<<
>>

«МИНИСТР ПО ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ ОТНОШЕНИЯМ»

Как ни странно, женщина, занимающаяся мужским делом, — летчик, капитан дальнего плавания, даже космонавт — вызывает меньшее удивление, чем женщина, занимающаяся извечным женским трудом — материнством.

Эта «непрестижная» работа связана в сознании очень многих с бесконечным однообразием бытовых дел, отупляющих, убивающих творческое начало в женщине.

Как-то совершенно неожиданно для себя я стала чуть ли не достопримечательностью микрорайона. Незнакомые женщины улыбаются моим малышам: «Как выросла Аннушка!» И везде мне задают одни и те же вопросы, и приходится отвечать.

И это все ваши? Как вы справляетесь? Наверное, двойняшки? Вы, вероятно, не работаете? Дети ходят в садик? Нет? А как же? И «коронный» вопрос — как это могло мне прийти в голову: родить столько детей? Мне всегда и смешно, и грустно, и неловко как-то отвечать на это. Неужто это такой уж подвиг — ребенок? «Вы, наверное, очень любите детей?» — спрашивают меня. И этого вопроса я тоже не пони-маю. Это же мои дети, при чем же тут «очень любите»? Кто «очень любит» детей, работает в детском саду, а я работаю со взрослыми студентами, к кото-рым отношусь по-разному: кого люблю, а кого и не очень.

Итак, все пятеро — мои. Справляюсь обыкновенно, привыкла. Не «решилась», а исполняла свою мечту. Когда-то, когда я была еще девчонкой, рядом с нашим домом жила одинокая старушка. Каждый вечер она выходила с тарелкой еды и звала: «Кис-кис-кис!» И со всего переулка к ней бежали кошки, может, 30, а может, 40. Она с ними говорила, улыбалась им, а мне было страшно. Еще тогда я решила: пусть лучше буду плакать от своих детей, чем радоваться чужим кошкам. Как и всякая мечта, и моя при воплощении в жизнь претерпела какие-то непредсказуемые изменения, многое оказалось неожиданным.

Двойняшек у нас нет, старшему 13, потом дочери 11, сыну 9, еще двум дочуркам 7 лет и 4 года. Пока не плачу, что будет дальше — посмотрим.

Работаю, дети в садик не ходят, справляемся так. Мой 6-летний сын однажды подсчитал, сколько дел я делаю одновремен-но, оказалось 7, при этом он, по собственному разумению, отнес в это число те, которые я не делала, а, так сказать, вдохновляла:

1) стиралось белье (Настя стирала, я руководила),

2) мылась посуда (Саня мыл, я опять же присматривала),

3) варился суп (сам собой),

4) закипал чайник (тоже сам),

5) Ваня, тот, кто все это подсчитал, рассказывал мне стихи, т. е. я проверяла его уроки,

6) на руках я держала младшую, т. е. нянчила ее,

7) мама отдыхала, т. к. я сидела!

Сын увидел мой труд и сказал мне, что видит, и сделал это без моей подсказки — это следствие большой семьи, очень серьезный ее плюс.

Я хочу, чтоб дети были моими единомышленниками, чтоб нам было хорошо — одновременно и пло-хо — тоже одновременно. Никогда я не понимала принципа: все лучшее — детям. Получается, что тогда все худшее — мамам и папам? Равенство — вот чего я хотела бы добиться в своей семье. Даже новорожденная крошка имеет право на личное желание, но и я тоже не прислуга при собственных детях.

Молодая мама жалуется мне, что у двухлетнего сынишки диатез. Спрашиваю, что он ел, оказывается, полтора килограмма апельсинов за вечер. «Ах, я не могу ему ни в чем отказать!» Неправда, это она себе ни в чем не может отказать: ребенок, наверное, хныкал и мешал ей, вот она и дала ему, чтоб молчал и не лез. У нас это невозможно, полтора кг — как раз по штучке на ребенка. Плачь — не плачь, больше нет. Зато все делится на всех. Сын придумал задачку: как 6 конфет разделить на 5 детей? Ответ: всем по одной и маме одну. До сих пор помню, как однажды мы были в гостях, и хозяйский 2-летний сын попросил у матери конфету. Та дала, и малыш тут же сунул ее в рот. Я просто была ошеломлена в первую минуту, что он ни о маме своей, ни о гостях не подумал, а потом сообразила: он же единственный. В большой семье такое невозможно. Даже если в школе кого-то угостят конфетой, он ее тащит домой и делит по крошечному кусочку на всех — такая уж семейная традиция.

