мне кажется, опасное родительское чувство. Можно ли учить иностранному языку с 2-х лет? Можно. Ваш ребенок уже 2 года учится иностранному языку — с момента рождения. Он, пришедший к нам из мира, где нет ни тьмы, ни света, ни верха, ни низа, он как-то умудряется приспособиться к нашему то теплому, то холодному да вдобавок и как-то общающемуся миру. Он непостижимым образом догадывается, что звуки (и не все, а те, которые мы произносим) — что-то значат, как-то связаны, что «мама» — это одно, а «ам-ам» другое. Всего год — и эта бессмысленная мягонькая закорючка уже стала нашим собеседником! «На!» — и она берет. «Дай», — и она дает вам свою драгоценность — обсосанную погремушку. Какого же еще ускоренного развития вы хотите? Дитя человека улыбнулось вам и отдало что-то дорогое для себя просто так, чтоб и вы улыбнулись ему в ответ. Может быть, я не права, но мне кажется, что самое главное — движе-ние души, а не интеллектуальные головоломки и не подтягивание на турнике. Ваш ребенок — гений, как и мой, как и все дети на свете. Давайте теперь развивать в нем человечность. Ласкается ли он к вам? И контрвопрос: а вы к нему? Вспомните: не прогоняли ли вы его, когда он хотел приласкаться к вам? Ах, у вас картошка подгорала? Значит, вы грубо его оттолкнули. И он не обиделся? Значит, это привычное дело для него. Самый тяжелый возраст от года до двух — когда начинает ходить. Всюду лезет, все тянет, все ломает. Но ведь вы спрашивали: как развить мышление? Вот так, дайте ему ходить, смотреть, тянуть. Да, и в рот. Как иначе узнать вкус? Он должен все попробовать сам. Он целый год слушал вас, когда вы ворковали над ним: «Мой маленький, моя деточка», теперь он хочет быть большим и никого не слушать. Кричит и не перестает делать то, что нельзя. Ведь правда? Это потому, что интеллект жаждет пищи, как год назад его желудок просил молока. Нельзя не кормить новорожденного — он умрет, нельзя отнять питание у мозга годовалого ребенка — он зачахнет, нельзя недодать ласки его душе — вырастет животное. А маме надо постирать, и в магазин сбегать, да еще поразвивать детский интеллект, а тут этот обхватил ногу, валяется по полу и что-то канючит. «Ну отцепись ты от меня, что ты цепляешься! Не лезь, сейчас я занята! Отстань, тебе говорю!» — взывает бедная женщина. Мне жалко ее, но и жалко мне малыша. Может, не стоит гнаться за искусственной синей птицей, а? Может, просто погладить его, такого маленького, он ведь и до пояса нам еще не дорос, поцеловать, послушать, что он там бормочет? Вот бы провести статистические исследования: сколько поцелуев приходится на душу ребенка ежедневно и сколько не хватает до нормы!

Талант угадает себя сам, если он есть. Вспомните, как многим великим людям запрещали заниматься тем, к чему их тянуло, а они тайком продолжали — ну точно, как ваш сын, которому вы не разрешаете выдвинуть ящик с бельем и потрошить его, а он все равно долезет, и откроет, и разбросает вещи по комнате.

Для человека главное, любят ли его настоящего или в виде механической игрушки, знаете, такие были модны в XVIII веке: играет музыка, выходит музыкант, начинает играть, а дама танцует. Ваш живой мальчик не хочет играть на пианино, не хочет играть в лото на четырех языках, не хочет сидеть смирно — он бегает, кричит, он встал на четвереньки и лает на кошку, у нее аж хвост дыбом. Вам повезло: у него дар перевопло-щения, он будет великим артистом. Или биологом — он так понимает животных. Или писателем — у него такое богатое воображение. И всегда — вашим сыном. Всегда — человеком!

<< | >>
Источник: Сталькова И. Л.. Материнство. — М.: Знание, 1987, — 96 с.. 1987

Еще по теме ПОНИМАТЬ ДРУГ ДРУГА:

  1. О магнитном вихре и о действии магнитов друг на друга
  2. ЧЕГО ЖЕ НА САМОМ ДЕЛЕ ХОЧЕТ КАЖДАЯ ЖЕНЩИНА, И КАК НАМ, В СВЯЗИ С ЭТИМ, ПОНЯТЬ ДРУГ ДРУГА
  3. КАК НАУЧИТЬСЯ ДРУГ ДРУГУ УСТУПАТЬ. КАК ЖЕНЩИНЕ ПРИВЯЗАТЬ К СЕБЕЛЮБОГО МУЖЧИНУ, КАК МЛАДЕНЦА
  4. МЫ СВЯЗАНЫ ДРУГ С ДРУГОМ НЕВИДИМЫМИ НИТЯМИ, И ТАК НАСУДЕРЖИВАЮТ. НАСИЛЬНО! И МЫ НЕ ДОЛЖНЫ РАЗБИРАТЬСЯ В ЭТОМ МИРЕ, ТАККАК ВСЕ РАВНО НИЧЕГО В НЕМ НЕ ПОЙМЕМ. И КАК ПОНЯТЬ ВЫШЕСКАЗАННОЕ?
  5. О МАЛЬЧИКАХ, КОТОРЫМ НАДО ДРУЖИТЬ ДРУГ С ДРУГОМ, И О ДЕВОЧКАХ,КОТОРЫМ ЭТО СОВСЕМ НЕОБЯЗАТЕЛЬНО
  6. Негативное воздействие членов группы друг на друга.
  7. Извлечение выгоды из попыток пациентов перебивать друг друга.
  8. ГЛАВА II САМОУБИЙСТВО В РЯДУ ДРУГИХ СОЦИАЛЬНЫХ ЯВЛЕНИЙ
  9. Желание быть лучше других
  10. 3. Общение как восприятие людьми друг друга (перцептивная сторона общения)
  11. 9.3. Влияние людей друг на друга в процессе принятия решений
  12. Изменение социальной ситуации развития на протяжении дошкольного детства. Игра и другие виды деятельности. Общение со взрослыми и сверстниками. Развитие восприятия и мышления ребенка; развитие внимания и опосредованного поведения; развитие памяти; развитие воображения. Развитие личности дошкольника.
  13. Молодость как социально-историческая категория. Границы возраста. Развитие личности в молодости. Выстраивание системы жизненных ценностей и смысложизненных ориентации. Становление индивидуального жизненного стиля. Кризис молодости. Социальная активность в молодости. Человек для самого себя и для других. Любовь, брак, создание семьи. Профессиональное са-моопределение и обретение нового социального статуса.
  14. ПОНИМАТЬ ДРУГ ДРУГА
  15. 4.Общение как восприятие людьми друг друга
  16. Глава 7ОБЩЕНИЕ КАК ВОСПРИЯТИЕЛЮДЬМИ ДРУГ ДРУГА(перцептивная сторона общения)
  17. ГЛАВА VМы так похожи, или другие -это...