Хотелось бы быть понятой правильно: мне не нужна конфета, я вообще сладкого не ем, мне нужно, чтоб дети понимали, что мы — семья, что конфета, съеденная в одиночку, — горькая.

Мой старший сын мою семейную должность называет «министр по человеческим отношениям». В нашем маленьком государстве есть свои трудности и свои радости, свои проблемы и надежды.

В нашей семье дети общаются постоянно, разрыв между старшим и самой маленькой большой, а между каждым последующим маленький, И все считают себя большими, даже крошка Ася тянет из рук старшего брата книжку: «Дай!» А ему хочется почитать. А когда 11-летняя Настя начинает «воспитывать» 7-летнюю Маню, та громко возмущается: «Ты не мама!» Должны ли вообще старшие воспитывать младших? Как объяснить маленькому, что он не дорос, а брат дорос? Чтобы в семье был мир, дети должны слушаться меня, т. е. я должна заботиться, чтобы авторитет был высоким. Но даже такую «железную» педагогическую мысль, как «надо держать свое слово», я выполняю далеко не всегда. «Если будете плохо себя вести, не дам смотреть детскую передачу». Ведут себя плохо, но я все равно включаю: жалко оставить без развлечения. Как-то сказала им: «Вот я обещала наказать, а не наказала, и вы будете расти плохими». А дочь запротестовала: «Нет, неправда, ты нас учишь быть добрыми!» Может быть, им виднее?

Нужно ли, например, в семье распределение обязанностей? У нас нет его, и поэтому ребята умеют и мыть посуду, и подметать пол, и стирать колготки, и таким образом, нет однообразия. Мои дети не любят что-либо делать в одиночку, посылаю кого-нибудь в магазин — он обязательно кого-то позовет с собой. Даже нелюбимое мытье посуды стараются разделить: я мою тарелки, а ты ложки, а потом наоборот. Однажды Саня с классом ходил в цирк. Спрашиваю: «Понравилось?» — «Да, только очень скучно было». — «Как это, почему?» — «Наших ребят никого не было». А какую бурю семейного возмущения вызвала Настя, взяв премию, — ее в школе наградили билетом на Кремлевскую елку! «Пойдешь одна?!» — Саня с ней полдня не разговаривал от презрения.

Хорошо, что его в кружке тоже наградили и еще один мальчик отказался, и он гордо принес два билета — себе и Ване. Так мне хочется, чтоб именно это было им подарком от меня: у каждого четверо близких людей, опора в любых трудностях, родные братья и сестры. Износятся тряпки, и ненужными станут игрушки взрослым моим ребятам, а эта невесомая радость — любить и быть нужными друг другу — будет всегда, пусть они отдадут ее и в свои семьи, моим внукам, о которых и помину-то нет. По-моему, для этого стоит поработать, разве нет?

«Ах, как вам трудно!» — вздыхают сердобольные соседи. Трудно? Не знаю, мне нравится, как, наверное, нравится космонавту быть космонавтом, а балерине танцевать. Невозможно даже представить себе, что у меня один ребенок: скучно-то как! Да и трудно ужасно, мне кажется. Женщина, растящая единственного ребенка, вынуждена постоянно «изобретать велосипед», так как постоянно оказывается перед новым по возрасту ребенком, с новыми для него и для нее понятиями и запросами, а ее педагогический опыт, приобретенный с таким трудом, оказывается как бы ненужным, так как, едва появившись, он устаревает. Конечно, физически растить пятерых труднее: тяжелее сумки, дольше стирка. Зато морально гораздо легче: недостатки де-тей (а они есть у всех) не воспринимаются как трагедия, если один огорчит, то другой порадует. Ребята, бывает, и ссорятся, но не слоняются в тоске из угла в угол: «Чем бы заняться?» И в магазин сходят, и на рынок — им нравится, что я не слишком жестко регламентирую их покупки.

У меня гостила подруга с сыном гораздо старше моих, и я послала парня как-то в магазин, попросила купить колбасы. Вернулся ни с чем: там только ветчина была. Мои бы догадались купить то, что есть. Иногда что-нибудь вообще неожиданное притащат — попробовать. Зато, если плохое, тоже не купят: «Помидоры были, но очень мятые, не стали брать». Мне нравится, когда я звоню домой с работы (я часто работаю по вечерам — перехожу на так называемое «дистанционное управление»), звоню и начинаю объяснять дочке, что готовить на ужин, а она мне возражает: «Работай, а мы без тебя здесь разберемся».

Мне не хотелось бы, чтоб сложилось такое впечат-ление, будто мои дети работают с утра до ночи, работаю все-таки я.

Часто они и не считают работой то, что делают. Ну вот, например, сидеть с малышом — это работа или нет? Кто сидел, тот знает: работа, да еще какая.

У меня все сидели с Аськой (даже Маруся, тогда 4-летняя), могли и ползунки поменять, и поиграть. Сейчас Маня приходит из школы и в школу же начинает с Асей играть: там она ученица, а здесь учительница. «Пиши, не вертись, сиди смирно». Ей это игра и Асе игра, а тем временем Аська уже все буквы выучила в 4 года и считает прилично. А Настя учит и ту и другую географии: на стене висит большая карта, и младшие умеют многое на ней показать. Мне это просто некогда делать, матери одного ребенка тоже жалуются, что заняться с ребенком некогда, но им никто не помогает, а мне помогают.

И еще один плюс есть, так сказать, с другой стороны. Иные родители уж и не знают, чему научить своего ребенка: и фигурное катание, и иностранный язык, и музыкальная школа. Бедняжке и вздохнуть некогда, а маме и папе кажется и то важно, и это. Мне тоже хочется, чтоб дети не росли серыми и неумелыми, но у меня, к счастью, их много, и мои мечты, так сказать, рассредоточиваются: один учит одно, другой другое — кому что нравится. Настя попробовала играть на фортепьяно — не получилось, я и не настаивала, у меня Ваня и Маня играют на флейте, фортепьяно, а Настя третий год занимается рисованием в изостудии, Маня попробовала заниматься английским — не пошло, сейчас она с удовольствием занимается ритмикой и танцами, а английский учат Саня, Настя и Ваня. Саня чуть не с рождения технарь, а Ване нравятся животные, и я была очень рада, когда Саня вдруг попросил меня купить аксолотля, мне кажется, что надо не только железки любить, но и природу. Купила ему двух этих живых дракончиков, а они вдруг заболели, так Саня с ними чуть не 2 месяца ездил в зоопарк лечить, и Ваня с Настей с ним за компанию.

Трудно учить любви к человеку на словах, надо, чтоб было кого любить. Трудно воспитывать привычку к труду, если это не взаправду, если вообще-то без детской помощи можно обойтись.

Невозможно объяснить ребенку, что такое взаимопомощь, если он сам не почувствует радость от помощи кому-то.

Какие они разные, мои дети! Серьезный технарь Саня, мучающийся всегда, когда сталкивается с нерациональностью, нелепостью, с его точки зрения, и живая, поэтичная, ироничная, «вредная» Настя. Как-то 4-летний Саня предложил ей поиграть в шоферы, она согласилась. «Я буду на автобусе, а ты на грузовике», — говорит он. «Не хочу на грузовике». — «Ну, тогда на троллейбусе». — «Не хочу». — «На легковой?» — «Нет». Он перебрал все мыслимые виды транспорта, включая звездолет, и, окончательно потеряв терпение, закричал со слезами: «Ну на чем, на чем же ты хочешь быть шофером?!» «На слоненке», — сказала Настя.

Или Ваня, у которого есть редчайшее человеческое качество — точность самооценки. Он знает, что он может и чего не может, он не недооценивает, но и не переоценивает себя. И в отличие от Сани — дитяти НТР, Ваня любит животных, особенно рептилий, как ни странно. Его любимая книга — «Палеонтология в картинках». Как-то едем в гости к бабушке. Ваня хмурится, ему хотелось играть с друзьями во дворе. Вдруг лицо его будто освещается: «Я вспомнил: сейчас приедем, и я буду смотреть «Палеонтологию в картинках». — «Ваня, ты, наверное, ее наизусть знаешь?» — спрашиваю я в шутку — книга большая и текста там много. А он отвечает всерьез: «Нет, я еще немного ошибаюсь на 30-й странице и на 48-й тоже». Можно не сомневаться: так и есть, именно немножко и именно на этих страницах.

Или Маруся, такая боевая и такая тихая с виду. «Сегодня меня учительница так ругала, потому что я вертелась, но я видела, что у нее глаза смеялись, она совсем не сердилась». И правда, сердиться трудно: поднимет голубые глаза — живой ангелочек. Именно она притащила с улицы кота Мышку и без звука убирает за ним.

Или «любительская сосисочка» Аська, за которую идет постоянная борьба: «Ася, иди со мной играть». — «Нет, со мной!» — «Нет, лучше ко мне». Ей подарили на день рождения велосипед, который она давно просила. «Асенька, это твой!» — «Спасибо!» — и через минуту, налюбовавшись: «Ну, а теперь пускай он будет общий».

Вот и ответ на вопрос о том, как избежать пресловутого «вещизма». Большая семья — коммуна по своему духу, где «общее все, кроме зубной щетки». Я не понимаю дискуссий о том, можно ли дарить ребенку магнитофон. Является ли шкаф маминой собствен-ностью? Кому подарили холодильник — бабушке? В большой семье вообще нет этой проблемы — 5 магнитофонов на 5 человек не купит даже очень богатый и неумный человек, а значит, вещь остается всего-навсего вещью да притом и общего пользования, и никого она не может испортить, как не портит пианино или шторы на окнах. Есть такая пословица: «И много мало, и мало хватит».

Мои дети! Как интересно, какими они будут? Я отдаю себе отчет в том, что не все могу и не все успеваю, и стараюсь выделить главное. Мне кажется, не важно, могут ли бегать мои дети босиком по снегу (я сама не могу), во сколько лет они выучили таблицу Менделеева и быстро ли собирают кубик Рубика. Мне бы хотелось заложить в них основу характера, а там пусть он растет на этой основе вверх и вширь.

Дети растут не быстро, но и не медленно и неминуемо сдают «экзамены» на преподанный мною материал.

«Мама, а можно ли тратить столько денег?» (Мы собрались на экскурсию в другой город.)

«Ну-ка, дети, скажите мне, что нельзя делать?» — спросила я своих «учеников». «Драться», — сказал Ваня. «Злиться, кривляться, дразниться», — сказала Настя. «Врать, обижать друг друга», — сказал Саня. «А рожи корчить можно?» — спросила недостаточно усвоившая науку человеческих отношений Маня. «Ну, конечно, нет!» — ответили они хором.

Все еще будет в их жизни: и соврут, и подерутся, и обидят кого-нибудь (может, и меня), и не раз скорчат страшную-страшную рожу, но что-то уже сделано — они твердо знают, что делать этого нельзя, им знакомо чувство раскаяния, а значит, и жажда совершенствования. Что из того, что идеал недостижим? Вот и Януш Корчак писал: «Дети, дерзайте. Мечтайте о славных делах! Что-нибудь да сбудется!»

Честное слово, я не приносила никаких жертв. Я тот самый средний человек, о котором так увлеченно дискутируют: быть им или не быть? Не было мне «предназначения высокого», а работа, которая мне нравится, у меня есть, я довольно много читаю. Правда, нет машины, дачи, и в «фирму» я не одеваюсь, да еще в кино реже, чем прочие, хожу.

Но неужели это сопоставимо: тряпки, кино и человеческая жизнь? Сын мечтает: «Я вырасту, и у меня будет тоже пятеро детей. И у Насти, и у Вани, и у Мани, и у Аси! Вот какая будет семья!» Он не может представить семьи отдельно от меня, брата и сестер. Пусть так и останется, пусть дети простят нам огрехи доморощенной педагогики, пусть не забудут, что мы старались.

<< | >>
Источник: Сталькова И. Л.. Материнство. — М.: Знание, 1987, — 96 с.. 1987

Еще по теме «МИНИСТР ПО ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ ОТНОШЕНИЯМ»:

  1. Глава 1«ПИРАМИДА», ОПРОКИНУВШАЯСЯ НА ИТАЛИЮ
  2. Глава 10. ОСОБЕННОСТИ НАЗНАЧЕНИЯ И ПРОИЗВОДСТВА СУДЕБНЫХЭКСПЕРТИЗ В ОТНОШЕНИИ ЖИВЫХ ЛИЦ
  3. 2. Обыденное и идеологическое познание
  4. Глава 12Наркотики в Британии
  5. Глава 13Президентские войны с наркотиками
  6. ВАШИ МЕЖЛИЧНОСТНЫЕ ОТНОШЕНИЯВ ВАШИХ РУКАХ
  7. 1.1. Многообразие человеческой эволюции
  8. Приемы и задачи прокуратуры (из воспоминаний судебного деятеля). Пг., 1924.
  9. Часть седьмая и последняя. Правила психологической безопасности или как не попасть на плохой тренинг
  10. В МОСКОВСКОМ УНИВЕРСИТЕТЕ
  11. ПОДГОТОВКА К ПРОФЕССУРЕ
  12. Содержание
  13. «МИНИСТР ПО ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ ОТНОШЕНИЯМ»
  14. Глава XПоловой вопрос в его отношении к деньгам и частной собственности. Брак по расчету, проституция, сводничество, кокотки и метрессы
  15. Глава 16Этика и судебная психиатрия
  16. ВСТУПИТЕЛЬНАЯ РЕЧЬ ГЛАВНОГО ОБВИНИТЕЛЯ ОТ ВЕЛИКОБРИТАНИИ ХАРТЛИ ШОУКРОССА